В отличие от других мастерских, в студии Ту Чанъюэ на стене висела огромная деревянная доска, закрывавшая почти всю поверхность. На ней то тут, то там виднелись следы от бумажных обрезков — судя по всему, доской пользовались уже не раз. И прямо в одном из её углов теперь красовался небольшой рисунок Белй Хунгюаня.
Ту Чанъюэ, разумеется, прекрасно знал, где висит эта работа, но сейчас он смотрел на неё скорее так, будто перед ним находился раненый ребёнок, а вовсе не с тем беспокойством, с каким о ней думал Белй Хунгюань. Оценив состояние картины, мастер протянул руку и легко погладил её поверхность, словно пытаясь наощупь определить степень влажности, после чего перевёл взгляд на Белй Хунгюаня и произвёл:
— Как видишь, принесенная тобой вчера картина уже наклеена на основу.
Наклейка на основу — термин реставраторов живописи и каллиграфии, и Белй Хунгюань, глядя на состояние полотна, в общих чертах понимал его смысл. Поэтому он не стал задавать лишних вопросов, а лишь поджал губы и в напряжении прислушался к продолжению:
— Как я и говорил вчера, на этой работе есть следы повреждения насекомыми, разрывы и посребрение. Однако степень сохранности изображения очень высокая, к тому же ты предварительно наклеил изнаночную бумагу и провёл базовую очистку, так что вчера поздно вечером я закрепил её на стене.
Следуя за словами Ту Чанъюэ, Белй Хунгюань тоже перевёл взгляд на картину.
Теперь, в отличие от того времени, когда она находилась у него в руках, маленькая работа стала чистой и прозрачной, словно промытая водой. Не только виноград заиграл яркими красками, а бабочки стали чёткими — даже надписи и печати, прежде скрытые под пятнами грязи, теперь проявились с полной ясностью.
Не хватало лишь одного — кота, который был главным героем этого произведения.
Кот исчез.
Сердце Белй Хунгюаня мгновенно сжалось от тревоги, похожей на страх перед разоблачением какого-то страшного секрета. Он невольно глубоко вдохнул, и его целиком охветила паника из-за невозможности найти всему этому хоть какое-то объяснение.
Хотя сам он по-прежнему лишь застыл на месте, выглядя совершенно растерянным.
Ту Чанъюэ никак не стал допытываться у Белй Хунгюаня о его состоянии, словно имел дело с самым обыденным и привычным происшествием. Он даже небрежно протянул руку и потрепал растрёпанные волосы молодого человека, которые тот не успел привести в порядок. Его богатый бархатный голос прозвучал ровно и спокойно:
— Ты вчера говорил, что эта картина умеет превращаться в кота. Что всё это значит на самом деле?
В этом заключалась ключевая загадка картины, и без её разрешения их дальнейшая работа вряд ли могла продвинуться вперед.
Белй Хунгюань понимал, что должен во всём признаться, однако ему совсем не улыбалось посвящать постороннего человека в столь фантастические события. Он замялся, переводя взгляд с Ту Чанъюэ на девушку и обратно, словно делая последнюю попытку сопротивления.
Кажется, Ту Чанъюэ по одному лишь взгляду понял его состояние. Он повернулся к девушке, которая всё это время действительно старалась добросовестно выполнять свою работу, и окликнул её:
— Лейни.
Услышав своё имя, она подняла голову и озадаченно перевела взгляд с Ту Чанъюэ на напряжённого и смущённого Белй Хунгюаня.
— Выйди пока на минуту, мне нужно поговорить с этим гостем наедине, — Ту Чанъюэ жестом велел ей отложить дела.
Лейни, похоже, не до конца всё поняла. Несколько секунд она пребывала в растерянности, но, заметив нынешнюю неловкость Белй Хунгюаня, быстро сообразила, в чём дело. Несмотря на явное нежелание, девушка пожала плечами, легко отложила в сторону инструменты, которые держала в руках, и обошла рабочий стол с другого края.
Конечно, уходя, она не забыла закрыть за собой дверь.
Стоило уйти хотя бы одному человеку, как в мастерской словно мгновенно воцарилась тишина — лишь снизу по-прежнему доносился приглушённый уличный шум. Сделав всё, что было в его силах, Ту Чанъюэ небрежно прислонился спиной к стулу и уже по-китайски произнёс:
— Ну что, теперь можно рассказывать?
Здесь больше не было посторонних.
Белй Хунгюань понимал побуждения Ту Чанъюэ. Окинув взглядом опустевшую мастерскую, где остались только они двое, он снова посмотрел на мастера.
Этот высокий и худощавый мужчина словно излучал врождённое спокойствие и утончённость образованного человека, а его глаза притягивали взгляд своей завораживающей глубиной.
Белй Хунгюань чувствовал, что жар на его лице ещё не спал, но, собравшись с духом и посильнее сжав лямки рюкзака, он всё же тревожно заговорил:
— Она действительно умеет превращаться в кота! Я купил её на барахолке и принёс домой, а когда сделал ей изнаночную бумагу, в ту же ночь она превратилась в живого кота, испортила мои эскизы, а ещё…
Он изо всех сил пытался доказать правдивость своих слов, но чувствовал, что голые утверждения звучат неубедительно, отчего его охватывало всё большее волнение. Лишь спустя мгновение он осознал это, немного успокоился и вдруг резко вспомнил кое о чём.
Он задрал рукав и без колебаний сорвал наскоро наложенную марлевую повязку.
— Она меня поцарапала!
Несколько свежих кровавых полос всё ещё пересекали тыльную сторону ладони Белй Хунгюаня. Царапины казались неглубокими, но из-за небрежной обработки кожа вокруг них покраснела и припухла, выглядя довольно жутко.
Ту Чанъюэ слегка вздрогнул, глядя на эти раны, и принялся обдумывать услышанное, когда Белй Хунгюань взволнованно добавил:
— У меня нет кота. Если вы мне не верите, хозяйка квартиры может это подтвердить. Этот кот сбежал прямо из картины! А потом, когда я поймал его обессилевшего, он снова стал бумажным рисунком. Я хочу во всём разобраться, поэтому и принёс её на реставрацию.
Белй Хунгюань выложил всё без утайки, хотя и понимал, как мало шансов заставить кого-то поверить в столь невероятную историю. Но кроме как говорить правду, он уже не знал, что делать.
Ту Чанъюэ молчал. Разумеется, он видел, что раны на руке молодого человека настоящие, да и кот с картины действительно исчез. Однако заставить себя с ходу принять столь выходящую за рамки реальности ситуацию было, пожалуй, слишком тяжело.
В мастерской снова повисла тишина — оба погрузились в тяжёлые раздумья. Спустя долгое время Белй Хунгюань заговорил первым, и в его голосе отчаянно и тревожно зазвучали слёзы:
— Я знаю, что вы мне не верите… но можете ли вы… умоляю, помогите мне найти его…
Голос юноши звучал так, будто он зашёл в абсолютный тупик. Ту Чанъюэ удивлённо покосился на него и заметил, что глаза парня наполнились слезами, а уголки покраснели — казалось, он был готов разреветься в любую секунду.
Очевидно, от отчаяния он действительно был близок к слезам.
Мастер никак не ожидал, что Белй Хунгюань окажется настолько эмоционально привязан к случившемуся. Поколебавшись пару секунд, он услышал, как молодой человек, собрав последние силы, снова взмолился:
— Я ведь правда очень сильно к нему привязался, я не хочу его терять… Если он сбежал или испортил что-то из ваших вещей, я всё возмещу… Но прошу вас… помогите мне его отыскать…
Видя его в таком состоянии, разве мог Ту Чанъюэ отказать?
— Не плачь, перестань, не надо плать, — торопливо выудив пачку бумажных салфеток, он протянул их парню, чтобы тот вытер слёзы. Дождавшись, пока гость немного успокоится, мастер наконец поднялся на ноги и направился к выходу.
— Лейни, — приоткрыв дверь, позвал он девушку, ожидавшую снаружи.
Та сидела на лестничной клетке и листала ленту коротких видео на телефоне, но, услышав зов Ту Чанъюэ, тут же отозвалась.
— Отложи пока то, что делаешь, — выдохнув, он бросил взгляд на постепенно успокаивающегося в мастерской Белй Хунгюаня и велел Лейни: — Иди ловить кота.
Лейни: ？？？
Глава 4
— Поймать… кота?..
На лестничной клетке из телефона Лейни продолжало доноситься забавное эхо недосмотренного короткого видео — эта слегка преувеличенная озвучка комично звучала в наступившей тишине, отражаясь на лице девушки полным неверием. Спустя несколько секунд она неуверенно переспросила:
— Погодите… Насколько я помню, мы занимаемся реставрацией картин и книг?..
Ту Чанъюэ, разумеется, помнил об их специализации лучше неё, но сложившиеся обстоятельства не оставляли выбора. Тяжело вздохнув и даже не пытаясь подобрать красивых слов, он совершенно серьёзно и прямо признался Лейни:
— Если я скажу, что со вчерашней отреставрированной картины сбежал кот, ты мне поверишь?
— …?
Лицо Лейни исказилось так, будто она столкнулась с умалишённым. Ничего не отвечая, она всем своим видом дала понять, что начала серьёзно сомневаться в душевном здоровье своего учителя и боцана.
Ту Чанъюэ прекрасно понимал, что ни один здравомыслящий человек в такое не поверит. Глубоко вздохнув, чтобы не казаться безумцем, он бросил ещё один взгляд на Белй Хунгюаня и всё же произнёс:
— Юноша, думаю, историю с котом лучше объяснить вам самому.
Эмоции Белй Хунгюаня к этому моменту уже почти улеглись. Шмыгнув носом и понимая, что отступать некуда и придётся объяснятьсясамому, он набрался смелости и, отозвавшись, направился к выходу.
Увидев его, Лейни одарила парня озадаченным и недоверчивым взглядом. Немного помешкав, Белй Хунгюань поджал губы, глубоко вдохнул и заговорил:
— Кот… примерно вот такого размера, белый, длинношёрстый, кажется, разноглазый, мордочкой немного похож на льва, других особых примет нет…
Он описывал животное, сопровождая слова жестами, но его абстрактные описания не находили у Лейни никакого отклика — на её лбу даже залегла складка от недоумения, явно свидетельствующая о том, что она совершенно не представляет себе то, о чём говорит юноша.
Заметив её растерянность и пробивающееся раздражение, Белй Хунгюань понял, что его описание вышло слишком расплывчатым. Поджав губы, он отчаянно занервничал, лихорадочно соображая, как выразиться яснее. Ведь он прекрасно понимал: эти двое перед ним — возможно, единственные люди во всём мире, готовые помочь ему с поиском.
Пусть им овладевали страх и тревога, сдаваться и упускать последний шанс он не хотел ещё сильнее.
Лицо Белй Хунгюаня снова покраснело. Широко распахнув глаза, он напрягал все извилины в поисках хоть какого-то толкового способа объясниться. Некоторое время все трое молча стояли в полной растерянности, не понимая друг друга, как вдруг Белй Хунгюаня осенило. Словно поймав какую-то мысль, он резко развернулся и стремглав нырнул обратно в мастерскую.
Тут же схватив со стола у двери ручку и оторвав лист из лежавшего рядом телефонного справочника, он принялся с бешеной скоростью водить по бумаге.
Рисовал он быстро — всего парой штрихов ему удалось набросать силуэт кота. Пусть рисунок вышел грубоватым, основные пропорции и приметы были налицо. С такой визуальной подсказкой объяснения Белй Хунгюаня перестали быть столь абстрактными.
— Вот такой кот, белый, с длинной шерстью по всему телу, и хвост тоже длинный и пушистый… — подняв рисунок, принялся заново описывать питомца Белй Хунгюань. И теперь, когда перед глазами было наглядное пособие, туман непонимания в глазах Лейни начал рассеиваться — очевидно, она наконец уловила суть того, о чём толковал молодой человек.
http://bllate.org/book/39392/4981951
Готово:
