Хорошо, что в холодильнике не оказалось ничего неподобающего. Разве что он был совершенно пуст — в холодильной камере валялась лишь грубо засунутая наполовину пустая бутылка красного вина.
Гу Чжун с облегчением выдохнул, а затем, как и планировалось, вышел из квартиры и на лифте спустился на подземную парковку.
По указанию Лянь Цзина водитель передал Гу Чжуну карту доступа, пароль от электронного замка, запасной ключ и ключи от машины.
Он сел за руль и тронулся с места, вернувшись примерно через час. Припарковался на выделенном Лянь Цзину парковочном месте в подземном гараже.
Уже собираясь выйти из машины, он увидел, как въехал черный автомобиль и остановился поблизости.
Это была машина Лянь Цзина.
Тогда Гу Чжун на мгновение замер. На пассажирском сидении лежали свежие овощи и другие продукты, которые он только что купил в супермаркете.
Через автомобильное стекло он увидел, как Лянь Цзин открыл дверь и вышел.
Тот непринужденно прислонился к боку машины, зажав между пальцами тонкую сигарету.
Опустив взгляд, он чиркнул зажигалкой — вспыхнул огонек, поджигая табак.
Несколько прядей растрепавшихся на лбу волос отбросили густую тень из длинных ресниц под глазами. Безупречные линии профиля на мгновение осветились резким красным огоньком тлеющего кончика сигареты, а затем расплылись и растворились в клубящейся белой дымке.
По нахмуренным бровям можно было догадаться, что этот человек сейчас раздражен и смертельно устал, однако то, как элегантно, неторопливо и размеренно он курил, почему-то совсем не вызывало у Гу Чжуна отторжения.
Хотя вообще-то он не выносил курения.
Видимо, именно поэтому Лянь Цзин никогда при нем не курил и тщательно скрывал эту привычку. До какой степени он скрывался и сможет ли Гу Чжун вынести это, оставалось для него большим вопросом.
Лянь Цзин затушил сигарету, бросил окурмок в урну, накинул пальто и собрался подняться наверх.
Подняв голову, он неожиданно столкнулся взглядом с Гу Чжуном, стоявшем перед машиной. В обеих руках тот держал по большому пластиковому пакету с логотипом близлежащего торгового центра.
Наверное, хотя Лянь Цзин редко бывал в тех местах.
Сквозь полупрозрачный пластик виднелась сплошная зелень — овощи и прочая снедь.
В голове Лянь Цзина на мгновение — редчайший случай — образовалась пустота.
Гу Чжун как раз шел к нему, и Лянь Цзин с запозданием подумал, что, должно быть, тот только что видел, как он курит.
Гу Чжун остановился в двух шагах от него, слегка качнул большими пластиковыми пакетами в руках и улыбнулся:
— Генеральный директор Лянь, вы разве не домой?
Глава 9. Первый день, годовщина
9.
— В чей дом? — переспросил Лянь Цзин.
— Разумеется, в твой.
— И что же ты задумал?
— Ужин приготовлю.
— Ты разве умеешь готовить?
— Разве в этом есть что-то удивительное? Мужчина за тридцать, живущий один, поневоле научится стряпать пару блюд, чтобы не умереть с голоду. Дай мне продемонстрировать свои кулинарные таланты... А...
Окончание фразы словно проглотили, оно оборвалось прямо в горле. Пока они разговаривали, Лянь Цзин уже подошел вплотную и без всякого предупреждения легко прижался к нему. Гу Чжун рефлекторно напряг руки, отчего пакеты в его ладонях издали тихое шуршание.
— Я сначала хотел подождать и посмотреть, что еще ты отчебучишь, — естественно и интимно положив подбородок на плечо Гу Чжуну, произнес Лянь Цзин. — Но от твоих выходок мне больше не хочется ждать. Что же делать?
— Позволишь мне тебя обнять? От меня, наверное, еще пахнет табаком, ты не против?
Почти сразу же Гу Чжун почувствовал исходящий от Лянь Цзина легкий запах табака. Горьковатый, едва уловимый, мягкий и совсем не едкий, он смешался с привычным для того мужским парфюмом с древесными нотами. И почему-то именно в этот момент в голове Гу Чжуна всплыл образ неторопливо курящего мужчины, из-за чего этот сигаретный запах полностью лишился в его глазах той вульгарной приземленности, приобретя взамен еще больше неописуемого, смутного притяжения.
Все-таки люди — визуальные существа: стоило внешней привлекательности перешапить некий предел, как те самые мнимые принципиальные отвращения казались легко и непринужденно сметенными этим мужчиной.
Или же Гу Чжуну стоило признать окончательно и бесповоротно: его порог терпимости на самом деле довольно высок — например, вовсе не обязательно быть столь отчаянным педантом, да и к мужчинам он, судя по всему, не испытывает полного отторжения.
Раз так, то и объятия его не смущают, и запах табака тоже.
Даже если бы смущали — разве он уже не позволил всему этому случиться?
Гу Чжун приоткрыл рот, но тут же захлопнул его.
Лянь Цзин с редкой игривой ноткой в голосе протянул:
— Даже если бы ты был против, я всё равно не хочу тебя отпускать.
— Настроение испортилось? — спросил Гу Чжун.
Лянь Цзин потерся щекой о его плечо и тихо ответил:
— Так себе. Просто устал.
Снова воцарилось молчание.
В тишине даже малейшее шуршание соприкасающейся одежды казалось бесконечно громким и отчетливым. Чужое тепло незримо просачивалось сквозь ткань, и это вынужденное нарушение личных границ с каждой секундой заставляло Гу Чжуна чувствовать себя все более неуютно.
Вдали зеленым светом горел указатель аварийного выхода, ручки пакетов впились в ладони до онемения, а в мерном ритме дыхания казалось всё громче и громче стучащее сердце.
Наконец Лянь Цзин отпустил его.
Они молча вошли в лифт плечом к плечу. Лянь Цзин окинул взглядом пакеты Гу Чжуна и подкинул тему для разговора, на которую тот мог легко ответить:
— Что ты купил?
Гу Чжун на секунду замер, приподнял пакеты и стал перечислять:
— Яйца, говядину, картофель, салат-латук, немного грибов, а помидоры выглядели не очень свежими, так что брать не стал...
— Что захочешь, то и приготовлю. Если всё это тебя не привлекает, я выпросил на кухне у соседнего западного ресторана кусок цельного стейка и специи. К тому же я уже заглянул на твою кухню — там всё снаряжение на месте. Могу попробовать приготовить что-нибудь из простейших европейских блюд.
— Тогда не буду ограничивать твой полк фантазии, — ответил Лянь Цзин. — У меня нет особых предпочтений в еде. Готовь на свой вкус.
— Хорошо.
Лифт поднялся прямо на этаж, и они вошли в апартаменты.
Переступив порог, Лянь Цзин на полшага опередил Гу Чжуна, подошел к деревянному шкафу для обуви в прихожей, наклонился и достал с самой нижней полки две пары мужских тапочек, одну из которых поставил перед готем.
Рука Гу Чжуна, уже потянувшаяся за одноразовым бахилом, зависла в воздухе. Глядя на четко очерченную линию поясницы Лянь Цзина, согнувшегося в три погибели, он с ехидством подумал: раз уж его собственный начальник ради ухаживания за мужчиной унизился до того, что лично подает тапочки, то эта его работа действительно стоит таких усилий.
Лянь Цзин выпрямился:
— Надевай эти. Добро пожаловать, заходи почаще.
Гу Чжун отрывисто кивнул, скинул туфли и обулся. Размер подошел идеально. Затем он, первым делом подхватив пакеты с продуктами, направился на кухню и поставил их на кухонный остров.
Лянь Цзин последовал за ним по пятам и остановился позади обеденного стола. На Гу Чжуне всё еще была та самая парадная рубашка, которую Лянь Цзин выбрал и прислал ему сегодня утром — серая в мелкую клетку, сдержанного матового блеска, с пуговицами на манжетах из темного агата. Облегающий шелк сидел на Гу Чжуне даже лучше и элегантнее, чем Лянь Цзин себе представлял.
Гу Чжун обернулся и позвал:
— Лянь Цзин.
— Мм? — Лянь Цзин лениво перевел взгляд. — Чего-то не хватает?
— Дома есть фартук? — Гу Чжун развел руки в стороны, демонстрируя свой наряд.
Одна только ткань этого костюма выглядела так, будто стоила целое состояние — скорее всего, это была та капризная вещь, которую можно было окончательно испортить одной упавшей каплей масла. Лянь Цзину-то было всё равно, а вот Гу Чжун еще не привык сорить деньгами.
Лянь Цзин кивком указал на шкафчик:
— Крайний справа шкафчик под всякую утварь, там лежит приготовленный горничной фартук, им еще не пользовались.
Приходящая уборщица наведывалась сюда дважды в неделю, и при желании Лянь Цзин мог попросить ее оставить хозяину квартиры готовый обед перед уходом, но сам он работал так много, что редко бывал дома в часы приема пищи.
Услышав это, Гу Чжун наполовину закатал рукава рубашки, подошел к хозяйственному шкафу и достал фартук.
Разумеется, фасон совсем не подходил для такого крупного мужика, как Гу Чжун: черный, с кружевной оторочкой и мелкими цветочными узорами по нижнему краю. Тем не менее, поймав прямой взгляд Лянь Цзина, Гу Чжун промолчал, натянул фартук, завел завязки за спину и ловко завязал узел.
Ленты оказались немного коротковаты, и когда он затянул их, на талии отчетливо обозначился узкий силуэт.
У Лянь Цзина не было извращенного желания наряжать Гу Чжуна в фартук, просто происходящее показалось ему забавным.
Гу Чжун действительно умел готовить, и даже очень ловко. Он выложил продукты из пакетов по одному и вымыл разделочную доску. Салат-латук разобрал по листочкам и промыл, картошку очистил, нарезал кусочками и замочил в воде.
Все этапы — от чистки и нарезки до включения плиты — выполнялись уверенно и без малейших заминок.
Плита в доме Лянь Цзина всегда служила лишь украшением, но теперь в руках Гу Чжуна она издала глухой звук, и вокруг конфорки заплясал кружок синего пламени.
Звук шкварчащего на сковороде раскаленного масла резко нарушил тишину, и тут же аромат зеленого лука и имбиря мгновенно заполнил это слишком просторное и стерильное пространство.
Гу Чжун высыпал горсть листьев салата и слегка порубил их лопаткой:
— Я не собираюсь тебя тратить. Лянь Цзин, раз ты устал после целого дня работы, иди как следует отдохни. Я позову, когда всё будет готово.
Лянь Цзин легко бросил «угу» и вышел.
Конечно, это было внове — сегодняшний Гу Чжун выглядел совсем иначе.
Очевидно, он замышлял нечто куда более опасное, чем отравление — например, попытаться растопить сердце генерального директора самым обычным домашним ужином.
А вот насколько эффективным окажется этот штурм, зависело исключительно от того, есть ли у директора Гу реальный талант и каков его кулинарный уровень. Когда Лянь Цзин, позванный Гу Чжуном, вернулся к обеденному столу и окинул взглядом угощение, он наконец отчетливо услышал, как в его груди прозвучал звонкий удар в закрытые доселе врата сердца.
Идеально разварившиеся кусочки картофеля, покрытые масляным блеском ароматные листья салата, золотистая яичная соломка в прозрачном грибном супе... Порции небольшие, ингредиенты самые обычные, но при этом всё выглядело аппетитно, источая манящий аромат в клубах пара, создавая ощущение простой, но сытной и уютной трапезы.
Гу Чжун принес последнее блюдо, всё еще не снимая фартук. Лянь Цзин сел, после чего Гу Чжун наконец снял фартук, тут же поставил перед ним миску с рисом и палочки для еды, а затем сел сам.
Он протянул Лянь Цзину палочки, зачерпнул для него полпиалы супа, поставил рядом с его рукой, положил в чашку кусок говядины и с улыбкой знаком предложил скорее попробовать.
Убедившись, что Лянь Цзин отведал еду и судя по выражению лица остался доволен, Гу Чжун взял собственные палочки. Не дожидаясь, пока Лянь Цзин заговорит, он произнес сам:
— Лянь Цзин, это всё, что я могу тебе предложить.
Столь легкодоступный проект стоимостью в миллиарды, роскошный особняк, отделанный золотом и яшмой, благородное происхождение по праву рождения — Лянь Цзин был гораздо «дороже», чем Гу Чжун мог видеть или предполагать. И чем дальше простиралась эта неведомая пропасть между ними, тем сильнее Гу Чжун чувствовал: недопустимо проявлять легкомыслие.
Более того, он совершенно не понимал, что именно этот человек нашел в нем, и гадал, не была ли вся эта игра в кошки-мышки очередной хитростью. Для Гу Чжуна всё это таило смертельную опасность при полном отсутствии козырей, постоянно балансируя на грани допустимого порога и заставляя мозг издавать пронзительные сигналы тревоги.
http://bllate.org/book/40024/5075966
Готово: