Он мысленно продолжал всё отрицать, но шаг невольно ускорился. Колёса велосипеда быстро крутились, сливаясь в серебристый сияющий круг. Чем ближе он подбирался к машине, тем шире становился шаг. Однако дверца распахнулась первой, и из салона вышел адъютант Чэнь.
Адъютант Чэнь протянул билет в кино на вечер через пять дней. Чэнь Цзюнь придержал велосипед рукой, заглядывая на заднее сиденье. Никого. Встреча на улице казалась всего лишь игрой воображения. Позади было пусто, а перед глазами — почтительно протянутый билет. Чэнь Цзюнь подцепил билетик пальцами, разглядывая его, и прежде чем адъютант успел отдёрнуть руку, билет легко упорхнул обратно.
Чэнь Цзюнь весело рассмеялся:
— Большое спасибо, но в тот день я иду к стоматологу. Переел сладостей, зуб разболелся.
С этими словами он покатил велосипед к лифту, больше не обращая внимания на стоявшего позади адъютанта.
Закрыв железную решетку лифта, он с громким скрежетом поехал наверх. Наверное, про этот фильм говорила мисс Вэнь, собираясь его посмотреть, так почему бы не пригласить её? При мыслях о мисс Вэнь невольно вспомнилась и мисс Дю, и Ширли Чэнь. Но даже при всей ослепительной красоте Ширли Чэнь Юн Цзинь казался к ней совершенно равнодушным.
Каких же женщин он предпочитает? Наверное, любая дама из его окружения — это та девушка, которую Чэнь Цзюнь счёл бы достойной восхищения. Лифт с покачиванием остановился. Он пристегнул велосипед цепью в конце коридора, забрал ключи и рассеянно направился домой.
Пожалуй, он был слишком рассеян, раз не заметил, что за ним кто-то следует. Только когда его схватили за плечо, он в испуге резко развернулся и взмахнул кулаком. Пара быстрых ударов и увёрток лишь позабавили преследователя. Тот подал голос:
— Навыки рукопашного боя хромают. Будь ты моим солдатом...
Чэнь Цзюнь перехватил чужое запястье и вытащил человека из темноты. На него по-прежнему смотрело то же улыбающееся, до боли раздражающее лицо. Профиль выступил из тени окна, обратившись к нему теперь уже полным анфас. Тот стоял прямо перед ним и молча смотрел на него.
Чэнь Цзюнь тоже улыбнулся, на этот раз искренне.
— И что бы было, если бы я был твоим солдатом? — спросил он.
Юн Цзинь ничего не ответил. Он лишь протянул руку и аккуратно застегнул одну за другой пуговицы на его распахнутой от жары рубашке, обнажавшей грудь:
— Пригласи меня войти.
Это прозвучало не как просьба, а как требование.
В комнате горел свет, не слишком яркий. Судя по всему, здесь уже побывала А-ма — на столе под салфеткой прятались приготовленные на ужин блюда. Чэнь Цзюнь шёл к себе и на ходу раздевался, сменив халат так непринуждённо, будто вокруг вовсе никого не было. Он усадил гостя на диван, сам отнёс еду в холодильник, немного подумал и громко спросил:
— Будешь мороженое?
Юн Цзинь отказался, так что Чэнь Цзюнь достал лишь одну креманку. В стеклянной чашечке горкой лежали круглые разноцветные шарики мороженого, а в них была воткнута серебряная ложечка.
Устроившись на другом диване с изящной стеклянной пиалой в руках, Чэнь Цзюнь принялся за лакомство. Юн Цзинь, глядя на его беззаботный вид, не удержался от смешка:
— И это всё гостеприимство господина Чжоу?
Чэнь Цзюнь, подперев колени руками и отправив ложечку мороженого в рот, невинно распахнул глаза:
— Я же спрашивал, хочешь ли ты.
Юн Цзинь перевёл взгляд на чайник на журнальном столике:
— А чай?
Чэнь Цзюнь неторопливо жевал мороженое:
— Я не знаю, куда убрали заварку.
Его невозмутимость была настолько абсолютной, что возразить было нечего. Чэнь Цзюнь быстро расправился с мороженым, принялся облизывать ложечку и невнятно пробормотал:
— Раз уж тебе так непременно захотелось войти, на это должна быть причина.
К тому времени Юн Цзинь уже подошёл к стоявшему в комнате патефону, достал виниловую пластинку и опустил её на диск. Под шуршание иглы из золотистого раструба полился низкий, чувственный женский альт. Музыка заструилась в воздухе, и постепенно её звуки заполнили всю квартиру.
Чэнь Цзюнь услышал его голос:
— Сегодня я не проводил тебя домой.
Юн Цзинь вернулся на диван и встретил оценивающий взгляд Чэнь Цзюня:
— Это было слишком неучтиво. Наше свидание оборвалось так внезапно.
Только Чэнь Цзюнь собрался сказать, что вовсе не против, как Юн Цзинь произнёс:
— В качестве извинения я велел Чэнь Цзяню передать тебе билет в кино. Ты получил его?
Припомнив вернувшийся к хозяину билет, Чэнь Цзюнь отставил креманку и с самым естественным видом соврал:
— В тот день я иду к зубному, не смогу пойти.
Юн Цзинь протяжно и многозначительно произнёс:
— Ох.
Он качнулся вперед, сокращая расстояние до Чэнь Цзюня. Его взгляд блуждал между лицом юноши и брошенной креманкой. В глазах таилось мягкое тепло, а уголки губ даже не дрогнули в улыбке:
— Господин Чжоу, пожалуй, не до конца понимает: я терпеть не могу, когда мне лгут.
Тогда Чэнь Цзюнь подался навстречу, сокращая дистанцию так сильно, что их лица почти соприкоснулись. Расстояние было не больше того, когда днем кто-то легко дул ему на ресницы. Его нос почти упирался в кончик носа Юн Цзиня. Опустив взгляд на губы мужчины, Чэнь Цзюнь слегка задрожал от смеха:
— Думаешь, я вру? Так проверь сам.
Не размыкая губ, он капелькой холода от растаявшего мороженого коснулся уголка губ Юн Цзиня. Словно привыкая к неожиданной близости, Юн Цзинь уперся указательным пальцем ему в губы, отталкивая чуть назад. Чэнь Цзюнь послушно откинулся на спинку дивана и бросил взгляд на настенные часы:
— Поздно уже, господин генерал-майор, пожалуй, вам пора идти.
Однако Юн Цзинь вовсе не собирался уходить. Вместо этого он поднялся, навис над ним и оперся руками о спинку дивана по обе стороны от его головы. Юн Цзинь заслонил собой большую часть света, и его широкая темная тень полностью накрыла Чэнь Цзюня. Поза напоминала объятие; прохладный кончик пальца мужчины замер на губах Чэнь Цзюня, а голос прозвучал низко:
— Дай-ка я посмотрю.
У Юн Цзиня были длинные пальцы, а на указательном красовалось серебряное кольцо с кроваво-красным драгоценным камнем. Камень был твердым и холодным, а палец — мягким и теплым. Он заставил Чэнь Цзюня приоткрыть рот и принялся шарить внутри, медленно оглашая зубы один за другим. Рот было не закрыть, и слюна потекла по подбородку. До чего же жалкое зрелище. Чэнь Цзюнь попытался сомкнуть губы, но вышло лишь так, будто он усерднее прижался к чужому пальцу во рту, словно ластясь и угождая.
Чэнь Цзюню стало не по себе, брови сошлись на переносице. На лице промелькнули досада и стыд, словно с ним поступили несправедливо. Уголки губ Юн Цзиня приподнялись еще выше, а дерзости только прибавилось: он не ограничился зубами. С дразнящим упорством он принялся придавливать влажный, податливый язык под своим пальцем, а затем протиснул вглубь еще и средний.
Челюсти сжимались вокруг чужого пальца, и Чэнь Цзюнь то и дело колебался между желанием сильно укусить и необходимостью терпеть. Сустав пальца щекотал нёбо, а драгоценный камень неприятно царапал слизистую. Издав невольный звук, он поднял затуманенный взгляд на Юн Цзиня и невнятно попросил о пощаде.
Юн Цзинь со вздохом вытащил палец изо рта юноши, влажным кончиком провел по его подбородку и тихо произвел:
— Какая послушная девочка.
Это невыносимо дразнящее отношение Юн Цзиня и его манера смотреть свысока заставляли Чэнь Цзюня вновь и вновь уговаривать себя в глубине души: нужно терпеть, нужно сохранять выдержку. Он молча смотрел, как Юн Цзинь достает из кармана платок, вытирает руку и произносит:
— Зубы в полном порядке, в услугах врача ты не нуждаешься. Свидание состоится.
http://bllate.org/book/39128/4939316
Готово:
