Полуденное солнце пробивалось сквозь окно, рассыпаясь пестрыми бликами по белоснежному полу. Вдоль солнечных лучей открывалась интересная картина.
Высокий мужчина стоял лицом к белой стене, покорно и с виноватым видом опустившись на колени. В обеих руках он держал подношения: в одной — миску с рисом, в другой — тарелку с чем-то черным, напоминающим уголь.
Чуть ниже, рядом с ним, стоял упитанный черный кот. Он тоже уставился в стену, но, в отличие от хозяина, бережно удерживал передними лапами миску с молоком.
— Брат Лу, я был неправ…
— Мяу…
Лу Хуайшань не обращал на них внимания, продолжая подкладывать мясо в тарелку Су Цианю. Только что он заметил, что тот привередничает: ест одни овощи, а мясо игнорирует. Неудивительно, что он такой худой. Хорошо хоть, если Лу сам положит ему кусочек, Су Циань из вежливости съест.
Что касается Гу Сюаня и кота… Ха.
Когда Лу Хуайшань носил Су Цианя на кухню за тортом, он спросил, кто научил его целоваться. Он сразу подумал на Гу Сюаня, но никак не ожидал, что в этом замешан еще и кот. Тот проявил поразительную смекалку: стоило Лу наказать Гу Сюаня, как кот сам взял свой обед и встал рядом с ним в угол.
Слишком умный для кота. Если бы Лу много лет назад на заданиях не видел случаев, когда люди находили общий язык с животными, он бы решил, что в кота кто-то вселился.
Сяо Суй молча жевал свой обед, не пытаясь заступиться за Гу Сюаня, ведь он и сам был причастен. Своя рубашка ближе к телу: если он начнет просить за друга, Су Циань вдруг вспомнит и о нем, а этого допустить было нельзя — он не хотел есть собственную стряпню. Странное дело: хотя на вид именно он и Гу Сюань казались людьми, умеющими готовить, на деле всё выходило наоборот. То, что они готовили, было не едой, а ядом. От этого можно было и копыта отбросить.
Сяо Суй перевел взгляд на Лу Хуайшаня, который продолжал заботливо ухаживать за Су Цианем, и задумчиво спросил:
— Это у тебя страсть с первого взгляда или…
— И то, и другое.
Лу Хуайшань понял, о чем речь. К Су Цианю он испытывал и внезапное влечение, и любовь с первого взгляда. Он не мог описать то чувство, которое охватило его при первой встрече: в одно мгновение мозг будто отключился, он даже забыл собственное имя.
Сяо Суй кивнул, не став больше расспрашивать. Чувства вообще штука нелогичная. Если бы пять лет назад кто-то сказал ему, что он будет вместе с Гу Сюанем, он бы отвесил этому человеку пинок и окунул головой в озеро, чтобы тот протрезвел.
***
Когда Су Циань закончил есть, Лу Хуайшань разрешил Гу Сюаню и коту подняться. Сяо Суй, глядя на тарелку с черным месивом, источающим зловещий аромат, все же не выдержал:
— Брат Лу, может, не надо заставлять его это есть? Если он отравится, промыть желудок будет негде.
Гу Сюань, чье лицо до этого выражало полное смирение перед судьбой, вмиг ожил. Он умоляюще посмотрел на Лу Хуайшаня:
— Вот именно, папочка! Я правда осознал свою вину, не злись, пожалуйста. Ты же знаешь, если съесть то, что я готовлю, можно отправиться на тот свет.
Лу Хуайшань с каменным лицом отозвался:
— Туда тебе и дорога.
Услышав это, Гу Сюань привычно рухнул на пол, обхватил его ноги и, выдавив пару слезинок, завыл:
— Не надо, папочка, умоляю! Оставь меня в живых, чтобы я мог служить тебе верой и правдой, у-у-у!
Звучало это так трагично, что любой услышавший прослезился бы от жалости, решив, что перед ним образец сыновней почтительности. Если не знать, что этому сыну уже двадцать четыре года и он здоров как бык.
Лу Хуайшань закатил глаза и слегка шевельнул ногой:
— Ладно, хватит. На этот раз прощаю. Но если еще раз научишь Су Цианя чему-то подобному — ноги переломаю.
— Слушаюсь, спасибо, папочка! Люблю тебя!
Гу Сюань моментально вскочил, приложил два пальца к губам, послал Лу Хуайшаню воздушный поцелуй и с невероятной скоростью отправил тарелку с едой в мусорное ведро.
Су Циань, увидев, что теперь ему не придется есть нелюбимую еду, повернулся к Лу Хуайшаню и открыл рот, собираясь что-то прокричать:
— Па… м-м-м…
Не успел он закончить, как Лу Хуайшань ловко зажал ему рот, плотно сомкнув губы. Су Циань мычал, но не мог произнести ни звука.
— Какой еще папа? Чему ты учишься у него? Больше не бери пример с Гу Сюаня, понял?
Су Циань невинно посмотрел на него и, ухватившись за руку Лу, кивнул. Тот разжал пальцы, взял его за подбородок и с легкой досадой провел большим пальцем по его губам:
— Малыш, почему ты не учишься хорошему, а перенимаешь всякие глупости?
— А что такое глупости? — Су Циань не отстранился, позволяя ему гладить свои губы, и проговорил это так, что его дыхание увлажнило сухую кожу пальцев Лу.
Лу Хуайшань незаметно убрал руку, потер влажный палец и опустил взгляд, скрывая эмоции. Голос его стал низким:
— То, что делает Гу Сюань — это глупости. Не учись у него.
— О, хорошо.
В другое время Гу Сюань обязательно вскочил бы и начал спорить, но сейчас он сидел тише воды, ниже травы, прилежно доедая обед. С мужчиной, которому не хватает ласки, лучше не шутить. Кто бы мог подумать, что Су Циань — природный соблазнитель? Только что он чуть не засосал полпальца.
Смотреть можно, трогать нельзя.
Тц-тц-тц, бедный брат Лу.
***
После обеда они пересчитали все запасы. К несчастью, привычки делать заначки у них не было, и еды не хватило бы даже на ужин.
Им нужно было выйти наружу, пока зомби еще не эволюционировали, чтобы собрать припасы и подготовиться к пути. Изучая принесенного зомби вместе с Сяо Суем, Лу Хуайшань заметил, что всего за несколько часов тот стал двигаться чуть свободнее, чем на парковке. Пусть разница была невелика, но это доказывало, что они действительно развиваются.
Хорошая новость заключалась в том, что, как и в фильмах, их привлекали звуки, но вот по запаху они определяли, еда перед ними или сородич. Так что, если не идет дождь, можно было вымазать одежду гнилым мясом зомби и, стараясь не шуметь, обмануть их. Правда, процедура была не из приятных.
Им предстояло добраться до столицы — там новости распространялись быстрее всего. Оставалось надеяться, что к их прибытию ученые уже выяснят источник вируса.
Узнав об этом, Гу Сюань в возбуждении потащил Сяо Суя переодеваться, мотивируя это тем, что, возможно, зомби не станут его есть, если увидят, какой он красавчик.
Лу Хуайшань давно привык к подобным выходкам. Он почистил яблоко для Су Цианя и усадил его на диван ждать остальных.
Через десять минут показался расфуфыренный павлин в сопровождении такого же вычурного черного кота.
?
Лу Хуайшань замолчал, глядя на кота, на шее которого красовался ошейник с черепом и сердечком, а на спине были закреплены дьявольские крылья.
Это что, показ мод?
Он молча поднялся, собираясь уходить вместе с Су Цианем, но тот не сдвинулся с места, завороженно глядя на пурпурно-красную куртку Гу Сюаня, а затем радостно повернулся к Лу Хуайшаню.
— …
— Муж.
— Брат Лу, у меня есть еще одна такая куртка, розовая.
— …Неси.
Спустя некоторое время он вышел на улицу, держа за руку нарядного, розового Су Цианя, и с каменным лицом подумал:
— Пусть будет показ мод. Мальчикам ведь тоже хочется быть красивыми!
http://bllate.org/book/38502/4839728
Готово:
