— Шипперите меня и Хань Цзиньшэня? — Сян Чэнь нахмурился и озадаченно посмотрел на Сяо Гуаня. — Что за бред?
Сяо Гуань с трудом сдерживал смех:
— Это значит, что многие фанаты в сети считают вас с Хань Цзиньшэнем парочкой.
— Этим ребятам точно делать нечего. С чего это мы с Хань Цзиньшэнем похожи на парочку? К тому же, мы с ним даже не работали вместе. И с чего это вдруг подул такой странный ветер?
— Босс, а вы помните тот случай, когда Хань Цзиньшэнь угостил вас конфеткой?
Сян Чэнь замер, тут же всё понял и невольно горько усмехнулся:
— Поражаюсь фантазии нынешних фанаток, действительно нелегко им приходится.
— У меня тут даже есть видео, которое фанаты вашей с Хань Цзиньшэнем пары смонтировали. Хотите посмотреть, босс?
Сян Чэнь невольно подивился расторопности интернет-фанаток: с тех пор, как их с Хань Цзиньшэнем совместный горячий поиск из-за молочной конфеты канул в лету, прошло совсем немного времени, а эти девчонки уже успели стряпать видео с их пейрингом.
— Ерунда какая-то, неинтересно.
Сян Чэню и впрямь было неинтересно. Для него всё это было лишь ребячеством фанаток, и как только спадет ажиотаж вокруг той конфеты, которую ему дал Хань Цзиньшэнь, эти так называемые фанатки пейринга естественным образом разойдутся.
Вечером Сян Чэнь один приехал на машине в ресторан горячего потó, где планировалось застолье.
Режиссер «Войны Сюань», режиссер Лю, забронировал отдельную приватную кабину. Официант проводил Сян Чэня до этого кабинета, и, войдя внутрь, он обнаружил, что за обеденным столом сидит всего один человек — Хань Цзиньшэнь.Хань Цзиньшэнь был одет в повседневную одежду, в которой казался даже более зрелым и притягательным, чем в своих привычных строгих костюмах. Его лицо, как и прежде, было безупречным: от переносицы до точеных скул — каждая черта была воплощением совершенства. Он полулежал в кресле у обеденного стола, а его длинные, закинутые друг на друга ноги лишь подчеркивали идеальные пропорции фигуры. То, как он неподвижно изучал меню, напоминало классический аристократический портрет.
Даже будучи искушенным в делах мира, Сян Чэнь, встретившись с Хань Цзиньшэнем вживую во второй раз, не смог удержаться от внутреннего восхищения: «Неужели богиня Нюйва, создавая людей, была настолько предвзята? Этот Хань Цзиньшэнь — должно быть, её любимый сын».
Заметив вошедшего Сян Чэня, Хань Цзиньшэнь поднял на него взгляд, в котором на мгновение промелькнуло едва заметное оживление.
Сян Чэнь подошел ближе, пожал руку поднявшемуся навстречу Хань Цзиньшэню, и после пары вежливых фраз они оба сели.
— Режиссер Лю ушел пять минут назад, — начал Хань Цзиньшэнь. — Ему звонила жена, кажется, дома возникло какое-то срочное дело.
Сян Чэнь опешил:
— А, вот оно что. Значит, сегодняшний ужин...
— Режиссер Лю хотел всё отменить, но подумал, что вы уже в пути, и не стал никого оповещать, — спокойно продолжил Хань Цзиньшэнь. — Поэтому он передал, чтобы мы посидели сами.
Сян Чэнь усмехнулся:
— Ничего страшного, зато как раз познакомимся поближе.
Вскоре подоспели Янь Шаньлин и актриса Тан Фэйэр, игравшая вторую женскую роль в Войне Сюань. В кругах индустрии они считались довольно близкими подругами и обычно повсюду появлялись вместе.В отдельной комнате четверо участников обменивались любезностями и знакомились поближе. Впрочем, по большей части это сводилось к самопрезентации Сян Чэня: среди собранных здесь людей он обладал самым низким статусом и был наименее заметной фигурой. Янь Шаньлин и Хань Цзиньшэнь относились к артистам первой величины в индустрии развлечений и были знакомы уже давно. Тан Фэйэр в своё время исполнила роль четвёртой по значимости героини в сериале Хань Цзиньшэня, и хотя близкими их назвать было нельзя, они тоже знали друг друга.
Тан Фэйэр сидела рядом с Сян Чэнем и, совершенно не смущаясь, закинула руку прямо ему на плечо. Нахмурившись, она в упор посмотрела ему в лицо:
— Эй, Сян Чэнь, почему ты казался мне таким знакомым?
Сян Чэнь подумал про себя, что хотя он и был малоизвестным актёром, но всё же провёл в шоу-бизнесе два-three года, так что вполне естественно, что кто-то мог случайно наткнуться на его фотографии в сети.
— У меня самая заурядная внешность, — отшутился Сян Чэнь.
— К чему эта скромность? Разве с таким лицом можно назвать себя заурядным? По-моему, ты ничуть не хуже тех молодых красавчиков, что так популярны в этом году, — заявила Тан Фэйэр. — Уж я-то людей вижу насквозь. С твоей внешностью ты обязательно прославишься в будущем.
— Тогда буду надеяться на ваше пророчество, мисс Тан.
Тан Фэйэр обладала прямым и широким характером: за столом она пила и ела даже более по-мужски, чем Сян Чэнь. Благодаря такому нраву они быстро нашли общий язык. Они то и дело поднимали бокалы, перекидываясь тостами и весело болтая о том о сём, так что порой Хань Цзиньшэню и Янь Шаньлин даже не удавалось вставить ни слова.
Хань Цзиньшэнь и Янь Шаньлин тоже о чём-то беседовали, но атмосфера между ними была гораздо более сдержанной по сравнению с оживлённым общением Сян Чэня и Тан Фэйэр. Во-первых, Янь Шаньлин не могла позволить себе уронить образ холодной красавицы-богини, а во-вторых, в глубине души она была тайно влюблена в Хань Цзиньшэня, из-за чего неизбежно выглядела несколько робкой и зажатой.
Вскоре Янь Шаньлин заметила, что взгляды Хань Цзиньшэня то и дело с глубоким и сосредоточенным выражением устремляются на сидящего напротив Сян Чэня. Женская интуиция подсказывала ей, что Хань Цзиньшэнь заинтересовался Сян Чэнем, хотя пока было непонятно, какого именно рода этот интерес.
— О, я вспомнила! — Тан Фэйэр с тяжелым стуком опустила винный бокал на стол, а затем уставилась на Сян Чэня горящими глазами. — Скажи, три года назад на одном застолье... не ты ли отвесил пощёчину Ли Цзя?
Сян Чэнь, чей алкоголь уже начинал ударять в голову, от слов Тан Фэйэр почувствовал себя крайне неловко.
Ли Цзя — это тот самый кинорежиссёр, которому Сян Чэнь три года назад закатил пощёчину. Именно из-за той самой пощёчины Сян Чэнь на три года лишился любых возможностей и перспектив.
Об этом инциденте знали немногие: помимо участников того давнего застолья, остальные лишь слышали слухи. Впрочем, подобные истории в индустрии развлечений не были редкостью — в конце концов, каждый год находилось несколько упрямцев, осмеливавшихся бросить вызов скрытым правилам шоу-бизнеса.
— Фэйэр, ты о чём? — с изумлением посмотрела на неё Янь Шаньлин. — Сян Чэнь... неужели это он тогда ударил режиссёра Ли?
— Да-да, именно он! — закивала Тан Фэйэр. — Я ведь тоже присутствовала на том банкете! Сян Чэнь, ты меня помнишь?.. Впрочем, вряд ли помнишь, но у меня это врезалось в память намертво.
Сян Чэнь сохранял на лице неловкую, но вежливую улыбку:
— Прошло уже три года, я почти всё забыл.
— А знаешь, в тот момент ты выглядел невероятно круто! — Тан Фэйэр резко хлопнула Сян Чэня по плечу и возбуждённо произнесла: — Этот старый развратник Ли Цзя был известен тем, что вечно лапал молодых смазливых парней. Ты оказался первым, кто осмелился дать ему отпор, чёрт побери, я тогда чуть не захлопала в ладоши!
Столь резкая перемена темы разговора рассмешила Сян Чэня. Он понял, что по духу Тан Фэйэр была очень близка к нему.— Фэйэр, как ты можешь так говорить о режиссере Ли? — Янь Шаньлин поспешно одернула подругу, а затем украдкой взглянула на Хань Цзиньшэня. Хотя ей самой Ли Цзя был неприятен, она знала, что связи в индустрии развлечений — это замкнутый круг. Кто знает, не дойдут ли эти слова, сказанные за ужином, до ушей самого Ли Цзя? А он был известным режиссером, талантливым и влиятельным, к которому ежегодно выстраивались очереди из желающих попасть в его проекты. Мало кто в индустрии осмеливался переходить ему дорогу.
— Чего ты боишься, Янь-цзе? Здесь же больше никого нет, — Тан Фэйэр всегда отличалась беззаботностью, а после выпитого спиртного и вовсе потеряла всякую осторожность. Она с улыбкой посмотрела на Хань Цзиньшэня: — Что такое? Хань-инди, собрался доносить на нас Ли Цзя?
— Фэйэр, ты…
— Да с чего бы? — Хань Цзиньшэнь не спеша перебил Янь Шаньлин, и в глубине его глаз промелькнула улыбка, которую невозможно было разгадать. — Просто я впервые слышу, что Ли Цзя заменил Сян Чэня только потому, что тот его ударил.
— Как, Братец Хань, ты правда не знал? В том фильме Ли Цзя ты ведь играл главную роль, и на том ужине ты… — Тан Фэйэр осеклась, словно что-то вспомнив, и понимающе протянула: — А, я вспомнила. Кажется, тебя тогда на том ужине не было, так что ты не застал ситуацию.
В этот момент Хань Цзиньшэнь снова перевел взгляд на Сян Чэня и тихо произнес:
— Я думал, что тебя лишили роли второго плана, потому что твоя компания решила продвигать кого-то другого.
То, что Хань Цзиньшэнь придерживался такого мнения, Сян Чэня не удивило. В то время Ли Цзя, потеряв лицо, предупредил всех присутствующих на ужине, чтобы они держали язык за зубами. Хотя по индустрии и ходили слухи, они были наполовину правдивыми, наполовину вымышленными, и мало кто обращал на это пристальное внимание. К тому же компания Сян Чэня впоследствии сделала ставку на продвижение Хэ Фаня, что действительно заставило многих, не знающих правды людей, поверить в то, что Хэ Фань просто отобрал ресурсы у Сян Чэня.
— Помню, роль в итоге досталась этому самому Хэ Фаню, — добавила Тан Фэйэр. — С другой стороны, если бы тебя, Сян Чэнь, тогда не отстранили, ты бы сейчас уже стал настоящей звездой.
— Давай не будем о прошлом, столько лет уже прошло, — отмахнулся Сян Чэнь и с улыбкой перевел тему.
— Ерунда, — Тан Фэйэр по-приятельски обняла Сян Чэня за плечи и рассмеялась: — Теперь, когда ты работаешь с нашим Хань-инди, ты точно взлетишь до небес, Братец Хань! — она посмотрела на сидевшего напротив Хань Цзиньшэня и продолжила: — Наш Сян Чэнь такой искренний человек, ты обязан его оберегать. Одной конфеткой тут точно не отделаешься.
При упоминании конфеты Сян Чэнь понял, что Тан Фэйэр наверняка видела недавние горячие темы в социальной сети, и ему стало не по себе. С немалым трудом он отцепил от себя руку Тан Фэйэр и сказал Хань Цзиньшэню:
— Она перебрала с алкоголем.
Янь Шаньлин тоже неловко улыбнулась:
— Фэйэр всегда такая, когда выпьет, принимает всех вокруг за младших братьев. Не берите в голову то, что она наговорила.
Тан Фэйэр не пожелала признавать, что пьяна, и, разливая вино, потребовала устроить соревнование на пальцах с Сян Чэнем.
На этот раз атмосфера четырехстороннего ужина была на удивление гармоничной. Благодаря Тан Фэйэр, которая была душой компании, все смогли найти общие темы для разговора. Когда вечер подошел к концу, Тан Фэйэр окончательно «отключилась» на столе, и Янь Шаньлин пришлось прибегнуть к помощи официанта, чтобы вывести ее из ресторана.
Сян Чэнь выпил не меньше Тан Фэйэр. Хотя он не потерял сознание, шел он довольно неуверенно, пошатываясь. Его настроение сегодня было отличным: не только потому, что он получил желанную роль, но и потому, что он остался доволен своими партнерами. О Тан Фэйэр и говорить нечего, но даже Хань Цзиньшэнь и Янь Шаньлин оказались понимающими и приятными людьми без тени высокомерия.
Хань Цзиньшэнь шел рядом с Сян Чэнем, придерживая его под руку. Сян Чэнь хотел было отказаться от помощи, но голова кружилась так сильно, что он остановился лишь у выхода из ресторана, поднял затуманенный взгляд на Хань Цзиньшэня и пробормотал:
— Не… не стой так близко, еще увидит кто из папарацци.
Почти каждая частная встреча или ужин с участием Хань Цзиньшэня сопровождались тем, что вездесущие папарацци выкладывали фотографии в сеть, сопровождая их красочными историями. Там, где был Хань Цзиньшэнь, всегда были папарацци — это было негласным правилом индустрии.
Хань Цзиньшэнь усмехнулся: он не ожидал, что Сян Чэнь даже в таком состоянии будет проявлять такую осторожность.
— Поддерживать друга — это ведь куда естественнее, чем поддерживать подругу, не так ли? — с легкой улыбкой ответил Хань Цзиньшэнь.
Сян Чэнь в полузабытьи смотрел на улыбку Хань Цзиньшэня, и в голове снова промелькнула мысль: «Да почему же этот мужчина так чертовски красиво улыбается?»
Сян Чэнь покачал головой, прогоняя лишние мысли, затем слегка привстал на цыпочки и, дыша перегаром, прошептал Хань Цзиньшэню на ухо:
— Мой агент собирается… раскручивать нас с тобой на этой теме, ты не должен… не должен давать ей повода.
Горячее дыхание Сян Чэня обожгло ухо Хань Цзиньшэня, вызвав под кожей неведомый электрический разряд. Хань Цзиньшэнь на мгновение изменился в лице, но тут же с улыбкой ответил:
— Правда? Может, ты преувеличиваешь? Разве может быть что-то подозрительное в том, что мы просто общаемся?
Сян Чэнь заволновался, его лицо, и так раскрасневшееся от спиртного, стало еще алым. Он схватил Хань Цзиньшэня за лицо обеими руками и, щурясь, попытался сфокусировать взгляд:
— Почему ты такой… наивный? В прошлый раз ты дал мне конфету, и Сестра Нань тут же вывела нас в горячие темы. Если ты сейчас поможешь мне выйти из этого ресторана… кто знает, что потом напридумывает Сестра Нань.
Хань Цзиньшэнь смотрел на Сян Чэня, который почти вжимался в него, и слегка приподнял бровь. Наивный? Впервые кто-то назвал его, Хань Цзиньшэня, наивным.
Улыбка непроизвольно расползлась по его губам, и он со скрытым смыслом спросил:
— Рассказывая мне это, ты не боишься, что твой агент будет недовольна?
— Я говорю тебе это, потому что… ты неплохой человек, — глаза Сян Чэня почти закрылись, а голос становился все тише. — Я тоже не люблю идти по головам, но… ничего не могу поделать с Сестрой Нань, поэтому нам самим нужно… быть осторожнее…
Не договорив, Сян Чэнь уткнулся лицом в грудь Хань Цзиньшэня. Его обмякающее тело тут же подхватили крепкие руки. Хань Цзиньшэнь, не раздумывая, присел, взвалил Сян Чэня себе на спину и широким шагом двинулся вперед. А Сян Чэнь, примостившись у него на спине, все еще продолжал пьяно бормотать:
— Осторожнее… папарацци…
http://bllate.org/book/39293/4966164
Готово:
