Готовый перевод Sword Pointing to Qingyuan / Меч, пронзающий небеса: Путь к Цинъюань: Глава 6

Дворец Юаньхэ, Внутренний дворец.

— Шэнь Чжоу, взгляни-ка на это.

Сидящий напротив Шэнь Чжоу опустил чашку с чаем, принял из рук главы секты конверт, развернул его и внимательно вчитался. Поразмыслив мгновенно, он уже составил общее представление о происходящем, отложил письмо в сторону и, не говоря ни слова, лишь устремил взгляд на главу секты.

— Твои раны только зажили, и я изначально не хотел заставлять тебя спускаться с горы, но без тебя и других учеников я всё же не совсем спокоен.

В прошлый раз ты вроде бы говорил почти то же самое? А еще в позапрошлый, в поза-позапрошлый…

К тому же два дня назад ты велел мне отдохнуть еще несколько дней…

— Кхе-кхе, — под многозначительным взглядом Шэнь Чжоу Цинлин Чжэньжэнь смущенно прочистил горло. — В прошлый раз демон-культиватор ускользнул из твоих рук, должно быть, ты крайне недоволен этим? Как раз выпала возможность отправиться и вернуть эту лисицу обратно.

— …Это кролик, глава секты.

— Какая разница.

— Слушаюсь. А вернуть его нужно живым? — Кролик и лиса ведь сильно отличаются друг от друга, какая тут может быть разница?

Цинлин Чжэньжэнь прищурился:

— Как ты думаешь, твоя духовная сила сравнима с силой этого кролика?

— …Она превосходит уровень того демон-культиватора. — Шэнь Чжоу почувствовал, что его лицо, должно быть, слегка потемнело.

— Как по твоему, зачем этому кролику понадобилось вламываться во Дворец Золотого Треножника?

— … — Ты ведь и сам обо всем догадался, так зачем же обязательно ходить вокруг да около? Мы здесь только вдвоем, к чему изображать из себя непостижимого мудреца?

Цинлин Чжэньжэнь неторопливо вздохнул:

— Демоны-культиваторы долгие годы залечивали раны, боюсь, ныне они вновь замышляют смуту. Искоренение демонов и защита Пути — долг таких практикующих, как мы, и наша Секта Лазурного Облака ни за что не станет сидеть сложа руки.

Если бы ты сначала отложил сладости в свои руки, а уже потом произносил эти речи, я бы проникся к тебе куда большим уважением. Шэнь Чжоу немигающим взглядом уставился на надкусанное Пирожное с гибискусом в руке Цинлин Чжэньжэня и ничего не ответил.

— Мм? Хочешь есть — так бери, не стесняйся. — Цинлин Чжоньжэнь широко и небрежно взмахнул рукой, не забыв при этом проглотить кусок пирожного во рту.

— Не нужно, у ученика болит желудок.

— Я знаю, что ты тоже крайне обеспокоен этим делом, но о здоровье забывать нельзя.

Шэнь Чжоу закатил глаза, его взгляд скользнул к темному, непроглядному ночному небу за окном, и он произнес:

— Ученик всегда заботится о своем здоровье, не то что глава секты, который так трудится на благо секты, что ночами не может уснуть.

— Эй, погоди! Я не так хожу…

— Не беспокойтесь, глава секты, ученик непременно проявит осторожность.

Сделав последний ход, Шэнь Чжоу с уважением поклонился, развернулся и зашагал прочь, делая вид, что не слышит доносящегося из-за спины ворчания, похожего на сетования обиженной женщины.

Шэнь Чжоу стоял перед главным залом, глядя на выстроившуюся перед ним шеренгу людей, и долго не мог вымолвить ни слова.

Цинь Луосюань, Линь Линь, Ян Юань, Тан Юйлин, горластый младший соученик Сюй Хуэй, Ван Хао.

Просто… злые волею судеб свели нас…

— Старший соученик, время не ждет, когда мы выступаем?

Шэнь Чжоу даже не успел подать голос, как кто-то ответил за него.

— Старший соученик сам решит, когда выступать! С каких это пор тебе позволено допрашивать его?!

Тан Юйлин, на которую стоило ей заговорить, тут же обрушились с упреками, уставилась на недружелюбного Линь Линя, перевела взгляд на Шэнь Чжоу, и ее глаза обиженно покраснели.

Шэнь Чжоу тут же с самым естественным видом отвернулся и посмотрел на небо неподалеку. Ах, какая сегодня прекрасная погода, дождя точно не будет.

— Младшая соученица Юйлин просто перекинулась пара слов со старшим соучеником, и кому это она помешала, шестой соученик?

Заметив покрасневшие глаза Тан Юйлин, горластый младший соученик снова выступил вперед.

— Какое твое дело, о чем я с ней говорил? У нее язык кошка утащила или зуба не хватает, что тебе потребовалось говорить за нее?

…

……

Шэнь Чжоу с оцепенелым выражением лица слушал бесконечную грызню этой парочки, ощущая лишь, как перед глазами все темпнеет.

Только посмотрите: они еще даже из секты не вышли, а уже затеяли ссору. Боюсь, когда демон-культиватор пустится перед ними в пляс, они этого даже не заметить не соизволят.

Кого вообще ловить, какого кролика? Вернуться бы спать — и будет с меня.

Шэнь Чжоу с тоской вздохнул.

— Старший соученик, ты устал? Если хочешь, мы можем выступить завтра, разницы никакой.

Ян Юань, подгадав удобный момент, подбежал к Шэнь Чжоу и принялся усердно услуживать.

…Глядя на подскочившего к нему человека, источающего подозрительные флюиды, Шэнь Чжоу натянуто приподнял уголки губ: этот субъект как раз и был тем, от кого он старался держаться как можно дальше.

— Заткнись.

С затухающим звуком этого слова мир мгновенно погрузился в тишину.

Опечаленный старший соученик поднял взгляд и увидел, что это появился Хань Сю. Окинув затем взглядом остальных, стоявших так, словно им точками запечатали голос, он мгновенно испытал величайшее облегчение.

Только взгляните, вот он — самый послушный соученик в его представлении: не шумит, не скандалит, не болтает попусту, да еще и в критический момент способен послужить оберегом от любой нечисти, как же это прекрасно!

— Старший соученик. — Изящные мечевидные брови слегка изогнулись, и Хань Сю в недоумении уставился на Шэнь Чжоу — к чему тот так на него смотрит?

Шэнь Чжоу кивнул, а затем бросил взгляд на Цинь Луосюаня.

— Третий соученик. — Цинь Луосюань, чье лицо по-прежнему напоминало мину недовольной жены, с неохотой поприветствовал Хань Сю и тут же снова крепко сжал губы.

Шэнь Чжоу довольно улыбнулся, после чего обратился ко всем:

— В этот раз вовсе не было необходимости брать столько людей. Раз уж все младшие соученики и младшие соученицы пожелали отправиться добровольно, я надеюсь, что перед лицом общего врага вы будете действовать сообща.

Сказав это и не обращая внимания на разнородные выражения на лицах присутствующих, он сложил пальцы в Технику владения мечом, превратился в сгусток мечевого света и стрелою помчался вниз с горы.

Тан Юйлин проводила взглядом спину Хань Сю, неотступно следовавшего за старшим соучеником, и в ее глазах блеснул леденящий холодок. Но стоило ей повернуться обратно, как на ее лице вновь заиграла кроткая и нежная улыбка юной девушки:

— Старший соученик Сюй, давайте тоже поспешим следом.

На континенте Цанлань располагалось четыре государства: на севере — Юань, на юге — Хэн, слева — Юйлинь, справа — Цанюй. При этом Юйлинь славился наибольшим богатством, а земли Юаня простирались шире всего.

Город Янлю располагался в юго-западном углу государства Юань и представлял собой ничем не примечательное маленькое селение — именно оно и было целью путешествия Шэнь Чжоу и остальных.

Город Янлю находился далеко от Секты Цинъюань, и даже Шэнь Чжоу с остальными, преодолевая расстояние на мечах, потратили добрую половину дня на дорогу.

— С какой стати нам слушать тебя? Старший соученик еще даже слова не сказал! — Горластый младший соученик уставился на Линь Линя, его ноздри от гнева широко раздувались, с шумом выпуская воздух.

Линь Линь откинул прядь волос со лба, совершенно игнорируя Сюй Хуэя, который подскочил к нему с воплями и криками, и перевел взгляд на Шэнь Чжоу:

— Старший соученик, за целый день в пути мы изрядно устали, давайте остановимся здесь на ночлег.

— Ха, как красиво говоришь! Да ты же просто цепляешься к младшей соученице Юйлин! Она предложила остановиться за городом, а ты уперся рогом и непременно хочешь поселиться в самом процветающем месте в черте города! — Горластый Сюй Хуэй, видя, что Линь Линь пренебрегает им и пытается охмурить старшего соученика, разъярился еще сильнее. — Мечнику подобает хранить чистоту помыслов и закалять себя в суровых лишениях, а ты? Только и думаешь целыми днями о роскоши, какая уж тут закалка! Ты что, думаешь, старший соученик такой же, как ты?

Линь Линь искоса глянул на пылающего праведным гневом Сюй Хуэя и нетерпеливо бросил:

— Пусть я не веду суровую жизнь аскета, но и тебя трудно назвать человеком с чистым сердцем. Тц, а какое вообще имеет значение, похож на меня старший соученик или нет? Неужели ты возомнил, будто вправе указывать самому старшему соученику?

— Ах ты! — Сюй Хуэй с ненавистью уставился на Линь Линя. Его дядя был старейшиной во Дворце Золотого Треножника, сам же он числился лишь учеником с именем под началом дяди, в то время как Линь Линь благодаря врожденному таланту с младых ногтей был принят в ученики личной передачи. И хотя он приходился старейшине родным племянником, во Дворце Золотого Треножника ему то и дело приходилось уступать Линь Линю во всем, а теперь тот еще и цеплялся к каждому его слову — как тут не разозлиться?

Шэнь Чжоу с головной болью наблюдавшего за вновь вспыхнувшей между ними ссорой, так и подмывало отвернуться и сделать вид, что он вовсе с ними не знаком.

Будучи внутренними учениками прославленной Первой секты меча — Секты Цинъюань, они препирались подобно малолетним сорванцам посреди оживленной улицы прямо у входа в постоялый двор. Это же… просто позорище.

— Замолчите, все внутрь, — холодно и приглушенно приказал Хань Сю, но его голос отчетливо прозвучал в ушах каждого ученика Секты Цинъюань.

Услышав слова Хань Сю, спорящие тут же притихли. Один за другим они послушно выстроились в ряд и вошли внутрь постоялого двора, никто больше не посмел издать ни звука: методы третьего соученика из Зала Правосудия, жесткие и беспощадные, внушали куда больший ужас, чем нрав самого старейшины Зала Правосудия.

В мгновение ока все, за исключением Шэнь Чжоу, Хань Сю и Цинь Луосюаня, шустро скрылись внутри.

Ах, лишь при взгляде на этих вечно грызущихся и создающих пустые проблемы младших соучеников начинаешь по-настоящему ценить Хань Сю.

Шэнь Чжоу с чувством облегчения посмотрел на Хань Сю и улыбнулся еще мягче.

Старший соученик чересчур мягок нравом, оттого эти младшие братья и позволяют себе подобную распущенность. Хань Сю беспомощно глянул на Шэнь Чжоу, который всё еще приветливо улыбался ему: с этой шайкой обезьян нужно обращаться строго, неужто старший соученик не может проявить твердость и приструнить их?

— Старший соученик, пойдем внутрь. — Цинь Луосюань с нетерпением прервал их зрительный контакт — на что тут вообще смотреть?

Шэнь Чжоу кивнул и, увлекая за собой обоих, шагнул за порог.

Когда дело дошло до распределения комнат, не обошлось, разумеется, без новой перепалки. В конце концов, благодаря жесткому и волевому решению Хань Сю, постановившего селить всех по два человека в комнату, за исключением Тан Юйлин и Шэнь Чжоу, у которых были отдельные покои, толпа с явной неохотой разошлась по местам.

Тук-тук…

— Старший соученик, ты спишь?

Шэнь Чжоу, завязывая пояс одежды, уставился на смутный силуэт за дверью: пусть он и старший соученик, но спать ему тоже положено!

Увы, человек за дверью вовсе не собирался сочувствовать терзаниям Шэнь Чжоу: он продолжал с упрямым упорством постукивать в дверь, перемежая удары тихими вопросами, и видом своим давал понять: я знаю, что ты внутри, так что изволь побыстрее открывать.

Шэнь Чжоу оставалось лишь смириться и пойти отворять.

— Старший соученик так долго открывал.

Шэнь Чжоу с тяжелым вздохом присел за стол, протянул руку и налил две чаши чая, после чего спросил:

— Зачем Луосюань пожаловал к старшему брату?

— Ни к чему. Просто хочу спать со старшим братом в одной постели.

— Разве ты не делишь комнату с Линь Линем? — в недоумении глядя на Цинь Луосюаня, спросил Шэнь Чжоу. Он ведь не слышал, чтобы между теми пробежала черная кошка.

Цинь Луосюань с напускной неуклюжестью сжал рукоять меча и произнес:

— Кроме старшего брата, я ни с кем другим постель не делил, непривычно.

Ничего, пару раз поспишь — и привыкнешь!

Шэнь Чжоу с трудом подавил слова, едва не сорвавшиеся с языка, и с неестественным видом кивнул:

— Ладно.

Да он сам — тот самый человек, которому труднее всего привыкнуть делить ложе с кем-то другим! Раньше, когда Цинь Луосюань только попал в Секту Цинъюань и ночи напролет страдал от кошмаров, у него не оставалось выбора, кроме как укладывать его спать рядом с собой. Но теперь Цинь Луосюань уже не ребенок, и делить одну кровать двум рослым мужикам — теснота невыносимая.

В душе Шэнь Чжоу протестовал миллионом разных способов.

Но стоило ему взглянуть на кислую физиономию собственного младшего соученика, как он неизменно сдавался первым.

http://bllate.org/book/39151/4942724