Троица вышла из сада, не успев пройти и нескольких шагов, как нос к носу столкнулась с императрицей Чжэн, окруженной свитой.
Улыбка, еще секунду назад игравшая на губах Го Юань, мгновенно исчезла. Слегка опустив голову, она сделала несколько шагов вперед и тихо произнесла:
— Матушка.
Императрица Чжэн подняла глаза, перевела взгляд с Го Юань на двух стоявших позади нее людей и, наконец, остановилась на лице Жун Яня, с недоумением нахмурившись.
Сопровождавший её сбоку Гао Цзун заговорил:
— Матушка, это тот самый князь Сюань из государства Вэй.
Жун Янь слегка улыбнулся и, отдав поклон, поприветствовал её:
— Жун Янь приветствует императрицу.
Императрица Чжэн не проявила ни малейшего интереса к вейскому заложнику. Надменно кивнув, она отвела взгляд и, наконец, снова обратилась к Го Юань:
— Годы идут, а ума не прибавляется, всё так же не соблюдаешь правила.
Го Юань потупилась, глядя себе на носки туфель, и не произнесла ни звука.
Императрица, очевидно, и не ждала от нее ответа, переведя разговор на Гао Цзуна:
— Глядишь, а Юань уж в том возрасте, когда пора остепениться. Твой августейший отец погружен в государственные дела и не имеет времени на такие мелочи. Ты — старший брат, так приглядывай порой при дворе за молодыми людьми с безупречной репутацией, праведным нравом и подходящих лет. Если поскорее устроить её брак, это избавит её от дурных мыслей — вместо того чтобы целыми днями забывать о женском рукоделии и думать лишь о том, как махать мечами да копьями.
Го Юань резко подняла голову, но тут же медленно опустила взгляд. На ее лице не отразилось ни единой эмоции, однако пальцы судорожно вцепились в отвороты рукавов.
Гао Цзун заметил это едва уловимое движение и слегка приподнял бровь:
— Гао Чунь любит совать нос в подобные пустяки, почему бы матушке не поручить это ему?
Императрица Чжэн осталась крайне недовольна его тоном и строго отчитала:
— Ты — старший императорский сын, как можешь перекладывать любые дела на других?
— Хорошо-хорошо, как матушка велит, так сын и исполнит. Делать нечего, раз нужны с безупречной репутацией, праведным нравом и подходящих лет… — Гао Цзун беспечно поднял глаза и внезапно указал пальцем на стоявшего в нескольких шагах Лян Цзи. — А Лян Цзи разве не подходит? Помнится, когда младшая сестрица была маленькой, она всякий раз, стоило ему прийти во дворец, липла к нему и просила поиграть с ней. Вы с отцом хотя бы будете спокойны, зная его как облупленного.
Лян Цзи чуть приподнял взгляд и, заметив, что Жун Янь смотрит прямо на него, беспристрастно произнес:
— Речь идет о судьбе принцессы, Ваше Высочество должно подходить к этому вопросу осмотрительно. И тем более не пристало… — его голос на мгновение затих, — …поминать всуе детское легкомыслие принцессы ради шутки.
Гао Цзун легко фыркнул:
— До чего же ты скучный человек! Даже если бы матушка с отцом и впрямь захотели выдать за тебя сестрицу, я бы первый был против. — Он перевел взгляд: — Если уж говорить об увлекательном человеке, способном стать хорошей женой, так ты и на десятую долю не стоишь по сравнению с Жун Янем.
— Ничего страшного, если Ваше Высочество шутит надо мной, но принцесса — девушка, ей будет стыдно, — с мягкой улыбкой поднял голову Жун Янь, как раз встретившись взглядом с Лян Цзи.
— Ну полно! — императрица Чжэн легко шлепнула Гао Цзуна по руке. — Раз у тебя есть желание, лучше просто обращай на это внимание, а не устраивай балаган. Время не ждет, Юань, возвращайся во дворец.
— Сын провожает Вас.
Опираясь на руку Гао Цзуна, императрица Чжэн в сопровождении свиты евнухов повернулась и зашагала прочь. Го Юань украдкой бросила взгляд на Лян Цзи и Жун Яня и поспешила следом, пока императрица ничего не заметила.
Лян Цзи повернулся назад: Жун Янь задумчиво всматривался в удаляющуюся спину принцессы.
— Родная мать принцессы некогда была служанкой в покоях императрицы, но однажды удостоилась монаршей милости, родила принцессу и получила титул шу-и. Однако из-за взрывного нравственного уклада она не снискала благосклонности императора и была сослана в Холодный дворец, а малолетнюю принцессу передали в Цзаонингун на воспитание императрице, — неожиданно заговорил Лян Цзи. — Но что бы ни замышляла императрица, судьбу принцессы в конечном счете всё равно решает государь.
Жун Янь обернулся, в его глазах блеснул огонек, и он вдруг тихонько усмехнулся:
— Кажется, вас с принцессой связывают давние узы.
— Никакие это не узы, — Лян Цзи заложил руки за спину и пояснил: — До того как Его Величество взошел на престол, он был близким другом моего отца. Я рос вместе с обоими принцами и во дворец хаживал бесчисленно. Принцесса от природы резва и любит боевые искусства, вот и донимала меня постоянными просьбами обучить её воинскому мастерству.
