Конечно, дальнейшее развитие событий Хо Цинянь уже не могло касаться, да и следователи вряд ли стали бы раскрывать слишком многое.
Что же до той небожительницы, которую призвали, но так и не проводили обратно, следователи выделили в помощь коллегу, который отвел Хо Цинянь в небольшую темную комнату, где та на протяжении получаса опускалась на колени, жгла бумажную валюту и читала сутры.
Разве... этого действительно достаточно, чтобы её проводить?
Несмотря на клятвенные заверения того сотрудника, на душе у Хо Цинянь всё равно скребли кошки — ей упорно казалось, что всё не так просто...
Когда она вышла из темной комнаты, небо за окном уже окрасилось в бледный цвет рассвета.
Хо Цинянь завернула за угол коридора и как раз вовремя заметила Гунсунь Уци, которая прохаживалась по вестибюлю.
Та держала в руках телефон и с кем-то разговаривала:
— Её состояние действительно довольно сложное, поищи, нет ли среди твоих знакомых экспертов, с которыми можно было бы связаться... Родственников уже уведомили?
Гунсунь Уци стояла лицом к выходу и не заметила появившуюся за спиной девушку.
— Вот и отлично, её дом в Люцзине, как и у Ши Юй... Мгм, это наша территория, ты всё организуй... Да, переводить в другую больницу определенно придется, медицинское оборудование в нашем уездном городке пока оставляет желать лучшего.
Видя, как серьезно та выглядит, Хо Цинянь не стала прерывать разговор. Телефон Гунсунь Уци не умолкал ни на минуту: стоило ей положить трубку, как вызов поступал снова.
— Алло, дядя Ань, с Ань Юй всё в порядке... Да, как только она придет в себя, мы вернемся вместе... Ой, да бросьте вы со мной церемониться! У наших семей такие теплые отношения, разве не естественно, что я о ней забочусь?..
— Алло, Сяо Лю, займись урегулированием вопросов с отелем, насчет компенсации — сколько положено, столько и выплати, не скупись... Да, билеты на живописный участок тоже, пожалуйста, все верни, всего шесть штук, поехать мы точно уже не сможем.
...
Будучи наследницей семьи, Гунсунь Уци наверняка имела в своем подчинении бесчисленное множество людей. Наблюдая за тем, как та обзванивает всех по очереди, Хо Цинянь отмечала про себя, что все дальнейшие дела та устроила предельно четко и продумала всё гораздо лучше, чем смогла бы она сама.
Приходилось признать: при всей своей обыкновенной вредности, в серьезных вопросах эта девчонка проявляла себя весьма надежно.
Выговорившись так, что пересохло во рту, Гунсунь Уци наконец завершила все распоряжения, резко обернулась и тут же испугалась внезапно возникшей рядом фигуры.
— ...Ты когда подошла? Чего не кашляешь?
— Минут пятнадцать назад? Я не со зла подслушивала, — поинтересовалась Хо Цинянь. — Случилось что-то с Ся Цун?
От такой дьявольской штуки, как Колокольчик призыва душ, одного звука хватало выше крыши, и трудно было представить, сколько всего Ся Цун наслушалась, находясь в комнате.
Если в сознании всплывает слишком много воспоминаний из прошлой жизни, человеческая психика может этого просто не выдержать. Счастливые воспоминания — еще куда ни шло, но если нахлынет нечто болезненное и невыносимое, обычный человек легко может получить тяжелый стресс, а без наставления опытного мастера поблизости это с огромной вероятностью оставит глубокую психологическую травму.
— ...Она уже пришла в себя, но ее психологическое состояние оставляет желать лучшего, — Гунсунь Уци нахмурила брови. — Врач сделал ей успокоительное, позже я распоряжусь, чтобы ее перевели в Первую народную больницу Люцзиня. Похоже, ей предстоит довольно долгий курс лечения...
Хо Цинянь уже догадалась, каков будет итог, но в мыслях крутилось лишь одно: если бы тогда Цяо Е не проявляла такого упорства, возможно, трагедии удалось бы избежать.
И что с того, что они были возлюбленными в прошлой жизни? В этой жизни у Ся Цун уже есть новая любовь, новая жизнь — зачем же цепляться за прошлое и бередить старые раны?
Не удержавшись, она вздохнула:
— На месте Цяо Е я бы в этой жизни предпочла выразить уважение и пожелать счастья. Разойтись полюбовно и больше никогда не беспокоить друг друга.
— Тебе с твоими бараньими мозгами легко рассуждать, — заметила Гунсунь Уци. — Не слышала поговорку: то, чего не можешь заполучить, вечно будоражит кровь?
Хо Цинянь переспросила:
— Что будоражит?
Гунсунь Уци едва не задохнулась от возмущения и окинула ее взглядом, в котором читалось: «Эту тупицу могила исправит».
— Говоря проще — это банальная обида и неуемное стремление всё вернуть, понятно?
Слушай сюда: скорее всего, в прошлой жизни они толком даже не были вместе. А то и вовсе пережили какую-нибудь разлуку на пороге смерти, вот Цяо Е и зациклилась на этом в нынешнем воплощении.
И Ся Цун, надо полагать, страдает по той же причине. Мы же не знаем, через что ей пришлось пройти в прошлой жизни — возможно, она вспомнила не только Цяо Е, но и родных, друзей... Короче говоря, эти воспоминания несут в себе боль, врезавшуюся в самую кость, иначе с чего бы ей получить такой нервный срыв?
На этот раз Хо Цинянь всё поняла: версия Гунсунь Уци звучала очень правдоподобно.
Короче говоря, не испытав чужой боли, не смей призывать к добродетели.
Здесь не стоит давать оценку изначальным побуждениям Цяо Е, но можно сказать с полной уверенностью: выбранный ею путь определенно был ошибочным.
Демоны служили лишь катализатором, а семена были посевюы в ее душе уже давно. Она думала, что выбрала короткий путь к цели, а на деле даже не разглядела, куда ведет эта дорога.
Пока они беседовали, допрос на стороне Цяо Е наконец подошел к концу.
Внезапно раздались тяжелые шаги: двое Духов черного медведя вывели Цяо Е из комнаты допросов и, проходя через вестибюль, как раз столкнулись с Хо Цинянь и ее спутницей.
На Цяо Е уже были надеты наручники, а ее лицо осунулось и выглядело намного бледнее. Обе стороны неожиданно встретились лицом к лицу, умолкнув от переизбытка чувств, и в вестибюле наступила мертвая тишина.
Спустя какое-то время она первой шагнула вперед и низко поклонилась:
— ...Простите, что доставила вам столько хлопот.
— Как там... Ся Цун?
Хо Цинянь не знала, как ответить, на сердце было тяжело и паршиво, да и любые слова уже ничего не могли изменить — они лишь сильнее усугубили бы ее чувство вины.
Гунсунь Уци соврала:
— С ней всё в порядке, пара дней спокойного отдыха, и она поправится.
— Лучше подумай о себе, не держи всё в себе и не зацикливайся так на потерях и приобретениях — этот инцидент станет тебе хорошим уроком.
Немного переведя дух, она уже более строгим тоном продолжила:
— Отречься от прошлого — пожалуй, даже к лучшему. Быть может, именно благодаря этому ты сможешь обрести по-настоящему важные вещи. Цяо Е, твоя жизнь еще долгая, и впереди тебя ждет бесконечное множество возможностей.
— Верно, именно это я и имела в виду! — подхватила Хо Цинянь. — Выйдешь на свободу — и снова заживешь молодцом! В наше-то время до самого конца ни в чем нельзя быть уверенным, даже после свадьбы —
Фразу «можно развестись» Гунсунь Уци оборвала, грубо зажав ей рот рукой.
...Твою ж мать, да замолчи ты уже наконец!
Цяо Е же в ответ лишь улыбнулась — казалось, она немного сбросила с плеч тяжелый груз, и напряжение на ее лице наконец разгладилось.
— Спасибо вам, — произнесла она. — Передайте от меня извинения Ся Цун, а также Ши Юй и Ань Юй...
Когда рассвело, следователи увели Цяо Е, а обе девушки молча проводили их взглядом.
Эта хрупкая спина постепенно удалялась, и в тишине еще долго звучали застрявшие в эхе слова: «Горы, реки, облака — пара неразлучных душ, в тишине варить года, не спеша заваривать чай».
http://bllate.org/book/38312/4805064
Готово:
