— Убирайся! — Гу Шичэнь, похоже, утратил остатки терпения, его голос звучал еще холоднее, чем прежде.
Цзян Шэнь пошевелился, взял изящную ложку с золотым ободком, лежавшую на подносе, и поднял тарелку с кашей. Помешав ее немного, он почувствовал, как в воздухе мгновенно разлился дразнящий аромат. Цзян Шэнь зачерпнул ложку морепродуктовой каши и поднес к губам Гу Шичэня:
— Я же сказал: буду смотреть, пока ты не съешь всё до конца.
Этот человек — не что иное, как избалованный ребенок с дурным характером, но у него самого найдется немало способов с ним совладать.
Взгляд Гу Шичэня стал еще ледянее. Он взмахнул рукой, отбивая ложку, которую поднес Цзян Шэнь. Так как каша была еще обжигающе горячей, на руку Гу Шичэня попали брызги, и кожа тут же покраснела.
Ложка, которую держал Цзян Шэнь, со звоном упала на пол.
— …
Интересно, кто это его так избаловал? Ему очень хотелось прочитать этому человеку лекцию.
Если кто-то в таком возрасте ведет себя как незрелый и капризный ребенок, его следует как следует проучить, чтобы знал урок. Если продолжать потакать подобным выходкам, человек так и останется невосприимчивым к добру и неспособным отличить хорошее от плохого.
Однако Цзян Шэнь не стал отчитывать его, а лишь молча поставил тарелку на стол и, развернувшись, направился в ванную.
Гу Шичэнь почувствовал, что Цзян Шэнь не ушел, а, напротив, вошел в его ванную комнату. Мрачный холод в его глазах стал еще отчетливее.
Из ванной донесся шум воды, который вскоре стих. Слушая шаги, приближающиеся из ванной, он еще сильнее нахмурился, а его глубокие темные глаза потемнели.
— Цзян Шэнь, ты что, не слышишь, что я… — В этот момент кто-то перехватил его руку, и к обожженному месту прикоснулось что-то приятное и прохладное.
Цзян Шэнь, не обращая внимания на его гневные, процеженные сквозь зубы слова, аккуратно приложил влажное полотенце к ожогу, сосредоточенно занимаясь своим делом.
Гу Шичэнь внезапно замолчал, его взгляд начал блуждать.
[Поздравляю Хозяина, показатель симпатии Гу Шичэня достиг 0%. Пожалуйста, продолжайте в том же духе.]
Нежный голос Системы раздался в его голове.
Цзян Шэнь сохранял невозмутимый вид, но в глубине души у него бушевал шторм.
Оказывается, превратить отрицательное число в ноль так просто! Похоже, этот Гу Шичэнь с повадками ребенка довольно легко поддается внешнему воздействию.
Цзян Шэнь прижал влажное полотенце к его руке:
— Я схожу вниз за мазью от ожогов. Ты пока держи полотенце, я скоро вернусь.
Гу Шичэнь сохранял полное равнодушие и никак не отреагировал на проявленную заботу.
Цзян Шэнь не ждал, что при нулевом показателе симпатии произойдут какие-то перемены, и, развернувшись, вышел из комнаты, чтобы поискать аптечку внизу.
Как только дверь закрылась, Гу Шичэнь пристально посмотрел ей вслед. В его черных как смоль глазах что-то мелькнуло. Он небрежно сбросил влажное полотенце с руки на пол, лицо его выражало лишь холод.
На столе все еще дымилась каша, распространяя аппетитный аромат, но Гу Шичэнь даже не взглянул в ту сторону. Он опустил руки и продолжил что-то печатать на компьютере.
Прошло около минуты, он перевел взгляд на дверь, и на его губах заиграла холодная усмешка.
Цзян Шэнь, разузнав всё у экономки, принес аптечку. Подойдя к дверям комнаты Гу Шичэня, он потянул за ручку, приложив усилие.
Дверь заперта?!
Глава 3. Подставная «Молодая госпожа» властного президента (3)
После нескольких безуспешных попыток Цзян Шэнь смирился с неизбежным, попросил у экономки ключ от комнаты Гу Шичэня и открыл дверь.
В этот раз Цзян Шэнь одной рукой нес поднос с завтраком — своим и той выдуманной Молодой госпожи, а в другой держал аптечку.
Глядя на Гу Шичэня, который по-прежнему стучал по клавишам, вводя код, он увидел, что каша на столе осталась нетронутой, а неподалеку на полу валяется полотенце, которым он делал компресс.
Цзян Шэнь постарался унять свой гнев и, взглянув на Гу Шичэня, изобразил на лице безобидную улыбку.
Он поднял влажное полотенце с пола, ополоснул его в ванной и повесил сушиться.
На этот раз Гу Шичэнь никак не отреагировал на его суету. Он продолжал печатать, словно вокруг никого не было. Вскоре код был готов, он закрыл ноутбук, поднялся и собрался уходить.
Цзян Шэнь как раз открыл аптечку и достал ватную палочку, чтобы нанести мазь, но, увидев, что Гу Шичэнь намерен уйти, протянул руку и придержал его.
— Давай намажу. — Не давая Гу Шичэню опомниться, он точно нанес мазь на обожженное место.
Холодное прикосновение на месте жгучей раны мгновенно принесло облегчение.
Хотя Гу Шичэнь не видел выражения лица Цзян Шэня, по его движениям он чувствовал искреннюю заботу и осторожность.
Он перестал сопротивляться, а когда Цзян Шэнь закончил, сам отдернул руку.
Глядя на бесстрастное, но слегка неловкое выражение лица Гу Шичэня, Цзян Шэнь едва заметно улыбнулся. Он взял ту самую тарелку с кашей, к которой Гу Шичэнь даже не притронулся, взял ложку с его подноса, зачерпнул немного и снова поднес к его губам.
На этот раз Гу Шичэнь на удивление не стал сопротивляться, взял ложку из его рук и съел кусочек.
Так, шаг за шагом, тарелка опустела.
Цзян Шэнь был невероятно доволен. Он поставил пустую миску и ложку на поднос, взял новую ложку и принялся за свою морепродуктовую кашу.
Вкус был нежным и восхитительным, она таяла во рту. В ней не было ни лишней вязкости от избытка воды, ни жесткости от недостатка варки — всё было в самый раз.
Надо признать, мастерство повара здесь было на высоте.
Гу Шичэнь хоть и не видел, но чувствовал, с каким аппетитом и удовольствием ест Цзян Шэнь. Почему-то в его душе разлилось странное тепло.
[Показатель симпатии достиг 2%]
Внезапный голос заставил Цзян Шэня поперхнуться. Он начал сильно кашлять и, схватив первую попавшуюся чашку с горячим молоком, сделал несколько больших глотков, чтобы прийти в себя.
Про себя он выругал Систему.
Цзян Шэнь: В следующий раз предупреждай заранее, так и до сердечного приступа недалеко.
[Хорошо, Хозяин. Пожалуйста, продолжайте стараться, в следующий раз я обязательно предупрежу.]
Он сделал еще несколько глотков, и чашка молока почти опустела.
Похоже, с этим Гу Шичэнем не так уж сложно договориться. За каких-то полчаса утреннего чаепития показатель симпатии вырос на 2%. Как говорится, лиха беда начало, и он уже очень близок к успеху.
Он поставил чашку на стол и случайно бросил взгляд на молоко: в его чашке было пусто, а чашка Гу Шичэня была нетронута. Присмотревшись, он заметил на краю своего стакана отпечатки губ, которые накладывались друг на друга.
http://bllate.org/book/38329/4806935
Готово:
