— Ой, братишка, неужели ты и есть тот самый младший ученик, о котором говорил учитель? — Ли Хаопин с восторгом посмотрел на Лин Юня, хохоча и протягивая руку. — Хе-хе, ну-ка, давай познакомимся заново! Меня зовут Ли Хаопин, мне двадцать семь лет, я окончил Клинический медицинский колледж Пекинского союзного медицинского колледжа (Хуася Схэхе).
Лин Юнь с легким оцепенением смотрел на этого знакомого и в то же время незнакомого старшего соученика. Ли Хаопин? Конечно, он знал этого человека. Более того, в первое время после перерождения он даже подумывал разыскать его. Разумеется, не со злым умыслом — просто хотел, если представится возможность, пресечь всё в зародыше или же намеренно сблизиться с ним. В конце концов, та катастрофа, что постигла семью Лин в прошлом, была косвенно связана именно с ним.
Старший Е заметил, как быстро Лин Юнь всё понял, и мысленно кивнул: в китайской медицине интуиция и озарение играли огромную роль. При одном и том же заболевании причины могли быть самыми разными, и в процессе диагностики врачу была жизненно необходима тонкая чуткость. Было крайне опасно бездумно следовать чужим предрассудкам и слепо опираться на массовый опыт. К счастью, сообразительность Лин Юня оказалась на высоте, да и отношение к делу было правильным, иначе в будущем он мог бы лишь поверхностно судить обо всём, оставаясь лишь теоретиком.
Судя по всему, до начала занятий оставалось еще несколько дней, и это время представляло собой отличную возможность освоиться в университете и городе. Лин Юня наверняка кто-нибудь собирался повести на прогулку. Сун Баохуа был родом из Хуланя, уезда, подчиненного Ледяному Городу, но с самого детства он только и делал, что учился, и даже когда семья раз в год или два находила возможность взять его с собой в Ледяной Город, это считалось огромной редкостью.
— Сяо Юнь, я вчера звонил твоему старшему соученику. Он сказал, что завтра во второй половине дня у него будет время заглянуть сюда, так что вы познакомитесь. Он обладает прекрасным пониманием традиционной китайской медицины, и хотя его познания весьма обширны и разнообразны, во всём, за исключением фармацевтики, он преуспевает просто отлично. Если возникнут какие-то вопросы, в будущем можешь обращаться к нему за советом.
Лин Юнь провел со Старшим Е всего один день, но уже успел понять, что тот был человеком чрезвычайно строгим в отношении медицины. И раз уж он так высоко отзывался об этом старшем соученике, Лин Юнь невольно проникся любопытством. Судя по словам Старшего Е, тот старший соученик был старше его всего лет на семь-восемь. Похоже, вступая на учебу к Старшему Е, он уже обладал определенной преемственностью в традиционной медицине, а значит, отдал ее изучению по меньшей мере десяток лет. Раз он заслужил похвалу Старшего Е, то наверняка приложил немало упорного труда.
Когда Лин Юнь тем вечером вернулся в общежитие, там по-прежнему были только Сун Баохуа и Цю Лан. Днем они, должно быть, тоже ходили по магазинам и гуляли по городу — комната была завалена предметами первой необходимости, и оба усердно пытались всё расставить. Заметив возвращение Лин Юня, они тут же с улыбкой поприветствовали его. Услышав, что уже на следующий день он уезжает погостить к родственникам, они искренне выразили свою зависть.
Старший Е посмотрел на этих двоих, которые всё еще продолжали жать друг другу руки и беззвучно смеяться, а затем перевел взгляд на явное самодовольство на лице Ли Хаопина, после чего слегка кашлянул, чтобы этот старший соученик не ронял достоинство окончательно.
— Вы раньше встречались?
Лин Юнь разжал руку и кивнул Старшему Е:
— Да, мы познакомились в поезде, ехали на соседних полках. Старший соученик тогда спас маленького ребенка, у которого от удушья остановились дыхание и сердцебиение, и при этом не осталось никаких побочных эффектов.
Ли Хаопин не видел в этом ничего особенного, но, услышав, как Лин Юнь рассказывает об этом с явным восхищением, улыбнулся и кивнул:
— Учитель, видите? Разве это не судьба?
Старший Е заметил, что Лин Юнь лишь чуть улыбается в уголках рта и совершенно не обращает внимания на легкомыслие и хвастовство Ли Хаопина. Вспомнив, что они познакомились в поезде, и зная общительный характер Ли Хаопина, он не сомневался, что тот наверняка завязал разговор первым. Лин Юнь обладал проницательным умом и наверняка раскусил характер Ли Хаопина, а его нынешнее поведение ясно показывало, что ему всё равно. У Ли Хаопина действительно были недостатки в характере, но идеальных людей не бывает, а его врачебные навыки и моральные принципы позволяли сохранять уверенность в нем. Именно поэтому старик и согласился принять его в ученики. Судя по всему, теперь этим соученикам предстояло научиться отлично ладить друг с другом.
— Да, это поистине судьба. К тому же твой младший соученик куда более сдержан, чем ты, и, боюсь, передавать мое искусство изготовления лекарств в будущем придется именно ему, — неторопливо произнес Старший Е. Заметив, как у Ли Хаопина загорелись глаза, он с улыбкой кивнул: — Так что в будущем тебе следует как следует обучать младшего соученика и постараться сделать так, чтобы он как можно раньше приобщился к изучению медицины и фармацевтики, верно?
Ли Хаопин расплылся в улыбке и закивал:
— Не беспокойтесь, учитель! — Затем он повернулся к выглядевшему озадаченным Лин Юню, взял его за руку и потащил в кабинет Старшего Е. — Идем-идем, младший братишка, не стесняйся! О чем бы ни спросил, всё расскажу. Учитель собирается писать заметки о своей врачебной практике, и отныне я буду следить за твоими успехами!
Лин Юнь тут же пришел в себя, и в его сердце шевельнулось странное, смешанное с благоговением чувство к Ли Хаопину. Обладая лишь медицинскими навыками, можно было снискать любовь и признание огромного количества людей, особенно учитывая его молодой возраст — даже спустя десять лет ему исполнилось бы всего тридцать шесть или тридцать семь. И хотя Старший Е последние двадцать с лишним лет вел уединенный образ жизни, практикуя в народной среде, связи, накопленные им за предшествующие десятилетия, были поистине внушительными. И всё же они не шли ни в какое сравнение с тем влиянием, которым обладал Ли Хаопин.
— Здравствулйе, старший соученик, я Лин Юнь. Ничего особенного, просто удивился такому совпадению, — на лице Лин Юня промелькнуло смущение, и он поспешно протянул руку в ответ, одновременно чувствуя, как с души спал тяжелый груз.
Поскольку в прошлом он жил далеко от Пекина, он так и не узнал доподлинно, был ли крах семьи Лин вызван неприятностями по линии семьи матери Чэнь Мэнчжэнь, или же отец и старший брат косвенно оскорбили самого Ли Хаопина. Однако на этот раз их взаимоотношения были совсем другими. Учитывая их нынешнюю связь как соучеников и то, что Лин Юнь уже успел узнать о характере Ли Хаопина, можно было не сомневаться: даже если бы события прошлого повторились вновь, семью Лин это бы не затронуло.
Лин Юнь постарался отогнать мрачные мысли, вызванные воспоминаниями, и испытующе посмотрел на Ли Хаопина. Наверное, никто бы и подумать не мог, что этот на вид самый обычный врач спустя десять лет превратится в легендарную фигуру, обладающую колоссальным влиянием во всем Хуася. Столичная золотая молодежь почитала за честь завести с ним знакомство, а выходцы из семей высокопоставленных чиновников и вовсе держались с ним с предельной почтительностью.
Он был способен повлиять на взлет и падение целого клана, тогда как их семья Лин на его фоне не представляла абсолютно ничего. Самым громким событием тех лет стала ситуация, когда в год смерти старейшины столичная семья Лю была практически уничтожена до самого основания, и причиной послужило то, что они напрямую оскорбили стоявшего перед ним Ли Хаопина. Конечно, в этом замешались и другие политические мотивы, но Ли Хаопин определенно сыграл роль искры и точки притяжения сил. И если семья Лин тогда не понесла человеческих потерь, то лишь потому, что они оказались случайными жертвами, задетыми по касательной.
Поскольку Лин Юнь уже давно выпал из того круга, а Тун Цюнчэн крайне редко заводил с ним разговор о пекинских делах, он не знал истоков возвышения Ли Хаопина — ему было лишь известно, что к тому обращались за помощью многие военные и политические тяжеловесы, против которых, однако, они не смели применять грубую силу, стараясь выстраивать как можно более дружеские отношения.
Возможно, теперь он понял истинную причину. У каждого человека случаются болезни и немощи, и если Ли Хаопин действительно обладал столь выдающимся талантом, о котором говорил Старший Е, он вполне мог спустя десять лет достичь еще более высоких высот и почестей в медицинском мире. К тому же удача его явно не подводила: Старший Е упоминал, что тот умудрялся находить даже редчайшие целебные травы, а судя по подмеченному в поезде характеру, этот человек явно не собирался вести себя столь же скромно и незаметно, как сам Старший Е. Обладание столь огромным влиянием в таком случае не выглядело чем-то удивительным.
— Эх, младший братишка, младший братишка! Чего ты застыл? Онемел что ли? — заметив, что тот всё так же растерянно смотрит на него, Ли Хаопин удивился. Неужели испугался из-за такого невероятного совпадения? Ерунда какая-то, да и он сам вроде бы не выглядел пугающе.
Хотя тогда он уже целое десятилетие жил отдельно от семьи и отношения с родными были крайне холодными, кровные узы невозможно было разорвать по щелчку пальцев. К тому же, если разобраться, самым первым громким скандалом, разразившимся вокруг семьи Лин, стала именно проблема его сексуальной ориентации. В то время он еще не знал, что Чэнь Мэнчжэнь не была его биологической материю, и после бедствия, постигшего семью Лин, он, несмотря на холодную войну с Тун Цюнчэном из-за Вань Шихуэй, даже попытался обратиться к Тун Цюнчэну за помощью, но никак не ожидал, что в ответ узнает о его помолвке с Вань Шихуэй и о том, что она уже ждет ребенка.
Правда, когда Лин Юнь только увидел этого старшего соученика, он испытал сильнейший шок — не потому, что узнал в нем молодого врача из поезда, а из-за его имени.
Что же до остальных родственников, то о них он и вовсе не желал беспокоиться. Даже если бы произошедшее действительно было как-то связано с родней Чэнь Мэнчжэнь по материнской линии, он не собирался вмешиваться. И дело было вовсе не в том, что Чэнь Мэнчжэнь больше не приходилась ему матерью: просто в годы его детства и юности в так называемом дедушкином доме семьи Чэнь он не видел ничего, кроме презрительных взглядов, а несколько братьев из клана Чэнь и вовсе открыто и исподтишка измывались над ним. Именно по этой причине в дальнейшем он всё сильнее избегал любых контактов со всеми, кроме Тун Цюнчэна.
Ли Хаопину этот младший соученик пришелся по душе. Заметив, что сегодня тот выглядит куда более бодрым, чем при их встрече пару дней назад, он невольно расплылся в улыбке, в глубине души искренне радуясь своей удаче. Младшего соученика, конечно, следовало баловать, но ведь нужно было проявлять и старшинскую строгость, не так ли? Мысль о том, что он невольно блеснул перед младшеньким своими навыками, заставила улыбку Ли Хаопина стать еще шире.
На следующее утро Лин Юнь вновь попрощался с соседями по комнате. Ему предстояло провести у Старшего Е целых пять дней, и он даже прихватил с собой ноутбук. И вовсе не из-за какой-то мнительности — просто на жестком диске было скачено немало первоисточников книг по медицине и фармакологии, включая даже подробные иллюстрации лекарственных трав. Почти все древние трактаты по китайской медицине были написаны на классическом вэньяне, тогда как интерпретации на байхуа всегда отражали лишь субъективное мнение того или иного автора, и от обилия подобных трактовок в голове возникала лишь путаница. Теперь же, когда у него появился наставник, в этом отпала всякая необходимость — можно было всецело сосредоточиться на изучении первоисточников.
Старший Е проявил немалый интерес к привезенному Лин Юнем ноутбуку. На дворе стоял всего лишь 2000 год, компьютеры еще не получили всеобщего распространения, и если молодежь к ним уже привыкла, то старые мастера традиционной медицины вроде Старшего Е сталкивались с ними крайне редко. Услышав, что в устройство загружено множество материалов и даже проведен анализ изображений лекарственных трав, старик невольно улыбнулся.
Впрочем, погулять и поглазеть на город самостоятельно тоже было неплохо, тем более что юношам не нужно было беспокоиться ни о чем лишнем. Сун Баохуа и Цю Лан быстро сошлись во мнениях и решили с завтрашнего дня вместе с Ян Дунлэем и остальными отправиться исследовать городские улицы.
Слушая их жаркие споры, Лин Юнь тихонько улыбнулся. Он совершенно не боялся оказаться на обочине: обычно местные студенты разъезжались по домам на каждые выходные, а кое-кто уходил даже в те дни, когда не было пар. Благодаря этому удавалось избежать излишней привязанности к соседям по комнате на начальном этапе, но в то же время это помогало сохранять нейтралитет при формировании группировок в общежитии и не ввязываться в те или иные дрязги. Всему этому его в свое время научил Лин Цицзюнь.
— Если тебе так нравятся китайские лекарственные травы, то прямо неподалеку находится единственный во всех трех провинциях Северо-Востока специализированный рынок лекарственного сырья. Когда начнешь учиться, я обязательно свожу тебя туда — целебные травы нужно видеть своими глазами, чтобы верить.
Лин Юнь смущенно потер большим и указательным пальцами правую руку, а его красивое лицо слегка порозовело. Обладая замкнутым характером и не складывающейся личной жизнью, он всё сильнее избегал живого общения с людьми, всё больше полагаясь на Всемирную паутину — даже самообразованию в области поддержания здоровья методами традиционной медицины он обучался через интернет, постепенно выработав эту привычку. Теперь же, поразмыслив над этим, он вспомнил старую мудрость: слепо верить книгам хуже, чем вовсе не читать их. Его чрезмерная зависимость от интернета действительно была огромной проблемой. Пожалуй, ему стоило пересмотреть свое отношение к делу. Даже если он не мог уподобиться легендарному Шэньнуну, испробовавшему сотни трав, он должен был как минимум задействовать зрение, обоняние и другие чувства, чтобы познавать мир вокруг.
http://bllate.org/book/38510/4842134
Готово:
