Сел в машину, Сюй Нин сначала достал чек и отдал его Суй Цяню, а затем перевёл деньги через интернет-банкинг.
— Проверьте, пожалуйста.
Суй Цянь даже не взглянул на издавшего звук телефон: он был полностью сосредоточен на сдаднем ходу, а тон его оставался спокойным:
— Обязательно так скрупулёзно всё подсчитывать?
— Конечно, я не могу тратить ваши деньги, — тихо произмолвил Сюй Нин. — Высадите меня у ближайшей станции третьей ветки лёгкого метро.
— В пригород собрался?
Увидев, что Сюй Нин кивнул, сидевший за рулем мужчина продолжил:
— У меня всё равно дел особо нет, могу довезти тебя прямо до места.
Сюй Нин торопливо затряс головой:
— Правда, не нужно, учитель, я сам могу доехать на лёгком метро.
Суй Цянь скосил глаза на Сюй Нина, и изгиб уголка его губ выдал влажные нотки в голосе:
— Раз уж сел в мою машину, твоё мнение больше не учитывается.
Этот человек и вправду не шутил: спустя минут десять они проехали мимо поворота к станции, не останавливаясь, и продолжил путь вперед, терпеливо поясняя:
— Скоро начнётся час пик, и я отправлю тебя, больного человека, давиться в толкучке в лёгком метро? Это было бы слишком бессовестно.
У Суй Цяня всегда находился способ пообщаться с Сюй Нином самым понятным и комфортным образом, проявляя уважение до самого конца, без малейшего принуждения или презрения из-за эксплуатации. Выслушав его слова, Сюй Нин неизменно чувствовал, что лучшего выбора просто не существует.
Спустя полчаса Суй Цянь доставил его до конечного пункта. Мужчина никогда не лез не в своё дело и, не став расспрашивать, к кому тот приехал, позволил ему выйти.
Сюй Нин быстрым шагом поднялся наверх, но, заметив при регистрации подпись в верхней строке, почувствовал, как сердце налилось тяжестью.
Он быстро дошёл до дверей палаты 227 и, заглянув через стеклянное окошко в двери, действительно увидел Линь Пэнфэя, который сидел у кровати и весело о чём-то беседовал с его мамой.
Линь Пэнфэй редко куда-то выбирался в одиночку, а уж тем как редко одевался столь повседневно. И хотя его наряд был точь-в-точь как у обычного молодого городского парня, затаившаяся в изгибе бровей и переносице дерзкая ухмылка хулигана сидела там намертво.
Сюй Нин не понимал, зачем Линь Пэнфэй заявился сюда, но, с другой стороны, он уже давно перестал понимать этого мужчину — к чему же задавать вопросы, на которые всё равно не получишь ответа.
Тянь Мэйхуэй, которая полулежала на кровати и ела виноград, заметила сына и окликнула его, а Линь Пэнфэй тут же поднялся на ноги и с улыбкой направился к двери, чтобы встретить его.
— Чего ты не заходишь?
Эту улыбку, от которой веяло весенним теплом, Сюй Нин не видел уже слишком давно. Чтобы не выдавать себя, он резко отвёл взгляд, словно отвешивая себе пощёчину.
Хватит мечтать, Сюй Нин. Он давно уже не тот юноша, что клялся любить тебя вечно.
Сянься или уся? Нет, это современность.
— Малыш Нин, Пэнфэй говорит, что ты съехал на другую квартиру, — с расстановкой произнесла Тянь Мэйхуэй. — Поссорились так поссорились, но раз уж гнев прошёл, возвращайся с ним обратно.
Хотя Тянь Мэйхуэй давным-давно узнала об отношениях сына с Линь Пэнфэем и одобрила их, на самом деле она знала крайне мало о том, что происходило между обоими парнями.
Сюй Нин не смел рассказать ей, чем занимается Линь Пэнфэй, не говорил о причинах их постоянных ссор и тем более не смел заикаться о том, что Линь Пэнфэй втайне колотил и оскорблял его.
Стоило ли дело во время учёбы или уже после начала работы, всякий раз, когда характер ссоры определялся как серьёзный, Линь Пэнфэй обязательно шёл прокладывать путь через его мать.
В глазах её Линь Пэнфэй был исключительно положительным, стремящимся вперёд молодым человеком: работящим, ответственным, с мягким нравом, добрым сердцем, который всем существом привязан к её сыну и холит его и лелеет всевозможными способами.
Сюй Нин должен был признать: перед его матерью акт мастерства Линь Пэнфэя демонстрировал просто первоклассный. И сейчас, заметив, что он настроен уйти решительно, Линь Пэнфэй явился сюда искать пути к отступлению, наверняка снова сочинив какую-нибудь безобидную причину для ссоры, чтобы одурачить его мать.
В глазах матери Сюй Нин всё равно оставался глупцом, который не умеет ценить хорошее в сердечных делах и вечно устраивает пустые скандалы на ровном месте.
Теперь-то глядя на всё это, он понимал: это плоды его собственных прошлых грехов, он сам — главный соучастник Линь Пэнфэя в причинении боли самому себе. Что ему оставалось делать, кроме как смириться?
Сюй Нин сменил тему, обратившись к сидевшей на кровати женщине:
— Мам, ты сегодня вовремя приняла лекарства?
— Только что выпила, — ответил стоявший рядом Линь Пэнфэй.
Сюй Нин бросил на мужчину взгляд исподлобья. Не желая поднимать бучу на глазах у матери и волновать её, он с бесстрастным выражением лица опустился рядом с ней на край кровати и завел самую простую беседу.
Пока у матери сохранялось хорошее душевное состояние, разговоры о чём-то радостном и беззаботном приносили ей утешение и душевный покой, который оставался с ней даже в минуты приступов.
Сегодня Сюй Нин пробыл там недолго: в комнате находился ещё один человек, чьё присутствие его раздражало, и вести с ним беседы было выше его сил. Спустя полчаса он поднялся, чтобы уйти. Мать не стала задерживать его надолго, с улыбкой помахала им на прощание и наказала:
— У Пэнфэя много работы, относись к этому с пониманием, не будь вечно таким незрелым, слышишь?
Сюй Нин, против воли кивнув, выдавил из себя:
— Я понял, мам.
Выйдя за эту дверь, Сюй Нин ускорил шаг. Линь Пэнфэй нагнал его, мягко обхватив за согнутый локоть и без лишних слов потянув за собой, заставляя сбавить темп.
Сюй Нин остановился и, глубоко вздохнув, бросил:
— В тот день мы договорились больше не видеться, ты ведь тоже согласился. Что за цирк ты устраиваешь теперь?
Уголки губ Линь Пэнфэя приподнялись. Он поднял руку и взъерошил волосы Сюй Нина, бросив легкомысленным тоном:
— То были слова в сердцах. Ты и правда поверил?
— Если я не вернусь, — Сюй Нин сделал шаг назад, уворачиваясь от руки Линь Пэнфэя, — ты снова прикажешь кому-нибудь вырубить меня?
Линь Пэнфэй опустил занесённую руку:
— Я даже машину не стал брать. Пойдём со мной, доедем на лёгком метро. Ты же говорил, что хочешь жить жизнью обычных людей? С этого момента я буду жить с тобой.
Если бы не всё то, что произошло прежде, Сюй Нин и вправду мог бы поверить — до того искренне звучал этот голос.
Но раз уж слова исходили от Линь Пэнфэя, ему следовало остерегаться очередного трюка, призванного заманить его обратно обманом. Любые фальшивые уговоры — это лишь чистой воды ложь.
Сюй Нин двинулся вперёд:
— Мне больше наплевать на твои мысли. Я не хочу возвращаться, не хочу тебя видеть. Мы кончили.
Линь Пэнфэй переменился в лице и зашагал следом широким шагом:
— По-хорошему договориться и впрямь нельзя?
Ну конечно. Вот эта манера — и есть настоящий Линь Пэнфэй. Сюй Нин горько усмехнулся:
— А чего тебе ещё хочется? Наорать на меня? Избить? Признайся же, ты давно меня разлюбил, а я наконец разлюбил тебя. Давай перестанем мучить друг друга, пусть каждый живёт своей жизнью, так разве не лучше?
— Если бы я тебя не любил, стал бы я разыскивать тебя всего через два дня? — понизил голос Линь Пэнфэй. — Я всё ещё люблю тебя.
— Хватит лгать самому себе. Ты просто привык, что я стелюсь перед тобой и прислуживаю, привык, что я — твоя собственность. А страх перед тем, что я могу увлечься кем-то другим — это всего лишь твой собственнический инстинкт, который не позволяет никому прикасаться к твоей вещи, — глаза Сюй Нина намокали с каждым произнесённым словом всё сильнее. — Когда я рядом, я кажусь тебе лишним, а когда меня нет, тебе чего-то не хватает. Это не любовь.
http://bllate.org/book/38991/4916897
Готово: