Сегодня, пожалуй, был день, когда лучше не браться ни за какие дела.
Обычно Дуань Усинь довольно снисходительно относился к пользователям сети и в худшем случае выписывал особо докучливым зрителям путёвки в трёхдневный бан, но сегодня эта парочка комментаторов будто сговорилась и перешла все три красные черты.
Обозвали смотрителя.
Назвали милым.
Заявили, что у него плохая удача.
Особенно тот тип, которого только что заблокировали: его наглый тональник и тот предшественник, что обозвал его неудачником, были, судя по всему, одним и тем же человеком.
Попадись этот гад в реальной жизни — узнай он, кто скрывается за маской, — он бы точно отходил его так, что тот бы взмолился о пощаде.
Дразнить его, высмеивать — это повод для веселья?
Дуань Усинь помрачнел, вздернул подбородок и свысока уставился на экран.
Его пушистый хвост, однако, с обиженным видом опустился вниз и начал то и дело лениво постукивать по полу.
Стоило ему крепко зауснуть, как кровать, у которой плохо затянули болты, развалилась наполовину.
Стоило выйти на прогулку, как с дерева упал фрукт и угодил прямо по макушке.
Стоило полезть на дерево от нечего делать, как всю его белую шерстку опалило молнией.
Какая ирония: сам он способен приносить удачу другим, но при этом живёт как на минном поле — вечный неудачник.
Вспомнив былые кровавые слёзы прошлого, Белый тигрёнок тяжело фыркнул и злобно оскалился в пустоту.
Нет уж, моя судьба в моих руках, а не на небесах!
Едва он закончил ворчать, как стриминговое оборудование неожиданно задымилось и экран мгновенно погас.
Инстинкты, выработанные за годы выживания впроголодь, сработали мгновенно: безвольно висевший хвост яростно взметнулся вверх, и, используя отдачу от удара о пол, Дуань Усинь чудом избежал взрыва.
...Ладно, я понял свою ошибку, покоряюсь судьбе.
Не успел он разобраться с последствиями катастрофы, как на шум прибежал Дуань Юннянь.
Едва переступив порог и бросив взгляд на груду хлама, он пару раз глубоко вздохнул и неторопливо произнес:
— Тройной черный список тебя не успокоил, решил еще и камеру взорвать от злости?
Дуань Усинь почувствовал, что старик снова нанес удар ему в самое сердце.
Прижав уши, он быстро переступил лапами на полдюйма в сторону и демонстративно отвернулся, показывая человеку свой круглый зад.
Наступил на больное место — только раздражает.
Дуань Юннянь согнулся в три погибели, ухватил его двумя руками за оба уха и слегка потянул — в тот же миг развалившийся на гладком полу Белый тигрёнок послушно развернулся на сто восемьдесят градусов.
Тткнув пальцем в ощетинившуюся мордочку, Дуань Юннянь с трудом сдержал смех и нажал на кулон, висевший у зверя на шее.
— На что ты вообще злишься?
Дуань Усинь задрал шею, издал пару сердитых звуков и скрежетал зубами.
Кулон представлял собой автоматический переводчик, способный в реальном времени имитировать человеческую речь.
Выбранный Дуань Юннянем голос звучал чисто и звонко, но сейчас в его холодных нотках не было ничего приятного.
— Ни на что. Тот тип сказал, что у меня плохая удача.
Дуань Юннянь на полсекунды замер, а затем беззастенчиво рассмеялся:
— А у парня глаз алмаз, сразу разглядел.
— И язык у него злой, хуже некуда, — проскрежетал зубами Дуань Усинь.
— Ладно, хорош дуться. — Дуань Юннянь небрежно взъерошил вставшую дыбом шерсть у него на спине и утешил: — Опять кружку расколол? Я принес тебе новый набор, он тебе точно понравится.
Дуань Усинь лениво прикрыл глаза, смирившись со своей участью:
— Всё равно через пару дней перебью.
Дуань Юннянь повертел в руке ручку чашки, с ног до головы окинул взглядом Белого тигрёнка, а затем посмотрел на свинцово-темное небо.
Грудь его вздымалась, но он словно не решался что-то сказать.
Дуань Усинь обладал потрясающей проницательностью и сразу перешел к делу:
— Что вы хотите сказать?
— Ну... для начала иди в ванную.
Дуань Юннянь наклонился, легко подхватил Белого тигрёнка и взгромоздил себе на плечо, после чего быстрыми шагами направился в соседнюю ванную комнату.
Сгорбившись у края ванны и наблюдая, как медленно набирается вода, Дуань Усинь с каменным лицом принялся мстительно толкать плавающие там резиновые уточки прямо под воду.
— Сегодня давай с ароматом апельсина, — пробормотал себе под нос Дуань Юннянь, выставив в ряд целую батарею баночек и склянок, проверил температуру воды и аккуратно опустил туда Белого тигрёнка, после чего принялся поливать его голову и намыливать гелем для душа.
Вода была в самый раз. Дуань Усинь слегка запрокинул голову и блаженно прищурился.
— Не вертись, я сам, — Дуань Юннянь придержал его и заботливо провел рукой по гладкой, шелковистой шерстке.
Он неторопливо подбирал слова:
— Если... если в будущем ты больше не будешь жить с папой, и о тебе начнет заботиться кто-то другой, тебе будет грустно?
— Ты что, на пенсию собрался?
Дуань Усинь даже не обернулся, заявив с абсолютной уверенностью:
— С твоим влиянием и авторитетом в Павильоне Угасания ты можешь заботиться обо мне даже на пенсии.
— Мне уже за пятьдесят, я бы и рад на пенсию, — Дуань Юннянь потрепал его по голове и наконец выложил всё до конца. — Сегодня ко мне приходили из верхов и сказали, что тебя собираются преподнести Лин Цзюньханю в качестве подарка на день рождения.
— Кто такой Лин Цзюньхань?
— Самый молодой маршал Федерации.
Дуань Усинь замер всем телом и лишь спустя долгое время очень тихо отозвался:
— А, маршал.
Он снова вспомнил ту занесенную снегом зиму и родителей, погибших от пуль военного — всего два резких хлопка, и белоснежный снег окрасился алым.
Тогда он был совсем мал, и лицо того офицера уже стерлось из памяти, он помнил лишь шрам на левой щеке да бросающуюся в глаза золотую медаль на мундире.
Дуань Юннянь подобрал его лишь спустя три дня, и никто не знал, что произошло в тот день.
Но одно было ясно: он и военные — заклятые враги.
Они жестоки и кровожадны, и этот маршал, скорее всего, ничем от них не отличается.
То же чувство раздражения вновь захлестнуло его, и Дуань Усинь смачно врезал лапой по утке, так что по всей комнате разнеслось громкое кряканье.
Дуань Юннянь потрепал его по голове и успокаивающе произнес:
— Не переживай, я не дал согласия.
Дуань Усинь уловил скрытый подтекст:
— А если они потребуют отдать меня силой, что ты сделаешь?
— Если ты не хочешь ехать, я буду биться до конца! ...При всем моем влиянии в Павильоне Угасания... — Дуань Юннянь выпрямил спину, но голос его звучал глухо.
Под конец он и вовсе затих.
— Угу, не хочу ехать, — Дуань Усинь редко бывал настолько откровенен.
Он поднял мягкую лапу и изо всех сил шлепнул игрушечную утку на дно ванны, подняв целый фонтан брызг.
После купания Дуань Юннянь высушил его шерсть феном и ушел к себе, а Дуань Усинь ворочался с боку на бок и никак не мог уснуть.
Промучившись всю ночь, он в конце концов решился подняться. Переведя все сегодняшние донаты Дуань Юнняню, он зашел в Звездную сеть и вбил в поисковую строку ключевые слова: Лин Цзюньхань.
Выскочило множество ссылок, и первой в списке шла энциклопедия Звездной сети с фотографией мужчины в военной форме в качестве иллюстрации.
Его волосы были зачесаны назад, взгляд устремлен прямо перед собой. Надбровные дуги слегка выступали, нависая над глубокими глазами. Черты лица казались острыми, покрытыми инеем — резкие и абсолютно бездушные.
К счастью, на лице не было уродливых шрамов.
Дуань Усинь немного расслабился: слава богу, это не тот человек.
Его ладонь коснулась светящегося экрана, и мягкая подушечка пальца легла прямо на брови мужчины.
Такой свирепый. Совсем не похож на военного, скорее на какого-нибудь головореза.
Ладонь сместилась вправо, на блестящую воинскую медаль.
Ослепительное золото символизировало высочайший титул, вызывающий всеобщее благоговение.
Статус маршала Лин Цзюньханя вызывал у Дуань Усиня глубинное внутреннее отторжение.
Если его действительно отправят туда в качестве подарка, с ним будут обращаться как с вещью — позовут придет, прогонят уйдет, и в конце концов его могут даже пустить на суп, и никто об этом не узнает.
Он еще не успел толком подумать о будущем, возможно, даже не успел отомстить, а уже рискует в любой момент погибнуть во сне от упавшей люстры.
Но, судя по его многолетнему опыту хронического неудачника, всегда случается именно то, чего боишься больше всего.
Коготь зацепился за мышку, и он с трудом прокрутил страницу: сплошные хвалебные оды о выдающихся боевых заслугах, по которым невозможно было понять истинный характер человека.
Человек, который привык командовать пушками и палить из автоматов, неужели он правда станет возиться с ним?
А вдруг у него какие-нибудь извращенные наклонности, и он любит кромсать редких животных на куски и съедать их?
В комментариях во время стрима как-то писали, что тигриный половой орган укрепляет мужскую силу...
Где он вообще находится? Неужели этот извращенец нацелится на его пушистый хвост?!
Стоило воображению разыграться, как ему стало не по себе.
Дуань Усинь внезапно вздрогнул и замер взглядом на строчке с датой рождения.
20 января.
Меньше двух недель.
Эта дата казалась обратным отсчетом до смертного часа, каждый прожитый день неумолимо приближал конец света.
Каким бы грозным бойцом ни был Белый тигрёнок — пусть он мастер крушить мебель и ломать кровати, — если дело дойдет до открытого противостояния, противник вообще-то закаленный в боях маршал, прошедший огонь и воду.
Этот по фамилии Лин наверняка затискает его до полусмерти.
Впервые в жизни бесстрашный Дуань Усинь почувствовал легкий страх.
Этой же ночью ему приснилось то самое лицо.
Холодный мужчина, вооружившись ножом и вилкой, не сводил глаз с его хвоста и облизывал нижнюю губу.
— Ты что удумал? — Дуань Усинь взъерошил шерсть, пытаясь изобразить невозмутимость.
Мужчина одарил его зловещей ухмылкой и проронил:
— Съесть тебя.
— ...Мое мясо слишком старое, оно невкусное! — Дуань Усинь попытался отбиться, выпустив когти, но в тот же миг прямо ему в лоб уставилось черное дуло пистолета.
Он резко проснулся, чувствуя себя так, будто сидит в липкой луже крови, весь покрытый холодным потом.
Весь следующий день у него сердце колотилось от малейшего шороха, ноги ватные, а походка была какой-то призрачной.
Из-за этих мыслей за ужином он съел на пару килограммов мяса меньше обычного.
Сосед, дедушка Ма, сказал, что если он отощает, его, возможно, подержат еще пару дней, откормят и только потом отправят.
Дуань Усинь, греясь в лучах заходящего солнца, сложил передние лапы и искренне помолился:
— Если можно не быть подарком, этот тигр готов отдать в десять раз больше очков удачи, чтобы желания моих зрителей стали реальностью!
Девять часов вечера, время привычного стрима.
Едва прошло десять минут от начала трансляции, как под окном чата выскочило окошко с голосованием.
[Супер милый питомец Дуань Усинь вскоре будет преподнесен в подарок Лин Цзюньханю. Что вы об этом думаете?]
Дуань Усинь нахмурился: только вчера об этом заговорили, а слухи уже разнеслись с невероятной скоростью.
В чате поплыли ряды вопросительных знаков, за которыми последовала волна возмущений, захлестнувшая весь экран.
[Бред какой-то, у верхушки в головах вместо мозгов дерьмо? Придумали же такую херню!]
[От этого голосования кулаки чешутся, те, кто голосовал за, наверное, платные боты по два юаня за комментарий?]
[Только попробуйте отдать моего сыночка, эта старая матушка готова пойти вместо него!]
[Тьфу, да те, кто выше написал, просто слюни пускают на внешность маршала]
[Да ладно, неужели кто-то еще не знает, что сокровище, исполняющее желания, это общее достояние всей Звездной сети?!]
Дуань Усинь с окоченевшей шеей читал комментарии один за другим, отчего голова начинала болеть еще сильнее.
Возможно, тот, кто запустил голосование, руководствовался благими намерениями и хотел вызвать народный гнев, но сейчас чат представлял собой сплошную свалку из негатива.
Он слегка прикрыл глаза и машинально переключил внимание на стоящий рядом телевизор.
Как назло, по какому-то каналу крутили сюжет о недавнем триумфальном возвращении Лин Цзюньханя с победой, захлебываясь от восторга в хвалебных речах.
Дуань Усинь переключил ракурс камеры, неторопливо подошел на полусогнутых лапах и устроился перед телевизором, сосредоточенно глядя в экран.
Зрители в чате тут же перевели взгляд вместе с трансляцией: Белый тигрёнок сидел с самым серьезным и сосредоточенным видом.
[Ого, стоило заговорить, как он уже начинает метать молнии из глаз]
[И всё же... до чего же Лин Цзюньхань охеренно красив! Слюнки текут]
[Если посмотреть с другой стороны, выйти замуж за маршала — это же значит заполучить одновременно и мужа-красавца, и сыночка?]
[Ой, мамаша-мужчина тоже заинтересован, хочу пофехтовать на мечах с маршалом]
[Вы чо бредите, если речь идет о том, чтобы отдать сына, я против!]
[Сынок — сынок — беги! Этот мужик сейчас придет и сожрет тебя!]
Дуань Усинь чуть склонил голову набок, изучая картинку.
Лин Цзюньхань на экране выражался безупречно, от него исходила мощная аура человека, готового пристрелить любого, кто ему не по нраву.
Но всем своим видом он совсем не походил на любителя животных — точно ведь собирается прикончить его!
Интересно, а есть ли статья за убийство краснокнижных животных?
Дуань Усинь задумался, но этот вопрос явно выходил за рамки его познаний.
Он шагнул еще ближе, но не успел коснуться лапой экрана, как вдруг почувствовал неладное.
Слабое потрескивание электрического тока означало, что телевизор снова начинает сбоить.
Никаких сомнений, никакой задержки.
Выработанный годами мышечный рефлекс сработал раньше, чем мозг успел отдать команду: его лапа сама собой взметнулась к телевизору.
Глухой удар раскатился эхом по пустой гостиной.
В тот самый момент, когда экран погас, на лице Лин Цзюньханя образовалась огромная черная брешь.
Среди осколков проступила пара темно-мрачных, пугающе зловещих глаз.
На глазах у десятков миллионов зрителей он разнес лицо Лин Цзюньханя самым прямым и убедительным образом — запечатлел ему смачный удар кулаком.
Сердце Дуань Усиня пропустило удар. Всё, приехали, теперь конфликт перешел в необратимую фазу.
Пусть он и терпеть не может военных, но разбить телевизионное интервью с их участием прямо во время собственного стрима — это было уже чересчур.
Он потер кулак, несколько секунд тупо глядя на разбитый телевизор, после чего аккуратно сгреб осколки лапой и спрятал их к себе на грудь.
Тщательно зачистив место преступления, он медленно повернулся к чату.
В его привычно свирепым взгляде на мгновение промелькнуло растерянное недоумение.
Скажите, вы поверите, если я заявлю, что просто испугался взрыва телевизора?
Судя по всему, чат в это не верил.
[Ха-ха-ха, час расплаты для свирепого тигра!]
[Перед лицом свирепого тигра все равны, даже кумир не исключение]
[Этот удар явил миру его стиль, его грозную стать и непоколебимую решимость бороться с судьбой!]
[Тупоголовые верхи, вы видите? Сынок дает отпор!!]
[Дуань Усинь, который любит и ненавидит искренне! Железный герой Дуань Усинь!]
Вдохновленный реакцией зрителей, Дуань Усинь немного подумал и снова гордо расправил плечи.
Хм, за правое дело стою горой.
Его и так уже столько раз неверно понимали, одним разом больше, одним меньше. Может, маршал решит, что он слишком буйный, и передумает его забирать?
Разве это не тот самый случай, когда ошибка приводит к правильному результату?
Лин Цзюньхань, только освободившись, зашел на стрим и как раз успел увидеть, как его собственному лицу ставят огромную брешь.
Он тихо хмыкнул и, закатив глаза, принялся привязывать банковскую карту к только что зарегистрированному аккаунту.
Уже третий фейковый аккаунт после черных списков и банов.
— Похоже, мой сынок не слишком-то от тебя в восторге, — Лин Цзюньхань разминал руки после обязательной дневной тренировки и вовсю издевался над братом.
Лин Цзюньхань приподнял веки и спросил:
— Откуда ему знать, что тот аккаунт принадлежал мне?
— С чего бы ему знать? Всё из-за того, что они ломают голову над тем, что тебе подарить, и в конце концов придумали гениальный план — преподнести тебе Дуань Усиня. — Лин Цзюньхань переоделся в гражданское, с довольным видом открыл терминал и проголосовал за в градации опроса.
Его пальцы слегка шевельнулись, а на лице читалось нескрываемое предвкушение:
— Можно будет потискать большого кота вблизи, все в Резиденции Маршала на седьмом небе от счастья, так и ждут не дождутся твоего дня рождения.
Лин Цзюньхань постучал костяшками пальцев по экрану и небрежно бросил:
— Мне в подарок?
Жизнь у него была спартанская, так что особой тяги и терпения возиться с питомцами он за собой не замечал.
Но к белым тиграм как к виду у него была какая-то врожденная привязанность.
— Ага, если тебе не нужен — отдай мне.
Лин Цзюньхань наклонился и льстиво улыбнулся:
— Братец, отдай его мне.
Лин Цзюньхань даже не удостоил его взглядом, отмотав полосу прокрутки назад, чтобы посмотреть запись.
Видео замерло на моменте нанесения сокрушительного удара: Белый тигрёнок выглядел грозно, а движения его были невероятно быстрыми.
Пересмотрев запись трижды, он так и не понял:
— Зачем он меня ударил?
Лин Цзюньхань задрал подбородок и поддразнил:
— В чате же написали: разозлился от одной мысли, что станет твоим подарком. Никакого пиетета перед авторитетами, весь в меня, в сынка.
— Хм, а этот сердитый вид на самом деле довольно забавный.
Уголки губ Лин Цзюньханя чуть приподнялись, пальцы сделали пару движений, и он отправил донат на пятьдесят тысяч, отчего статус его аккаунта мгновенно подскочил на два уровня.
Лин Цзюньхань закатил глаза и выругался:
— Извращенец.
Любит смотреть, как люди злятся — что это еще за дурацкие наклонности у его братца?
— Оскорбление начальства. Премия за этот квартал отменяется.
Лин Цзюньхань: «……»
Я же твой родной брат, а не какая-то уличная собака или кошка!
Мой сынок может бить, а мне и слова сказать нельзя?
Лин Цзюньхань проигнорировал полный обиды взгляд брата, его взгляд по-прежнему был прикован к центру экрана.
К тому моменту Белый тигрёнок уже распластался на полу, превратившись в бесформенный комок ваты. Его пушистые уши подрагивали то вперед, то назад в каком-то своем собственном ритме.
У него возникло еще более извращенное желание протянуть руку, ухватить за эти уши и потискать.
Если этот зверёк так сильно его ненавидит, то когда он всё же станет его питомцем, до какого состояния бешенства он сможет дойти?
Скучная и однообразная армейская жизнь внезапно обрела смысл.
Лин Цзюньхань еще некоторое время молча смотрел в экран, после чего зажал зубами сигарету и небрежно отдал приказание:
— Отмени завтрашние вечерние дела, поедем со мной в Павильон Угасания.
— Да он на тебя и смотреть не хочет, этот твой Синь-Синь — та еще заноза в заднице, — сверившись с расписанием, сердобольно напомнил Лин Цзюньхань. — К тому же у тебя появится свободное время только после девяти вечера. Девять часов — знаешь, что это значит? Собираешься вломиться на стрим к моему сынку и огрести от него люлей в прямом эфире?
Лин Цзюньхань не стал зажигать сигарету, лишь щелкнул зажигалкой, а в его голосе прозвучали игнорирующие любые возражения нотки.
— Отлично, как раз подожду, пока он отделает меня лично.
Лин Цзюньхань шокировано вскинул голову:
— Братец... ты... мазохист?
http://bllate.org/book/38538/4846973
Готово:
