— Так что же мне делать? — голос её стал тише. — Мне остаётся только сильнее любить саму себя.
Сегодня стояла чудесная погода: небо чистое, лазурное, без единого облачка.
Когда Чэн Вань размышляла об этих вопросах в одиночестве, ей было грустно, но стоило заговорить о них с кем-то — и в душе воцарялось спокойствие.
Она не питала такой глубокой обиды, как Линь Сюань: с самого рождения была одна. Поэтому ей приходилось особенно заботиться о себе.
— Но всё же мне повстречалось много людей, которые меня любят. Они — моё счастье среди несчастий. Так что то, с чем мы сталкиваемся сейчас и будем сталкиваться в будущем, не всегда плохо.
Урок биологии закончился, началась большая перемена. Е Цин, стоявший у окна, снял школьную форму и перекинул её через руку, вытер пот со лба.
Повернувшись, он бросил взгляд в сторону Чэн Вань.
Чэн Вань слегка помахала ему рукой.
Е Цин улыбнулся.
— Это твой парень? — неожиданно спросила Линь Сюань. — Очень красивый.
Лицо Чэн Вань мгновенно вспыхнуло.
— Нет, это мой старший брат! — поспешила она объяснить.
***
После биологии была большая перемена. Чэн Вань пошла с Линь Сюань в школьный магазинчик за перекусом.
Там было много народу, в воздухе витал запах одонов, а рядом с киоском с одонами стоял лоток с молочным чаем.
Чэн Вань захотела купить Е Цину что-нибудь попить, но не знала, предпочитает ли он минеральную воду, колу или молочный чай.
Она прикинула в уме и решила взять молочный чай — сладкий, тёплый; кто же его не любит?
Она заказала самый простой молочный чай с жемчужинами. Когда продавец подал ей напиток, Чэн Вань бережно взяла стаканчик и стала искать глазами Линь Сюань.
Линь Сюань ждала её у выхода. Чэн Вань уже собиралась подойти, как вдруг перед ней возникла высокая девушка. Она показалась знакомой — точно, подружка Ши Юйцзе, та самая компания, что в последнее время постоянно мелькала у неё перед глазами.
Девушка встала прямо перед ней. Сначала Чэн Вань не придала этому значения, но стоило ей попытаться обойти, как та снова загородила дорогу.
Чэн Вань удивлённо подняла на неё глаза. Та безэмоционально спросила:
— Ты Чэн Вань?
— Да, а что?
Девушка не ответила, а резко махнула рукой. Чэн Вань не успела ничего сделать — стаканчик с чаем упал на пол, треснул, и содержимое растеклось по плитке.
— Ты чего делаешь?! — нахмурилась Чэн Вань.
— А чего? Просто ты мне не нравишься.
Чэн Вань тоже взмахнула рукой и сбила у неё из рук стаканчик с одонами.
— И ты мне тоже не нравишься. Противная.
…
Чэн Вань сделала это инстинктивно, как кошка, на которую наступили — мгновенно проявив агрессию.
Неважно, была ли эта девушка подругой Ши Юйцзе или нет.
Просто пролитый чай казался ей потраченными деньгами и растоптанным вниманием, и это выводило её из равновесия.
Девушка замерла от неожиданности, потом фыркнула:
— Ого, характерец! Хочешь, найду кого-нибудь, кто тебя проучит?
— Если хочешь проучить — проучивай скорее, не тяни резину, — спокойно ответила Чэн Вань. — Я и правда не понимаю, чего вы всё время меня пугаете. То обед со мной собираетесь устроить, то за волосы таскаете, то ещё что-то… Может, я и не смогу с тобой справиться, но я точно не из тех, кого можно запугать.
К этому моменту вокруг уже собралась толпа зевак. Увидев, что девушка растерялась и молчит, Чэн Вань невозмутимо заказала ещё один молочный чай.
Линь Сюань вернулась и, увидев разлитый напиток и мусор на полу, подошла к ней:
— Ты что, поссорилась с кем-то?
— Не знаю, — ответила Чэн Вань. — Не то чтобы поссорилась… Просто какая-то психопатка внезапно опрокинула мой чай.
Линь Сюань впервые слышала, как Чэн Вань ругается, и это показалось ей странным. Значит, она действительно разозлилась.
Высокая девушка просто хотела немного подразнить Чэн Вань, но не ожидала сопротивления. Теперь, когда вокруг собралась публика, она не осмеливалась нападать — но и уходить с позором тоже не хотела. Поэтому бросила напоследок:
— Ты у меня ещё пожалеешь!
— Хорошо, поторопись, — ответила Чэн Вань, принимая новый стаканчик с чаем.
После ухода девушки толпа рассеялась.
Она обещала ему, что будет беречь себя. В этот раз она, кажется, сдержала слово.
Линь Сюань улыбнулась ей:
— Ты только что была очень крутой.
Ой, её даже похвалили за крутость!
Чэн Вань внутри ликовала, но внешне старалась не показывать вида. Подняв подбородок, она с важным видом произнесла:
— Ну, в целом нормально.
Чэн Вань сделала вид, что ничего не произошло, и направилась к выходу из магазинчика. По пути она встретила Ши Цзюньи, но Е Цина не было видно.
Она остановила Ши Цзюньи:
— Старший брат, передай это…
— Е Цину?
— …Да.
Он улыбнулся:
— Почему ты всё время ему что-то покупаешь?
Чэн Вань задумалась:
— Я купила ему этот чай, потому что он раньше угощал меня кофе.
— Понял, передам.
В тот день, вернувшись в класс перед последним уроком — классным часом, Чэн Вань вдруг вызвал классный руководитель и велел собирать вещи и немедленно ехать в больницу.
По выражению лица учителя было ясно, что дело срочное, и Чэн Вань занервничала.
— В какую больницу? — спросила она.
— Твой отец ждёт тебя у школьных ворот. С твоей мамой… случилось небольшое ЧП.
Чэн Вань, взвалив рюкзак на плечи, одна вышла за ворота школы. Е Цин смотрел с верхнего этажа, как она уходит, не зная, что случилось.
Весенний холод пронизывал до костей, ветер за окном выл, будто плакал, и врывался в класс. Лицо Е Цина побелело от холода, и только тогда он очнулся и закрыл окно.
Ши Цзюньи протянул ему молочный чай:
— С ней что-то случилось?
— Сегодня внизу, кажется, у неё возник конфликт с одной девчонкой, — рассказал Ши Цзюньи то, что видел.
Е Цину стало неприятно. Ши Юйцзе могла делать с ним всё, что угодно, но он не хотел, чтобы из-за него страдали другие. Однако в большинстве случаев он был бессилен перед злобой девчонок по отношению к другим девчонкам.
Чай, который Чэн Вань подарила ему, стоял на столе и остыл, но он так и не решился его выпить.
Последний урок был музыкальным — учитель включил фильм про Майдоу. Е Цин чуть не уснул.
Когда урок закончился, он, боясь, что Се Юй выпьет чай, тайком запер его в шкафу у задней стены класса.
Хотя Се Юй уже не сидел с ним за одной партой и в последнее время, по слухам, сам страдал от «травли» со стороны Хуан Янь, Е Цин всё ещё относился к нему с настороженностью. У того было слишком много хитростей, за которыми невозможно уследить.
После уроков они пошли в столовую.
Старшеклассникам давали на обед на пятнадцать минут позже. Е Цин уже набрал себе еду и ждал Янь Хэ. Та медленно подошла и молча села, явно в плохом настроении.
В последнее время Янь Хэ почти не ела — каждый раз едва прикасалась к еде.
Сидя в столовой, она долго молчала, плотно сжав губы.
Е Цин положил ей в тарелку немного своих блюд.
Она отложила палочки и остановила его:
— Не надо. Мне хочется отцовской еды.
Янь Хэ не испытывала недостатка в деньгах: помимо ежемесячного пособия от Е Хэнъу, её братья регулярно переводили ей деньги, боясь, что она будет жить впроголодь.
Но, несмотря на все эти средства, она выглядела так, будто ей всё равно плохо.
С тех пор как с отцом три года назад случилась беда, она каждый месяц переводила деньги той семье. Она никогда не жалела этих денег.
Мать из той семьи ни разу не связалась с ней первой. Янь Хэ не знала, оправился ли ребёнок, которого сбили машиной.
Об этом она никому не рассказывала.
Но Е Цин знал.
Он продолжал класть ей еду:
— Сейчас ты хоть умри с голоду — всё равно не отведаешь отцовских блюд.
Янь Хэ чуть не умерла не от голода, а от злости на него.
Пока они разговаривали, в столовую вошла Ши Юйцзе. Проходя мимо стола Е Цина, она окинула Янь Хэ взглядом с ног до головы и язвительно сказала Е Цину:
— У тебя, оказывается, много подружек.
Янь Хэ сначала не придала значения её словам, но, увидев высокомерное выражение лица девчонки, мгновенно похолодела и с силой хлопнула палочками по столу:
— Ты вообще кто такая?!
…Ничего себе, какая яростная.
Ши Юйцзе испуганно отступила. Сегодня она была одна и не осмеливалась на провокации.
На самом деле Ши Юйцзе была трусливой: она не решалась серьёзно тронуть Чэн Вань, боясь, что дело дойдёт до Се Юя. Хотя она и знала пару мелких хулиганов, её связи в школе и городе всё равно не шли ни в какое сравнение со связями Се Юя.
Се Юй, хоть и казался весёлым и беззаботным, на самом деле мог быть опасен, если его разозлить. Ши Юйцзе это прекрасно понимала.
Поэтому до сих пор она позволяла себе лишь словесные выпады.
Увидев, как та растерянно ушла, Янь Хэ даже не стала поднимать упавшие палочки. Она пристально смотрела вслед Ши Юйцзе:
— Почему она так говорит?
— Не знаю, — спокойно ответил Е Цин и успокаивающе добавил: — Не злись понапрасну.
Он поднял для неё палочки:
— Если не хочешь есть — не ешь. Се Юй ждёт тебя снаружи.
— ?! — возмутилась Янь Хэ. — Предал сестру? Да ты просто бесчувственный монстр!
Но, ругая его, она уже спешила к выходу, стуча каблучками.
***
В тот вечер Се Юй специально выбрал ресторан с нинчэньской кухней — раньше они там не бывали, и он не знал, насколько там аутентично.
В заведении почти не было посетителей. Янь Хэ сидела прямо, лицо её было ледяным.
Се Юй смотрел на неё:
— Почему ты никогда не улыбаешься? Я почти не видел твоей улыбки.
Янь Хэ ответила:
— От улыбок появляются морщины. Это ужасно.
— Но если не улыбаться, мышцы лица окаменеют.
Она нервно потёрла щёки:
— Пра… правда?
Се Юй хотел взять бутылку напитка, но решил сохранить приличия и налил себе немного вина в маленький бокал:
— А когда тебе весело, ты тоже не улыбаешься? Как ты это выдерживаешь?
— У меня нет ничего весёлого.
Это была правда — горькая и печальная.
У неё действительно не было радостных событий, поэтому и смеяться было не над чем.
Было лишь унижение жизни в чужом доме и боль одиночества по ночам.
Ей просто хотелось иметь свой собственный дом и тёплую, заботливую маму.
Откуда Се Юю знать об этом? Он ведь вырос в роскоши и заботе.
— Се Юйюй.
— …Да?
— Ты любишь своих родителей?
Се Юй кивнул, не понимая, к чему она клонит.
Янь Хэ подняла на него глаза и долго смотрела молча.
Когда он слегка сжал губы, родинка у уголка рта скрылась в ямочке. Его настроение казалось ни хорошим, ни плохим.
После долгого молчания он первым отвёл взгляд — не хотел видеть её грусти.
Янь Хэ опустила мокрые ресницы, и очертания мальчика напротив начали расплываться.
Се Юй выпил пару бокалов вина и почувствовал, как тело согрелось.
— Вино невкусное?
— Не невкусное, просто… — он хотел сказать «крепкое».
Янь Хэ уже налила себе бокал. Она взяла соломинку и начала пить.
Девушка плакала совершенно спокойно, без единого выражения на лице, только кончик носа слегка покраснел.
Если бы не слёзы, капавшие одна за другой, никто бы и не догадался, что она плачет.
Вкусно или нет?
Стоило отведать — и слёзы потекли ручьём.
Се Юй не понимал.
Янь Хэ, держа соломинку во рту, почти по капле втягивала вино.
— Сестра, посмотри на это блюдо… называется «тан ю мяо», — Се Юй указал на маленькую чашку с сиропом и улыбнулся. — В названии есть моё имя и твоё прозвище. Вместе звучит особенно мило.
Янь Хэ зачерпнула кусочек таро и положила в рот. Сладко, приторно.
В детстве у школьных ворот торговала этим старушка — две юаня за чашку. Отец каждый день покупал ей по одной на обратном пути домой.
Потом старушка перестала торговать, и отец больше не забирал её из школы. Этот сладкий вкус давно исчез из её памяти.
Она отложила палочки.
Возможно, она и так мало ела — ни одно блюдо не было тронуто.
Когда они выходили из ресторана, начал падать мелкий снежок.
Се Юй расплатился и увидел, что Янь Хэ стоит у двери растерянно.
— Пойдём, — подошёл он.
— У тебя есть зонт? — спросила она.
Се Юй опешил. Он впервые слышал, что под снег берут зонт.
Чёрт, зонта нет… Что делать?
http://bllate.org/book/3962/418008
Готово:
