— С днем рождения, мой дорогой братишка.
Под эту песенку Хун Янь молча загадал про себя желание в день своего совершеннолетия.
Господи, если ты действительно можешь услышать мое желание, то сделай так, чтобы мой брат никогда в жизни не уходил от меня.
Я готов обменять на это все желания, что останутся у меня до конца дней.
Если ты поможешь мне исполнить его, я стану твоим самым преданным верующим.
Последний звук стих, и Хун Янь открыл глаза.
Стоило ему распахнуть их, как он тут же встретился взглядом с тем самым лицом — лицом, на которое он смотрел с самого детства и которое ему никогда, ни при каких обстоятельствах не надоедало.
Его ярко-голубые зрачки напоминали озаренное солнце озеро.
Они заставляли сердце трепетать от стремления, рождали жадность.
Жадность накапливалась на дне души, давала побеги, разгоралась все сильнее и сильнее. Она пожирала его рассудок, его хладнокровие.
Ему хотелось погрузиться в это озеро, он был согласен даже захлебнуться в нем.
Разве это Сергей был пойман в сети? Это был он сам.
Он соткал сеть, чтобы заманить в нее себя самого, и теперь уже не мог вырваться из этих бушующих волн жадности — он хотел лишь затащить туда и Сергея.
Заставить его разделить с ним участь: вместе пасть на дно, вместе запутаться в этом клубке.
Умереть — так тоже вместе.
— Ты чего на меня уставился? Задувай свечи.
Ничего не подозревающий Сергей улыбнулся ему.
Хун Янь тоже улыбнулся в ответ, переводя взгляд на стоявший перед ним торт, в который была воткнута свеча в виде цифры 18, а на ее верхушке трепетал огонек.
Хун Янь подался вперед и дунул на пляшущее пламя.
В тот самый момент, когда огонек погас, он мысленно повторил свое желание снова.
Господи, ты услышал меня?
Мне нужен мой брат, который никогда, ни за что от меня не уйдет.
Напоить допьяна
Задув свечи, Сергей тут же отставил торт в сторону и подвинул тарелку с лапшой, стоявшую рядом.
— Хоть мы сейчас и в Москве, а лапшу долголетия все равно нужно поесть.
— Та лапша, которую варят здесь, невкусная. Смотри, что я тебе привез! — Сергей взял стоявшую рядом бутылочку с чили.
— Это домашнее приготовление, от семьи моего друга, даже вкуснее, чем Лаоганьма. Я знаю, что ты не выносишь слишком острое, это ароматный чили: на вид жгучий, но на самом деле совсем не острый, очень ароматный.
Говоря это, он зачерпнул ложкой соус из баночки и положил в лапшу. Красное масло упало в прозрачный бульон, и на поверхности тут же заплескались масляные разводы.
Сергей помешал все палочками, масло смешалось с бульоном, и простая мимолетная тарелка пустой лапши мгновенно преобразилась, приобретя аппетитный вид.
— Ну же, попробуй! Я ведь специально вез ее для тебя на своей спине. — Он подвинул тарелку к самому Хун Яню.
Хун Янь посмотрел на плавающие в бульоне капли красного масла и сглотнул слюну.
Поколебавшись лишь мгновение, он все же взял палочки, подцепил несколько нитей лапши и отправил их в рот.Острый вкус мгновенно разошелся во рту, и хотя он был готов к этому, всё же недооценил остроту.
Ароматное масло раздразило дыхательные пути, и он закашлялся.
Поспешно отложив палочки, он отвернулся и прикрыл рот рукой, продолжая кашлять.
— Ой, подавился? — Сергей наклонился, заглядывая ему в лицо, и похлопал по спине. — Сильно?
Хун Янь кашлял довольно долго, прежде чем успокоиться. Когда он поднял голову, его глаза покраснели и блестели от выступивших слез, а щеки и кончик носа раскраснелись.
Сергей посмотрел на него с чувством вины:
— Знал бы, что ты теперь даже такую остроту не переносишь, вообще бы не стал ее добавлять.
Хун Янь покачал головой:
— Нет, я могу есть острое, просто случайно поперхнулся.
С этими словами он снова взял палочки и на этот раз закинул в рот целую порцию.
Сергей даже не успел его остановить. Увидев, что тот уже проглотил еду, он опустил руку и наставительно произнес:
— Ешь медленнее, смотри не подавись снова.
На этот раз Хун Янь не поперхнулся, но и легче ему не стало: от еды его лицо полностью покраснело, а на кончике носа выступила тонкая испарина.
Заметив неладное, Сергей придержал его руку, собирающуюся отправить в рот очередную порцию:
— Хватит. Раз уж явно не умеешь есть острое, зачем притворяться?
Хун Янь проглотил лапшу, повернулся к нему, и на его раскрасневшемся лице блестела влага — не только на кончике носа и лбу, но и в уголках глаз.
— Это ты привез мне, братец, я хочу доесть.
Сергей почувствовал, как у него ужасно смягчилось сердце.
Внезапно ему захотелось заплакать.
До чего же трогательно.
Стараясь не показывать этого Хун Яню, он отвернулся, часто моргая, чтобы сдержать слезы, а затем забрал миску с лапшой.
— Больше не ешь, давай лучше съедим что-нибудь другое.
Сказав это, он бросил взгляд на опухшие и покрасневшие от остроты губы Хун Яня, и ему стало жаль парня:
— Жжет?
Хун Янь неотрывно смотрел на Сергея, не упуская ни единой перемены в его выражении лица, включая то, как он только что отвернулся, сдерживая слезы.
Его сердце сейчас бешено колотилось.
Какая-то бурная страсть атаковала его разум, и им овладело безумное желание сделать хоть что-нибудь.
Но он еще не мог действовать опрометчиво, время пока не пришло.
Насильственно подавив этот порыв, он ощутил тяжесть в груди — это противоречащее инстинктам движение причиняло ему боль, и глаза покраснели еще сильнее.
— Жжет, — хрипло отозвался он.
Услышав этот хриплый от остроты голос, Сергей тут же обернулся к столу:
— Выпей чего-нибудь, горло смочи, раз так сильно ожгло.
Однако на столе стояла лишь бутылка красного вина, и больше ничего не было.
Он поднялся на ноги:
— Я принесу воды.Хун Янь тоже заметил на столе красное вино, и желания в его голове больше не удавалось сдерживать. Он схватил Сергея за руку.
— Братец, давай выпьем.
Сергей резким движением отмахнулся от его руки:
— Какой еще алкоголь для ребенка?
Хун Янь резко поднялся на ноги, преграждая ему путь, и разница в росте заставила его слегка опустить взгляд.
— Сегодня я совершеннолетний.
Сергей посмотрел на стоящего перед ним юношу, который уже перерос его, и на мгновение лишился дар речи.
И правда, Хун Яню сейчас уже исполнилось восемнадцать, он действительно достиг возраста, когда можно пить.
— Ладно, учитывая, что сегодня твой день рождения, так уж и быть, позволю тебе немного выпить.
Он повернулся, взял со стола бутылку вина, откупорил её и налил чуть меньше половины бокала перед Хун Янем.
— Попробуй.
Хун Янь посмотрел на колыхавшуюся в бокале темно-красную жидкость и перевел взгляд на Сергея:
— Брат, а ты разве не будешь?
Сергей покачал головой:
— У меня слабая голова для алкоголя, к тому же я не люблю красное вино.
Хотя Сергей и любил погулять, голова у него действительно была слабая, пива он осиливал от силы бутылки две.
Он не то чтобы не любил выпивать, ему нравилась именно атмосфера, когда они собирались с друзьями, и иногда, когда настроение подходило, он поддерживал компанию и выпивал пару бокалов.
Но всякие заморские вина или красное вино он терпеть не мог, особенно сухое — оно казалось ему горше яда.
В крайнем случае он мог выпить немного ледяного пива, сливового вина или рисового вина.
Часто ему казалось, что они с Хун Янем перепутали утробы при рождении: это он должен был родиться в Китае, а Хун Янь — быть чистокровным русским.
Слова Сергея заставили глаза Хун Яня блеснуть. Он взял бокал, протянул его Сергею, приглашая выпить.
— Сегодня мой день рождения, братец, составь мне компанию, выпей со мной.
Раз уж именинник сам заговорил об этом, Сергею было неудобно отказываться:
— Ну ладно, тогда составлю тебе компанию, выпью немного.
— Только я не люблю пить его так... — говоря это, он полез в холодильник в комнате, достал две бутылки газировки, притащил декантер и смешал газировку с красным вином, вылив туда же и вино из бокала Хун Яня.
Он не мог пить вино в чистом виде, оно казалось ему совершенно несъедобным, и только разбавленное еще кое-как лезло в горло.
Закончив смешивать, он наполнил оба бокала и поднял свой перед Хун Янем.
— Младший брат, с днем рождения!
Хун Янь поднял бокал и чокнулся с ним:
— Спасибо.
Сергей хоть и не умел пить, но выпивал всегда лихо, неизменно осушая бокал до дна.
В этот раз он тоже осушил его единым махом.
Хун Янь не стал брать с него пример и лишь пригубил.
Осушив бокал, Сергей причмокнул губами:
— О! А в таком разведенном виде вкус даже ничего так, не такой уж противный.
— Правда? Тогда давай выпьем еще, раз уж всё равно всё смешано.
Сергей глянул на вино в декантере, немного подумал и решил, что идея здравая.
Он ведь вернулся в этот раз, чтобы отпраздновать день рождения Хун Яня, и у него была определенная задача.
Разве сейчас не самый подходящий момент!
— Ладно! Пьем, давай-давай.
— Эй, а твое вино совсем не убавилось. Не пойдет, надо допить, я-то до дна пил.
— Давай-давай, выпьем еще по одной.
— Хе-хе-хе, дорогой младший братик, заздравную!
Пытаясь напоить Хун Яня, Сергей уговорил его выпить еще несколько бокалов, пока сам не почувствовал легкое головокружение, и только тогда остановился.
Он посмотрел на Хун Яня, но тот выглядел совершенно обычно, на его лице не отразилось ни малейшей перемены.
Сергей невольно удивился:
— Почему на тебя вообще никакого эффекта?
Даже если от природы крепкая голова, в первый раз пить вино и быть таким стойким — разве так бывает?
Хун Янь ничего не ответил, лишь уставился на стол перед собой, застыв без всякой реакции.
— Хун Янь! — снова окликнул его Сергей.
Только тогда Хун Янь очнулся, повернулся к нему, и во взгляде его мелькнуло замешательство:
— М?
Впервые Сергей видел у Хун Яня такое выражение лица. Тот выглядел каким-то затуманенным, в нем поубавилось обычной пронзительной резкости, а вместо этого проявилась мягкая мальчишеская беззащитность.
Сергей придвинулся ближе и заглянул ему в лицо:
— Ты что, напился?
Хун Янь тоже уставился на него, некоторое время молчал, а затем вдруг улыбнулся, склонив голову набок:
— Братец, а ты чего здесь?
Сергей нахмурился:
— Ты о ч... — он оборвал себя на полуслове и продолжил пристально разглядывать Хун Яня.
Хун Янь подался вперед, прижимаясь к нему, протянул руку, ущипнул его за щеку и снова усмехнулся:
— Живой.
Ну точно, нажрался.
План Сергея увенчался успехом, и он крепко схватил Хун Яня за руку, переходя к реализации собственных корыстных замыслов.
— Да, живой, братец специально вернулся, чтобы отпраздновать твой день рождения.
Услышав это, Хун Янь придвинулся еще ближе, положил голову ему на плечо и проговорил мягким, нежным голосом:
— Братец, ты такой хороший.
Сергей никак не ожидал, что в пьяном виде этот парень станет таким — до странного милым.
— Хе-хе, Хун Янь, братишка, а ты еще сможешь выпить? — он потрепал Хун Яня по голове, пользуясь случаем, чтобы вдоволь взъерошить его волосы.
http://bllate.org/book/38161/4781390
Готово: