Готовый перевод The Great Detective's Beautiful Assistant / Детектив Гу и его прекрасный помощник: Глава 11

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Она открыла дверцу шкафа, где аккуратно рядами стояли стопки блокнотов, каждый из которых был снабжен четкой датой. Они были исписаны густым почерком и занимали весь шкаф целиком.

— Все это — дела, которые записывал мой отец.

Гу Луаньхуэй улыбнулся и слегка кивнул, его манеры и этикет были безупречны до последней детали:

— Большое спасибо.

Однако к этому моменту чары Гу Луаньхуэй в глазах Чжэн Цюйган уже несколько рассеялись; она лишь отвела взгляд и холодно бросила:

— Можете сами посмотреть.

Ци Фа подошел к краснодеревному книжному шкафу, невозмутимо оглядывая кабинет.

Помещение было огромным — просторнее всей квартиры, где он жил в детстве. Меблировка выполнена в классическом восточном стиле: стол и шкафы изготовлены из первоклассного красного дерева и украшены изящной резьбой с узором сплетающихся ветвей лотоса. С первого взгляда было понятно, что они стоят целое состояние.

— Вот только общая планировка источала какое-то необъяснимое чувство неуместности.

Глядя на убранство кабинета, Ци Фа в глубине души почувствовал смутные сомнения.

Неужели у Чжэн Модао... такой дурной вкус?

Хотя семья Ци Фа жила бедно, его отец происходил из интеллигентной семьи, и до упадка рода они успели повидать немало роскоши. С детства впитывая все это с малых лет, Ци Фа немного разбирался в тонкостях обустройства кабинета.

По всем канонам кабинет следовало располагать в укромном уголке усадьбы, ценя принцип «найти тишину в суете», чтобы в полной мере воплотить дзенское настроение изречения «закрыл дверь — и ты в глубоких горах».

Однако кабинет Чжэн Модао находился в самом центре второго этажа: стоило распахнуть дверь, как через проем перил открывался вид на вестибюль первого этажа и происходящее у входа. О какой приватности тут шла речь, не говоря уже о сосредоточенных размышлениях.

Более того, для кабинета табуированы излишне большие пространства; в чести была компактность по принципу «маленький, да удачный», а расстановка мебели требовала легкости и простора, оставляя место для полета мысли.

Но этот кабинет был не только пустым, но и со всех четырех сторон заставлен краснодеревными шкафами под завязку. Стоило сесть за рабочий стол, как в поле зрения попадали сплошные книги и папки с делами, наводящие на мысли об изнурительном труде среди бумаг. Вокруг ощущалось лишь давящее тесноту чувство, и где тут было искать атмосферу для безмятежного раздумья?

Еще больше Ци Фа озадачило то, что письменный стол стоял вовсе не у окна и не посередине комнаты, как положено по обычаю, а вплотную прижавшись к ряду шкафов из красного дерева. На нем красовалось массивное пресс-папье, сиявшее золотом и совершенно не вязавшееся с благородной и утонченной атмосферой, подобающей кабинету.

Кабинет — место, где строжайше запрещены золото, драгоценности и вульгарная мирская суета, а Чжэн Модао открыто, среди бела дня, выставил на стол чисто золотое пресс-папье?

Вот это-то и казалось Ци Фа неправильным.

Если верить словам Чжэн Цюйган, Чжэн Модао, даже находясь на высоком посту, не забывал напоминать себе о необходимости трудиться на земле, дабы помнить, как тяжко предкам далось создание семейного благополучия ценой мозолей и тяжелого труда, и являлся истинным патриотом, радеющим за судьбу страны.

Как мог столь человек быть настолько падким до роскоши и наслаждений?

Но на деле одежда Чжэн Модао стоила целое состояние, убранство кабинета отличалось предельной роскошью, что совершенно не вязалось с образом «бережливого и занимающегося самоанализом человека» и даже выглядело несколько фальшиво.

Станет ли человек, так жаждущий комфорта, своими руками возделывать поле? Неужели все эти разговоры о земледелии и патриотизме — лишь искусно созданная видимость?

Но если это так, как объяснить шрамы и огрубевшие руки Чжэн Модао?

...

Гу Луаньхуэй уже вытащил из шкафа блокнот, на обложке которого значилось: «Пятый год Республики».

Его кончики пальцев скользнули по страницам, он быстро отыскал нужное место, поднял взгляд и произнес:

— Это дело о хрустальной люстре-весах... Госпожа Чжэн, вам знаком этот случай?

Услышав это, Чжэн Цюйган покачала головой:

— Нет... В то время я еще училась в Оксфорде.

Гу Луаньхуэй кивнул, показывая, что понял. Ци Фа подошел ближе, и его взгляд упал на страницы блокнота.

Почерк Чжэн Модао был аккуратным и сильным, страницы — чистыми. В них четко излагалась вся предыстория дела, а заголовок был обведен в кружок: «Дело о вазе эпохи Южная Сун от двадцать четвертого сентября».

Единственное, что несколько удивило Ци Фа — почерк Чжэн Модао оказался не таким уж красивым. Хотя он был очень аккуратным и сразу видно, что писали его с усердием, но раз уж почерк уродлив, то как ни старайся, красивее он не станет.

Совсем не похоже на человека из семьи потомственных литераторов.

Впрочем, для красивого письма нужен талант, и Ци Фа не стал заострять на этом внимание, продолжая читать дальше.

«Пятый год Республики, судебное заседание от двадцать четвертого сентября. Суть дела: спор о праве собственности на имущество».

«Истец: Ло Лин, второе имя Чуанью».

«Пол: мужской».

«Возраст: сорок два года».

«Происхождение: купец из Цзянниня».

«Ответчик: У Дуань, второе имя Шицюй».

«Пол: мужской».

«Возраст: двадцать семь лет».

«Происхождение: третий сын генерального секретаря Финансового управления У Дэнхуэя».

Взгляд Ци Фа на мгновение задержался на имени У Шицюй.

Семья У — если выражаться старинным языком, одно из четырех великих семейств трех провинций Сунцзян.

Под четырьмя великими семействами подразумевались четыре клана крупных землевладельцев, пустивших корни в трех провинциях Сунцзян еще во времена династии Цин и сумевших после всех потрясений смут вовремя присягнуть на верность нынешнему инспектору Цзян До, что позволил им сохранить свои богатства и влияние:

Клан Лю, к которому принадлежала мачеха Гу Луаньхуэя Лю Чаочу; семья Гу, где состоял однокурсник Ци Фа Гу Наньсин; семья У генерального секретаря Финансового управления У Дэнхуэя, а также семья Ду, к которой принадлежал Ду Ди.

У Дэнхуэй, являющийся нынешним главой клана У, в молодости сколотил гигантское состояние на торговле, а впоследствии перешел на сторону Цзян До, заняв пост генерального секретаря Финансового управления и одновременно совмещая обязанности секретаря молодого маршала Цзян Цзо. Он обладал колоссальной властью в трех провинциях Сунцзян и по праву считался вельможей первейшей величины.

А его третий сын, У Шицюй, был известен на все три провинции Сунцзян как отъявленный повеса.

Что касается этого третьего молодого госпожи У, то до Ци Фа доходили слухи, число которых было поистине неисчислимо (включая, но не ограничиваясь следующим): «как-то раз он вместе с друзьями отправился развлекаться в веселый дом, да не рассчитал денег, так что ему пришлось делить постель с какой-то девицей на пару с четырьмя приятелями-шалопаями, да так разозлил хозяйку, что на утро та выставила всю четвёрку вон»; или вот еще: «проигравшись в пух и прах в игорном доме и не имея средств расплатиться, он в уплату долга поставил на кон официальную должность, которую для него выхлопотал собственный отец»...

Изнеженный гуляка, от которого совершенно нечего было ждать.

Ци Фа посчастливилось повидаться с этим третьим господином У пару раз... Можно сказать лишь одно: человек он и впрямь крайне ненадежный.

Но с другой стороны, каким бы нипутевым ни был У Шицюй, он оставался влиятельным и богатым молодым господином. Какой же зажиточный купец осмелился бы судиться с особой подобного покроя?

Ци Фа перевел взгляд на имя истца: Ло Чуанью.

...Незнакомо.

Взгляд Ци Фа опустился ниже, переходя к подробному описанию дела:

«Причина иска: истец Ло Чуанью заявил, что по поручению покупателя перевозил в провинцию Сунцзян антикварную вазу эпохи Южная Сун, но в пути был грубо остановлен ответчиком У Шицюем. Ответчик под предлогом того, что ваза является обычным ремесленным изделием, выплатил всего один серебряный доллар и силой забрал ее себе. Истец счел это несправедливым и обратился в суд с требованием обязать ответчика вернуть вазу и возместить убытки. Ответчик в свою очередь заявил, что торговая сделка между сторонами была полностью завершена, а истец просто передумал задним числом, занимаясь злонамеренным вымогательством».

«Ход расследования: спорным предметом по делу является ваза эпохи Южная Сун с резным узором цветков персика в оттенках селадона и белого. Истец утверждает, что данный сосуд принадлежал некогда первому министру Южной Сун Лу Сюфу и был предварительно заказан покупателем Ци Яньсе с внесением задатка. Узнав о существовании вазы, ответчик У Шицюй, желая преподнести подарок к юбилею своей бабушки, силой явился в дом и прибегнул к принудительной купле-продаже по крайне заниженной цене».

«Судебное решение: обязать ответчика У Шицюя в трехдневный срок возвратить истцу Ло Чуанью вазу эпохи Южная Сун с резным узором цветков персика в оттенках селадона и белого; обязать истца Ло Чуанью вернуть ответчику У Шицюю уплаченный за вазу один серебряный доллар; обязать ответчика У Шицюя выплатить истцу Ло Чуанью компенсацию в размере пятидесяти серебряных долларов».

Записи Чжэн Модао не отличались излишней подробностью, но все же обрисовывали канву дела предельно ясно: купец из Цзянниня Ло Чуанью перевозил для покупателя Ци Яньсе антикварную вазу, а по пути У Шицюй силой заставил его продать вещь по дешевке.

Будь на месте Чжэн Модао другой судья, он, пожалуй, побоялся бы мощи клана У, поспешно закрыл дело и заставил Ло Чуанью проглотить обиду в молчании. Однако Чжэн Модао выдержал давление, постановил вернуть вазу Ло Чуанью и взыскал компенсацию, отстояв имущество купца.

И тогда переполненный благодарностью Ло Чуанью преподнес Чжэн Модао эту хрустальную люстру-весы как символ «честности и справедливости».

Дочитав записи, Ци Фа не удержался и подал голос, в его тоне прозвучало легкое недоумение:

— Что за человек этот господин Ци Яньсе? Как у него хватило духу дать Ло Чуанью уверенность, позволившую судиться с молодым господином из клана У?

Стоило Ци Фа договорить, как он почувствовал, что на него устремилось сразу несколько пар глаз.

В глазах Гу Луаньхуэя читалось удивление и нотка игривого одобрения, взгляд Ду Ди излучал оценку и согласие, Чу Дунлю выглядел так, будто до него наконец дошло — озадаченное выражение «вот оно что», — да даже стоявшая у входа Чжэн Цюйган повернула голову, со сложным выражением глядя на него.

Оказавшись в кольце стольких взглядов, Ци Фа моргнул, его длинные ресницы дрогнули, словно крылья бабочки, а на лице появилось выражение растерянности:

— В чем дело? Почему вы все так смотрите на меня?

Гу Луаньхуэй приподнял бровь, и в его приподнятом тоне зазвучало пытливое любопытство:

— Маленький репортер, а ты сообразителен. С чего это ты вдруг решил, что за спиной Ло Чуанью обязательно кто-то стоял?

http://bllate.org/book/40028/5076365

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода