Когда я повернула голову, то заметила, что он тоже смотрит на меня. Когда он смотрел на меня, это было похоже на то, как я вглядываюсь в цветущую сакуру — всегда так сосредоточенно, забывая о времени и обо всем остальном.
...И чего он всё пялится? Неужели пожалел, что подарил её? Или, может, на самом деле хочет, чтобы я как-то отблагодарила его. Например, стала его другом.
Угадать несложно... Ладно, на этот раз я не могу притвориться, что ничего не замечаю.
— Слушай... ты завтра свободен? — выдавила я.
Цзян Сюй опустил голову, глядя на меня, на его лице промелькнуло удивление, и он слегка склонил набок голову:
— Ся Юй, тебе не обязательно специально меня благодарить. Это ведь такаящая мелочь.
— Ох. Так пойдешь со мной завтра или нет? — спросила я. Это было моим первым в жизни приглашением, обращенным к кому-то, и если бы он отказался, я бы больше никогда с ним не заговорила.
— Если утром, то нужно помочь бабушке разнести бенто... А во второй половине дня можно? — тихо спросил он.
— ...Тогда я свяжусь с тобой завтра, — ответила я ему.
Услышав это, он на мгновение замолчал, а затем мягко произвел:
— Ся Юй, у меня нет лайн, а телефонная будка находится очень далеко...
Он что, человек из глубокой древности? Я посмотрела на его слегка поджатые губы, но так и не решилась спросить об этом вслух. А ведь я только в прошлый раз твердо решила больше никогда с ним не пересекаться — пожалуй, мне стоит раз и навсегда выбросить из головы подобные мысли.
— Я знаю, где ты живешь, — бросила я ему.
— Староста, а о чем это вы тут секретничаете с Ся Юй наедине? Мы ведь тоже хотим послушать, — подал голос Мэн Цзяо.
На сцене остались только Гуан Цзюнь и Мэн Цзяо, а я заметила, как Цзяо Чэнь спустился вниз и сел рядом с Ли Мушань. Когда он опустился подле нее, его отрешенный вид куда-то испарился. В голове всплыло сравнение: на корабле он держал себя как штурман, словно рулевой, любующийся луной.
— Прошу прощения, что отнял у всех время. Как только мы доиграем эту сцену... все смогут расходиться, — произнес Цзян Сюй.
Репетиция подошла к концу. Мы с Гуан Цзюнем возвращались вместе.
По дороге Гуан Цзюнь украдкой бросил несколько взглядов на зажатую у меня в руках мангу, а затем, набравшись смелости, спросил:
— Это тебе староста подарил?
Я лишь угукнула в ответ. Когда я посмотрела на Гуан Цзюня, осознавшего, что получил подтверждение своих догадок, из его глаз брызнули слёзы, и тяжелые капли с громким шлепком упали на землю.
Стоило ему заметить во мне хоть малейший намек на радость, как он тут же почувствовал себя жестоко преданным. Он молча оплакивал это, и его затуманенные глаза напоминали колышущуюся морскую гладь; всю обратную дорогу он не проронил ни слова. И пока мы не попрощались, он так больше ничего и не сказал.
— Ся Юй, неужели маме нельзя сказать, с кем именно ты идешь гулять? Разве не с Гуан Цзюнем? — допытывалась мама. Ее всегда донельзя интересовало, как я завожу друзей, но я ни за что не призналась бы ей, что приняла от кого-то подарок и теперь вынуждена вести гулять одноклассника.
— Мама, это просто одноклассник. Я попрошу тетю отвезти меня, так что можешь не переживать, — ответила я ей.
— И до скольки вы собираетесь гулять... Кстати, это не тот ли мальчик, за которым ты ухаживала, когда болела? Идя гулять с одноклассником, полагается захватить какие-нибудь гостинцы... Возьми-ка с собой и это.
Я не стала отвечать на мамины расспросы, но и отказать ей была не в силах. Она завернула немного сладостей, приготовленных собственными руками. На них был вырезан узор в виде хризантем и мечей; из-за отца мама умела делать и пирожные в форме пионов — яркие, пышные цветы пиона я однажды видела в святилище.
Ладно уж. Я не стала говорить маме, что мой одноклассник на самом деле очень похож на цветок пиона. Наверное, в прежние времена его внешность именно такой и была бы — солнечной и ослепительной, но из-за бледной кожи и болезненной худобы он казался изможденным, растеряв всю пышную дерзость пиона.
В голове вновь всплыло точное сравнение: он походил на засушенный гербарный пион.
Небо затянуло серой дымкой, и под навесом крыши я увидела ждавшего меня юношу.
Цзян Сюй... Интересно, называл ли его кто-нибудь так раньше? Он невероятно гармонично сочетался с этим влажным, душным сезоном летних дождей. Стоило ему заметить меня, как в глубине его глаз вспыхнуло нежное чувство. Он улыбнулся, и казалось, будто лучи света коснулись его фигуры, превратив в самого настоящего ангела.
И надо же было ему действительно стоять прямо под окнами, неужели он боялся, что я не постучу в дверь?
— Чего ты тут ждешь? Подождал бы наверху, ничего страшного бы не случилось, — сказала я ему.
Услышав это, Цзян Сюй посмотрел на меня и мягко произнес:
— Ся Юй, я боялся, что ты пройдешь мимо и уйдешь, не заметив меня. Лучше уж я подожду тебя внизу.
Его слова заставили меня потерять дар речи, хотя поступить именно так было вполне в моем духе. Я протянула ему сладости, принесенные мамой, и когда я всучила их ему, он неуклюже перехватил сверток, растерянно глядя на меня и явно не понимая, что это значит.
— Это приготовила мама, она велела передать их тебе.
— Спасибо... Извини, Ся Юй, я ничего для тебя не подготовил, — смущенно произнес он.
— Не нужно... Сначала садись со мной в машину, — сказала я ему.
— Ся Юй, подожди меня, пожалуйста, секунду.
Я немного подождала его у входа — ему нужно было отнести сладости домой и надежно их спрятать. Когда он вышел, мы вместе забрались в машину и уселись на заднем сидении. Ощущения были совершенно необычными: впервые кто-то ехал со мной на заднем сидении рядом.Он выглядел несколько скованным. Это была мамина машина стоимостью десять миллионов иен, с белыми кружевными накидками на сиденьях — мама всегда оформляла всё вокруг очень сказочно. Я заметила, что он напряжен: он не рассматривал убранство салона, не обращал внимания на фрукты и закуски, разложенные рядом, а лишь поглядывал на меня через зеркало заднего вида.
Чего он на меня смотрит?
— Ся Юй, куда мы едем? — спросил он.
— В кофейню, — ответила я.
То, что он забыл пристегнуть ремень безопасности, я оставила без внимания, хотя его взгляд постоянно цеплялся за меня. Я краем глаза следила за ним.
— Ся Юй… тебе очень нравятся кофейни?
Что ж, какой скучный вопрос. Я не собиралась отвечать. Перед нами опустился шлагбаум, и тетя резко затормозила. В этой возникшей паузе мои пальцы чего-то коснулись. Что-то теплое, но в то же время прохладное — я задела тыльную сторону ладони Цзян Сюя.
Я подумала, что это лишь незначительный эпизод… Я посмотрела на человека рядом со мной и невольно замерла.
Цзян Сюй поспешно отдернул руку, его лицо залила густая краска. Он отвел взгляд, и алый румянец, расползаясь от щек к ушам, стал ярче помидора.
Я: «…»
Я посмотрела на свои руки. Кто не знает, тот мог бы подумать, что я владею какой-то магией, способной вмиг довести человека до такого состояния.
Или это просто иллюзия?
Я перевела взгляд. Наверное, в глубине души я все же скверный человек, раз меня забавляют подобные реакции. Охваченная странным чувством, я почему-то захотела проверить, что будет дальше.
Отражаясь в моих ясных глазах, его лицо снова вспыхнуло, когда я, сделав вид, что случайно, зацепила его мизинец. Он весь напрягся, застыв в прежней позе.
Он посмотрел на меня, его веки слегка опустились, скрывая взгляд, губы дрогнули:
— Ся Юй…
Я тут же убрала руку, притворившись, что ничего не произошло. Я вспомнила об одной вещи, которую могла обсудить только с ним.
— Ты видел тот короткий рассказ? — спросила я.
Я имела в виду тот экземпляр, который он склеил. В нем было кое-что, чего не было в интернете, возможно, это вырезали.
— Видел… Раз Ся Юй это интересно, значит, история стоящая. Я прочитал её.
Он говорил прямо рядом со мной, но словно через какую-то преграду. Его голос стал тише и чуть хриплее… возможно, его простуда еще не прошла.
— И что ты думаешь об этой истории? — спросила я.
Я питала своего рода метафорическую надежду услышать из его уст похвалу в адрес автора — того самого старшего коллеги. Это была лучшая история из всех, что я читала, еще никто не рисовал главных героев так ярко… И пусть это был не самый продаваемый комикс, но мой самый любимый. Я ждала подобных слов.
— Я считаю, что это очень хорошая история. Но… — Цзян Сюй замолчал, и выражение его глаз вдруг изменилось, стало намного мягче. Он тихо добавил: — У меня есть другой мангака, который мне нравится больше. Поэтому для меня это не самая любимая история.
— Тот мангака, который тебе нравится, очень выдающийся? — не удержалась я от вопроса. Не может существовать никого лучше того старшего коллеги. В прошлом году он как раз получил престижнейшую награду. Его работы — настоящие произведения искусства.
— Он… он совсем не выдающийся. Но мне очень нравятся его работы, — серьезно ответил Цзян Сюй.
— Понятно… Я вчера обнаружила, что в книге есть вырезанные фрагменты. Старший говорил, что черпает много вдохновения у своего партнера. Что для того, чтобы стать таким, как главный герой, нужно обладать богатым эмоциональным опытом, — сказала я.
Это было то, чего я не могла понять. Моя жизнь наполнена строгой рациональностью, чувственность для меня — лишь малая часть. Я никогда не позволяла эмоциям чрезмерно вмешиваться в мою жизнь. И хотя я живу именно так, слова старшего заставили меня изменить свое мнение.
— Хм… возможно, так оно и есть. Главные герои всегда обладают более чуткой и ранимой душой. Например, они легче сопереживают чужой боли. Звучит довольно утомительно, — ответил Цзян Сюй.
Он посмотрел на меня, в его глазах светилась теплота, а красивое лицо озаряла игра света и тени. Я заметила, что он всегда очень искренен, когда разговаривает с кем-то. Наверное, я теперь понимаю, почему Гуан Цзюнь так ему завидует.
— …Возможно, ты прав.
Мы приехали в кофейню. Выходя из машины, я заметила, что Цзян Сюй держится от меня чуть дальше, словно опасаясь, что я снова стану так же бесцеремонно касаться его, как в салоне. Я сделала вид, что не заметила этого.
Сначала я думала, что он хочет со мной подружиться… Я не считала, что мое предположение может быть ошибочным.
— Староста, ты не мог бы угостить меня чашкой кофе? — спросила я.
Прошу прощения за такой трюк, но мне нужно было кое-что проверить. В этой кофейне чашка кофе стоит около двух тысяч иен, и если у него нет денег даже на лекарства… в нормальной ситуации он должен был бы отказаться.
Спросив об этом, я осознала, что делаю. Я снова начала издеваться над одноклассником? Пожалуй, так оно и есть… Если он краснеет перед всеми подряд.
— Конечно… Ся Юй. Какой ты хочешь? — спросил он, и в его низком голосе прозвучало нечто, что, как мне показалось, было похоже на радость.
http://bllate.org/book/39374/4979591
Готово:
