Готовый перевод The Root of Evil / Корень зла: Забытые воспоминания: Глава 9

На моём лице не было почти никаких эмоций. И хотя я неотрывно следил за его движениями, я всё же не мог заставить себя произнести слова вроде: отпусти меня.

— Все эти вещи… Куда их нужно отвезти? — спросил я.

— Только что были на пункте сбора, но они не прошли по листам связи. Мне нужно забрать их домой… Ся Юй-тунсюй может не ходить со мной, тебе достаточно просто подождать меня здесь, — ответил он мне, дыхание его было очень слабым.

Он отпустил меня, и, бросив взгляд на своё запястье, я заметил, что на нём остались два синеватых отпечатка пальцев. Сам он, казалось, этого даже не заметил; я же был единственным, кого волновала такая мелочь, и мне ещё приходилось притворяться, будто мне всё равно — до чего же это раздражало!

— Ладно… Я подожду тебя здесь, — сказал я ему.

Изначально я так и планировал: стоять здесь под зонтом, вспоминая, когда в последний раз оказывался в подобном положении… В моей жизни ещё не случалось таких промахов, и никто ещё не заставлял меня стоять с зонтом и ждать его.

Хотя я и держал зонт, тонкие струйки дождя всё равно падали на меня, они разъедали мою одежду, низ штанин уже промок, влажный воздух доставлял сильный дискомфорт, а рука от зонта порядком устала.

Если продолжать ждать в таком темпе, мне, пожалуй, придётся простоять здесь ещё целый час.

Быть может… Быть может, мне сегодня вообще не следовало здесь появляться. Наверное, в прошлый раз… когда он расспрашивал меня о манге, мне стоило ответить, что я ничего не знаю. Я вечно витаю в облаках, думаю только о собственной жизни и упускаю из виду всё остальное.

Я то и дело поглядывал на часы или на направление, куда он ушёл, и это вызывало у меня странное чувство. Чувство это было смутным и неопределённым… мне всё время казалось, что что-то здесь не так.

И лишь когда он вновь появился передо мной, я, кажется, понял в чём дело. Похоже, я понёс незаслуженный убыток, хотя тот, кто доставил мне хлопоты, вовсе не желал мне зла — неужели мне теперь винить погоду?

— Эй… Я пойду с тобой. Где твой дом? — когда я это произпаносил, настроение у меня было хуже некуда, и тон, думается мне, оказался не самым лучшим.

Парень передо мной ничуть этого не заметил, на его лице лишь проступило мягкое выражение, словно мой поступок его смутил. Он поклонился мне и, опустив голову, произнёс:

— Ся Юй-тунсюй… спасибо тебе, тебе не нужно этого делать. Я ведь не доставляю тебе лишних хлопот?

Мне безумно хотелось ответить утвердительно, ведь если бы я так сказал, он бы, пожалуй, перестал тратить моё время. А тратить время я больше не хотел.

— Нет, пожалуйста, возьми меня с собой, я хочу помочь тебе, — сказал я ему.

Он нежно посмотрел на меня, а я бросил взгляд на далёкие грозовые тучи. Погода стояла просто отвратительная, и дождь, казалось, просачивался мне прямо в грудь, отчего становилось так душно, что я не мог вымолвить ни слова.

Я мысленно поклялся себе, что с завтрашнего дня буду избегать любых ситуаций, где мы можем пересечься.

Ся Юй-тунсюй, ты — первый человек, который вызвался прийти ко мне домой. Я безмерно… благодарен тебе.

Жаркий, влажный дождь омывал профиль Цзян Сюя, и от этого его опущенные ресницы покрылись пеленой сырости. Он говорил тихим голосом, боковым зрачком поглядывая на меня, и в этом взгляде словно переливались осколки разбитого света.

Его осторожный тон и тихий шёпот сливались с шумом дождя у меня в ушах, отчего мои шаги слегка замедлились, а тяжёлый, удушливый жар затаился где-то в районе бровей.

Всё было совсем не так. Мне пришлось отвернуться… Я просто находил всё это обременительным. К тому же я только что дал себе зарок больше никогда тебя не видеть.

Поэтому не стоит говорить таких неловких вещей.

— Если бы ты пошёл один, я бы ждал ещё дольше, — сказал я ему.

— Да… Прости. Но я всё равно рад… Ся Юй-тунсюй, — ответил он.

Я шёл следом за ним, мы миновали пешеходный мост и ступени святилища, а вокруг его дома росло множество зелени. Там были высажены огромные кленовые рощи, и с моста можно было разглядеть реку внизу, в каждой маленькой лужице которой отражались небо и мой собственный облик.

Дом Цзян Сюя находился за святилищем, вплотную примыкая к зданию районного управления. Полагаю, раньше там действительно располагалась управа, но теперь она переехала.

Это был перестроенный двухэтажный частный дом, настолько узкий и тесный, что он напоминал поставленный торчком прямоугольный брусок, затерявшийся в серости дождливого дня. На крыше Цзян Сюй соорудил дополнительный навес, оставив под ним небольшое пространство, защищающее от ветра и осадков, чтобы складывать там кое-какие вещи.

Под навесом аккуратными рядами были сложены собранные им картонные коробки, бутылки и всякий крупногабаритный мусор. Некоторые люди не хотят сами возиться с крупным мусором, и, думаю, он занимался чем-то вроде этого — помогал людям избавляться от ненужного хлама, получая за это символическую плату.

— Эм… Ся Юй-тунсюй, хочешь зайти внутрь, посидеть? — он помог мне опустить коробку, и я заметил, что его одежда промокла насквозь, хотя сам я выглядел ничуть не лучше.

— Дома есть чай, — сказал Цзян Сюй. Его бледные щеки слегка порозовели, пальцы неловко поджались, а правый глаз доверчиво смотрел на меня.

Я с любопытством оглядывал этот странный дом, а затем перевёл взгляд на стоящего передо мной парня, заметив всю его сдержанность и напускную вежливость. Мне ещё не доводилось бывать в таких домах, и вообще-то мне хотелось подняться наверх и всё осмотреть.

Но я не забывал о том, что натворил только что. Чем ближе я подходил к нему, тем сильнее возникало обманчивое ощущение, будто моя собственная привычная жизнь ускользает от меня, и это пробуждало во мне чувство опасности.

— Не нужно. Спасибо за доброту, дома меня ждёт мама, мне пора возвращаться, — сказал я ему.

Я прямо при нём позвонил матери — в это время отец уже должен был закончить работу, и он бы вскоре заехал за мной.

Пока я звонил, Цзян Сюй стоял рядом со мной, его взгляд неотрывно был прикован ко мне, но стоило мне это заметить, как он тут же смущённо отвёл глаза в сторону.

Я повесил трубку. Он продолжал исподлобья смотреть на меня, и атмосфера стала какой-то неловкой, так что в ожидании машины мне пришлось хоть о чём-то заговорить, чтобы разрядить обстановку.

— Слушай… Говорят, ты живёшь вместе с бабушкой. Она дома? — спросил я.

При упоминании об этом на лице Цзян Сюя появилось странное выражение. Он уставился на меня, и его зрачки в пелене дождя казались такими тёмными и глубокими, словно воды горного озера, омытого дождём.

Он немного помолчал, а затем слегка опустил голову.

— Бабушка заболела… Я только что заходил к ней, она ещё не проснулась.

Мои щеки вспыхнули, и мне стало беспричинно стыдно. Столкнувшись с такой ситуацией и видя его хрупкость, я совершенно не знал, как себя вести. Сказать какие-то слова утешения… но я понятия не имел, что именно нужно говорить.

Знал бы я раньше — ни за что не стал бы задавать подобных вопросов, от них наша атмосфера стала ещё более странной. Я украдкой бросил на него взгляд и немного расслабился, убедившись, что на его лице больше не отражается никаких иных эмоций. Если бы он расплакался передо мной, я бы совсем растерялся.

Дождь усиливался. Капли срывались с навеса и с грохотом падали на землю, мне стало зябко. Цзян Сюй так и простоял рядом со мной, пока за мной не приехал отец.

Чёрный автомобиль показался у поворота, и я чуть заметно выдохнул — наконец-то можно было вырваться из этой удушливой атмосферы. Я взмахнул рукой на прощание с Цзян Сюем.

— Эм… до встречи, — сказал я ему.

И хотя я прекрасно знал его имя, называть его я не стал: из-за какого-то упрямого умысла мне хотелось и дальше показывать, будто он мне совершенно безразличен.

Я открыл дверцу машины, и отец взглянул на меня через зеркало заднего вида. Он, судя по всему, только что вернулся из офиса — на экране его телефона всё ещё светилось множество непрочитанных писем. Его взгляд на миг задержался на мне.

— Ся Юй, выглядишь ты потрепанно.

Что ж. Так оно и было. Сегодня я сунул нос не в своё дело, и при этой мысли я невольно обернулся и бросил взгляд назад. Издалека было видно, что под козырьком этого странного дома Цзян Сюй по-прежнему стоял на прежнем месте.

Сквозь пелену дождя мне не удавалось разглядеть его выражение лица, но, должно быть, он смотрел в мою сторону.

Я вечно проявлял к нему любопытство, разрушая устоявшийся распорядок собственной жизни, и одной лишь этой причины было более чем достаточно, чтобы насторожиться. Я любил свою упорядоченную жизнь… ту её часть, которую никому не позволено разрушать.

— …Просто приключилась небольшая неприятность, пап, — ответил я.

— Это твой новый друг? — между делом поинтересовался отец.

Каждому человеку в моём окружении была присвоена своя этикетка, все они играли отведенные им роли в моей жизни. Стоило какому-то времени пройти, как те персонажи, что больше не находились рядом со мной, постепенно блекли и исчезали.

— Нет. Просто одноклассник, с которым мы случайно оказались по пути, — ответил я отцу.

Этот эпизод ещё какое-то время вертелся у меня в голове. Когда я вернулся домой, мама встретила меня в прихожей, и, увидев меня насквозь промокшим, она тут же принялась расспрашивать:

— Как же тебя угораздило… Ся Юй, весь мокрый, прямо как щенок. Неужели под дождь попал?

И правда. По идее, с чего бы мне попадать под дождь? А всё потому, что я пересёкся с неким одноклассником.

Я чихнул и кивнул. Мама взяла меня за руку, приготовила чистое кимоно и горячий суп, велев мне немедленно отправляться в ванную.

По крайней мере, пока я мылся, эта мысль всё ещё крутилась в моей голове. Но стоило мне вернуться в свою комнату, как я окончательно выбросил всё это из головы. В последующие дни я старательно избегал встреч с ним.

После занятий я больше не заходил в книжную лавку Наруми, а вместо этого брал мангу и отправлялся читать в другие места — например, на крышу, где всегда находился какой-нибудь тихий уголок, способный приютить мою душу.

И хотя это действительно помогало избежать встреч… куда важнее было то, что временами, сталкиваясь с ним нос к носу и встречаясь взглядом, я ловил себя на мысли, что он словно умеет читать мои мысли.

Его мягкие щёки были бледны и лишены сил, а в раскрытых глазах плескался чистый, сверкающий свет — те самые воды горного озера, заставляя меня вспомнить рябь на воде, потревоженную чьими-то шагами. В следующее мгновение он опускал глаза и проходил мимо меня, оставляя в моём сердце лишь шлейф одиночества.

Всё это выглядело крайне двусмысленно. Побывав у него дома… я больше не желал иметь с ним ничего общего. Со стороны это могло выглядеть так, будто я гнушаюсь его бедности, всей этой неприглядности и суеты его борьбы за выживание… или вроде того.

И хотя подобные недомолвки висели в воздухе, объясняться я вовсе не собирался. И хотя я считал его невероятным человеком, вовсе не презирал кого-то за бедность и высоко ценил его характер, несмотря на то, что он заслуживал глубокого уважения, и несмотря на то, что всё в нём вызывало у меня жгучее любопытство.

Всё это… я не мог ему рассказать.

Роль, которую он играл в моей истории, сводилась к образу случайного прохожего… Мы были всего лишь одноклассниками, которым после окончания учебы суждено разойтись в разные стороны, и со временем я, возможно, даже не вспомню, что такой человек вообще существовал.

http://bllate.org/book/39374/4979585