Жун Янь моргнул и резко отвернулся, избегая чужого взгляда:
— Вовсе необязательно столь подробно докладывать мне о ваших с принцессой личных отношениях.
— Дело касается доброго имени принцессы, — Лян Цзи слегка опустил ресницы. — Или Ваше Высочество полагает, что я стал бы оправдываться без причины?
Жун Янь: «…»
Он потер руки, и его тон стал раздраженным:
— Разве не пора на банкет? Чего мы стоим?
За это короткое время руки Жун Яня успели слегка покраснеть от холода. Лян Цзи бросил на него взгляд, его руки за спиной чуть качнулись, но в конце концов он так и не протянул их, лишь произнес:
— Ваше Высочество нашли с тем юным лекарем общий язык с первой же встречи.
Жун Янь немного помолчал, спрятал руки в рукава и зашагал прочь.
Хотя прошлая жизнь и нынешняя разительно отличались друг от друга, подобные застолья оставались всё такими же тоскливыми. Если уж и искать с чем сравнить, то разве лишь с тем, что Жун Янь уже с легкостью справлялся с подобной обстановкой.
По сравнению с ним Лян Цзи, неизменно пивший чай в одиночестве в самом темном углу, выглядел здесь чужаком.
Празднество подошло к концу, гости разошлись.
Жун Янь поднялся, попрощался с Гао Чунем и вышел из резиденции вслед за остальными приглашенными. Оказавшись у ворот Резиденции князя Цзи, он растерянно огляделся по сторонам в поисках собственной кареты.
Вдруг кто-то хлопнул его по плечу сзади. Жун Янь резко обернулся и увидел помрачневшего Лян Цзи. Ошеломленно замерши, он спросил:
— У генерала дело ко мне?
Лян Цзи кивнул и сунул ему в руки ручную грелку:
— Я провожу тебя до резиденции.
— Не нужно. — Тепло разливалось от грелки по рукам; Жун Янь смущенно поднял глаза, огляделся и наконец заметил фигуру Жуй Иня. — Время еще раннее, а выбираюсь я в город нечасто, так что хочу еще немного прогуляться. Не стоит утруждать генерала.
Он опустил взгляд на грелку в своих руках и, поколебавшись с мгновение, всё же не решился вернуть её обратно, лишь бросил:
— Благодарю.
Не дожидаясь ответа Лян Цзи, он быстрыми шагами направился к карете.
Жуй Инь ожидал у экипажа. Увидев приближающегося Жун Яня, он тут же протянул руку, чтобы помочь ему забраться внутрь, и, машинально взглянув на господина, с удивлением произнес:
— Молодой господин, вы сегодня на банкете часом ни с кем грелки не перепутали?
Услышав это, Жун Янь невольно оглянулся на Резиденцию князя Цзи.
Ледяной ветер свистел вокруг, а Лян Цзи так и стоял у ворот резиденции — прямая спина, невозмутимое лицо. Он напоминал могучего снежного льва из двора самого Жун Яня — такой же молчаливый и надежный.
Изначально этот человек принадлежал ему. При этой мысли Жун Яню отчего-то стало немного горько на душе.
Однако прошлого не воротишь. С того самого мгновения, как он переродился, он полностью порвал со всеми узами минувшей жизни.
Жун Янь отвел взгляд, оперся на руку Жуй Иня и забрался в карету:
— Едем не в резиденцию, на юго-запад города.
Заведение еды, куда они направлялись, располагалось в изрядно глухом переулке. По указаниям Жун Яня кучер петлял по улочкам и переулкам до тех пор, пока наконец не отыскал нужное место.
Жуй Инь спрыгнул на землю первым, окинул всё вокруг оценивающим взглядом и, уставившись на убогий фасад харчевни, нерешительно произнес:
— Молодой господин, зачем мы сюда приехали?
— На банкете я выпил вина, но почти ничего не съел, живот с непривычки разболелся, — выходя из кареты, пояснил Жун Янь. — Хозяин этой харчевни — такой же уроженец Вэй, как и я.
Жуй Инь с самого начала искренне жалел своего юного господина, который в одиночку покинул родные края и отправился в чужое государство Сюй — сирота сиротой, ни кола ни двора. Услышав эти слова, парень тут же решил, что после сегодняшнего пира господина одолела тоска по родине, и поспешил вперед, чтобы открыть перед ним дверь.
Едва они переступили порог, как к ним навстречу кто-то вышел:
— Что желаете заказать?
Жун Янь поднял глаза, увидел облаченного в короткий камзол Ли Е, чуть изогнул губы в улыбке, которая тут же исчезла:
— Сварите мне миску отрезвляющего супа и подайте пару простых закусок.
Ли Е окинул Жун Яня долгим взглядом с ног до головы и, убедившись, что тот невредим, чуть кивнул:
— Присаживайтесь, гости дорогие.
Жуй Инь смахнул пыль со стола и стульев, позволив Жун Яню сесть:
— Расположение у этого заведения больно глухое, неужто сюда в будние дни вообще никто не захаживает? Наш управляющий давно собирался нанять для молодого господина повара, искусного в приготовлении вейских блюд. Почему бы просто не забрать этого хозяина к нам в резиденцию? Избавили бы молодого господина от необходимости тащиться сюда в такую стужу.
— У них с женой маленькая лавочка, богатства не наживешь, зато живут вольготно и счастливо, — в глазах Жун Яня мелькнул огонек. — К тому же, кто сказал, что сюда никто не ходит? В этом городе Лунчэн всегда найдутся такие же изгнанники, как я, оторванные от родины и не имеющие возможности вернуться. Должно же быть на свете место, где они могут отведать кусочек еды из родных мест.
Жуй Инь серьезно задумался над его словами, а затем кивнул:
— И то верно, молодой господин.
Жун Янь улыбнулся, глядя на него, а затем обернулся к выходу:
— На улице лютый мороз, сходи к хозяину, попроси кувшин подогретого вина да отнеси кучеру, пусть пропустит чарочку, согреется.
— Хорошо, молодой господин. — Жуй Инь всегда отличался исполнительностью, он тут же побежал выпрашивать вино и выскочил за дверь.
Услышав щелчок закрывающейся двери, Ли Е вышел из внутренней кухни. Он уже собирался поклониться, но Жун Янь остановил его взглядом, поэтому пришлось понизить голос:
— Ваше Высочество, а этот слуга надежен?
— Руки проворные, сам смышленый и понятливый, не беспокойся, — улыбнувшись, окинул взглядом Ли Е Жун Янь. — Похоже, тебе неплохо здесь живется?
— Хозяева с женой — на редкость добрые люди, Ваше Высочество, не тревожьтесь, — произнес Ли Е, вытаскивая из-за пазухи запечатанное послание. — Добравшись до Линчжоу, Фан Цюй был заключен в тюрьму при Великом суде, но допросов ему пока не устраивали. Похоже, всё обстоит именно так, как вы и предполагали: Жун Сюань намеренно затягивает дело, желая потянуть время, а затем придумать способ вытащить его.
Жун Янь вскрыл секретное письмо и, внимательно вчитавшись в строки, слегка прищурился:
— Жаль только, что когда Фан Цюй в конце концов вернется к нему, сердце его уже едва ли будет предано прежнему господину.
Ли Е тут же откликнулся:
— Маркиз Хуайань уже исполнил ваше поручение: семья Фан Цюя надежно спрятана в безопасности, избежала преследований, и даже удалось организовать им встречу с Фан Цюем в тюрьме Великого суда.
— Жун Сюань никак не отреагировал?
— Ему сейчас некогда заниматься подобными мелочами, — ответил Ли Е. — Он как раз занят подготовкой к чрезвычайным императорским экзаменам, желая привлечь на государственную службу талантливых юношей из незнатных семей.
Жун Янь ничуть не удивился.
С момента восшествия на престол Жун Сюань во внешней политике уступал земли и платил дань государству Сюй, а во внутренней — подавлял мятежи и разгребал последствия хаоса. После того как Ци Кэ, охранявший Инин, принял милость от Жун Сюаня и получил титул князя Юго-Запада, смута внутри государства Вэй постепенно утихла — по крайней мере, на поверхности.
Жун Сюань взошел на трон при поддержке аристократических кланов, и ныне ключевые посты при дворе занимали исключительно отпрыски знатных родов. Сам он, будучи императором, внешне казался всесильным, но на деле был по рукам и ногам связан чужой волей. Жун Сюань жаждал изменить сложившееся положение дел, и проведение чрезвычайных экзаменов стало его первым шагом: выдвижение незнатных выходцев позволило бы ему взять под контроль важнейшие рычаги управления и постепенно взрастить собственную опору.
Раз он провернул это в прошлой жизни, в этой не будет никаких исключений.
Именно поэтому сразу по прибытии в Линчжоу Жун Янь тайком велел Ли Е связаться с родом маркиза Хуайаня, издавна укоренившимся в этих краях.
Теперь всё шло ровно так, как он и предсказывал: даже если впредь он не станет палец о палец ударять, Жун Сюань собственными руками шаг за шагом перетащит всех этих людей на его сторону.
— Что ж, будем ждать, — произнес Жун Янь. — Посмотрим, хватит ли у Жун Сюаня сил вытащить государство Вэй из нынешней трещащей по швам пропасти.
— Нам стоит предпринять что-нибудь еще?
— Не спеши. Как только Жун Сюань сделает ход, мы просто подтолкнем его.
Жун Янь взял чашку с горячим чаем, которую налил Ли Е, неторопливо сделал глоток и вдруг произнес:
— Как освободишься, передай весточку людям Ци Кэ. Скажи, что я сегодня видел их юного господина, и пусть передадут Ци Кэ: данное ему слово я сдержу. Пока их младший господин гостит в городе Лунчэн, я буду приглядывать за ним, пусть Ци Кэ спокойно восстанавливает силы в Инине — в конце концов, впереди еще много времени.
http://bllate.org/book/38483/4832272
Готово:
