Услышав это, Вэй Ся мгновенно повысила голос:
— Шэнь Цинъянь! Я тебя родила, я тебя вырастила, а ты вот так меня припираешь к стенке?!
Шэнь Цинъянь промолчал, лишь пристально глядя на неё. Его холодный, равнодушный взгляд дал ей понять: разыгрывать карту материнской любви сейчас бесполезно. В конце концов, Вэй Ся сдалась первой и проговорила хриплым голосом:
— Хорошо… оставайся в Пекине, оставайся…
Хотя она так сказала, в глубине души Вэй Ся всё ещё тешила себя надеждой. Её сын так талантлив — в свои восемнадцать лет по программе привлечения особых специалистов он уже поступил в Пекинский университет, и попасть в научно-исследовательский институт для него лишь вопрос времени. Когда это произойдет, не они будут просить, а сама семья Шэнь придет к ним на поклон. Нужно просто подождать пару лет, еще немного подождать… Её сын обязан жить лучше, чем все они!
— Ты сама это сказала.
Бросив лишь эту фразу, Шэнь Цинъянь развернулся и ушел в спальню.
Следующие два дня Шэнь Цинъянь занимался передачей дел. Отключив мобильный телефон, он погрузился в чтение толстого тома на иностранном языке. Ранним утром дня, предшествующего началу занятий, в окно внезапно ударил яркий блик — кто-то явно ловил солнечный зайчик зеркальцем, направляя свет внутрь.
Шэнь Цинъянь поднялся, подошел к окну и с первого же взгляда узнал Шао Юйшэня, который прислонился к машине под домом. Толстокожести этого человека мог бы позавидовать даже бегемот. В семь утра, когда жители дома вовсю сновали туда-сюда, он припарковал ярко-красный Ferrari прямо под окнами и, усевшись на капот, принялся зеркальцем пускать блики прямо в комнату. В этом старом районе прошлого века отродясь не видели подобных богатых отпрысков. Поэтому вокруг тут же зашептались соседи, гадая, не приударил ли какой-нибудь мажор за местной девушкой.
Заметив это, Шэнь Цинъянь помрачнел. Он схватил со стола пластиковый стакан и швырнул его прямо в лоб Шао Юйшэню. В стакане оставалась половина стакана холодной воды, которая тут же выплеснулась тому прямо в лицо.
— Охренеть! — Шао Юйшэнь схватился за лоб, чуть не подпрыгнув на месте.
Шэнь Цинъянь просто закрыл окно, задернул шторы и больше не обращал на него внимания. Однако не прошло и пяти минут, как в дверь спальни внезапно постучали. Голос Вэй Ся звучал на удивление ласково:
— А-Янь, к тебе друг пришел, почему ты не спустишься и не встретишь его?
Шэнь Цинъянь промолчал.
— А-Янь? Ты слышишь меня? К тебе друг пришел.
Шэнь Цинъянь глубоко вздохнул, подошел к двери и резко распахнул её. Посмотрев на стоявшего рядом с Вэй Ся Шао Юйшэня, он холодно спросил:
— Кто сказал, что он мой друг?
— Да ладно тебе? Сразу в отказ?
Шэнь Цинъянь нахмурился, глядя на него, но ничего не ответил. Вэй Ся не хотела при посторонних ронять достоинство сына, поэтому мягко улыбнулась:
— У нас тут тесно, А-Янь, сходи с другом прогуляйся куда-нибудь.
В глазах Шэнь Цинъяня Шао Юйшэнь ничем не отличался от придурка. У Наследного принца, выросшего в Столичном квартале высшей элиты, всегда была эта специфическая черта — вечный синдром восьмиклассника. Но, увидев взгляд Вэй Ся, Шэнь Цинъянь, чтобы она перестала устраивать сцены, подошел к Шао Юйшэню, схватил его за руку и потащил на выход.
В лестничном пролете Шэнь Цинъянь поднял взгляд на Шао Юйшэня:
— Чего ты добиваешься?
Шао Юйшэнь не был глупцом и, конечно, прекрасно видел отношение к себе, но он всегда отличался непробиваемой толстокожестью и ничуть не переживал из-за холодности Шэнь Цинъяня.
— В тот вечер ты был куда активнее, а тут прошло всего несколько дней — и уже делаешь вид, что не знаешь меня? — Шао Юйшэнь картинно прижал руку к груди. — Даже обидно, правда.
— Хватит кривляться.
Шэнь Цинъянь закатил глаза и, не дожидаясь ответа, начал спускаться по лестнице:
— Господин Шао только что вернулся в Пекин после перевода, у вас наверняка полно важных дел, с чего это вы решили меня навестить?
Шао Юйшэнь пошел в армию в восемнадцать лет, в прошлом году его перевели в другой регион, и весь год он толком не мог задержаться в Пекине, вернувшись лишь недавно. И хотя большинство избалованных отпрысков из Столичного квартала высшей элиты были не слишком надежными людьми, Шао Юйшэнь среди них считался самым вменяемым.
— Слухи донесли, что наш гений, вернувшийся из-за границы, собирается поступать в вуз, вот я и примчался, едва узнав об этом, — Шао Юйшэнь заложил руки за голову. — Иначе ни за что не вернулся бы сюда слушать ворчание стариков… Хотя, признаться, у тебя неплохая осведомленность.
Шэнь Цинъянь снова замолчал. Шао Юйшэнь, решив изобразить старых приятелей, по-свойски закинул руку ему на плечо и, склонив голову, посмотрел на родинку у него на ключице. Она была крошечной, размером с зернышко проса, но ярко-красного цвета. А кожа под этой родинкой казалась неестественно белой, так что, если присмотреться, это напоминало каплю свежей крови, упавшую на снег.
При этой мысли Шао Юйшэнь невольно потянулся к ней рукой, но Шэнь Цинъянь перехватил его запястье. Выражение лица Шэнь Цинъяня не изменилось:
— Руки распускать не стоит.
Шао Юйшэнь тихо рассмеялся.
Выйдя из подъезда, Шэнь Цинъянь мельком поднял голову. В окне их гостиной Вэй Ся выглядывала наружу, на её лице сияла довольная улыбка. Заветной мечтой этой женщины было любой ценой внедрить сына в высшее общество Пекина. Разумеется, она была рада видеть, что такой Наследный принц из настоящей элитной семьи навещает Шэнь Цинъяня. Для самого же Шэнь Цинъяня это было самым отвратительным моментом. Однако, радовался он или злился, выражение его лица оставалось почти неизменным, поэтому Шао Юйшэнь не заметил ничего странного и просто огляделся по сторонам.
— Когда я провожал тебя в тот вечер, было уже темно, я и не разглядел, что тут всё настолько запущено… Слушай, у меня есть квартира рядом с Пекинским университетом, трехкомнатная. Переезжай туда вместе с матерью, так будет лучше.
http://bllate.org/book/38393/4816510
Готово:
