— Озвучка.
— Значит, у тебя в это время совсем не получится работать, — сказал Шэн Рухэн. — Нужно срочно вылечиться.
Пэй Лин больше не стал печатать, отложил телефон, устало прислонился к спинке стула и опустил взгляд.
На самом деле из-за смерти родителей он уже давно взял отпуск, и было неизвестно, сколько еще придется отдыхать. В его нынешнем состоянии браться за работу вообще не стоило.
Чжоу Юйбай с остальными принесли еду, и пока они обедали, Пэй Лин принял порцию лекарств.
Покончив с едой, Шэн Рухэн собрал мусор, чтобы выбросить его. Чжоу Юйбай ждал его у входа в процедурную, а заметив, что тот направляется к нему после уборки, качнул подбородком в сторону дальнего конца коридора: — Пойдем поболтаем?
Шэн Рухэн догадывался, о чем тот хочет спросить, но в душе немного беспокоился за Пэй Лина.
— Не переживай, СунЦн с ним, — сказал Чжоу Юйбай.
За обедом он уже рассказал Лян СунЦну, что Пэй Лин — это белая луна, в которую Шэн Рухэн безответно был влюблен много лет, поэтому Лян СунЦн естественным образом проникся к Пэй Лину вниманием.
Шэн Рухэн последовал за ним. Процедурная находилась на первом этаже, и в конце коридора можно было разглядеть небольшой садик на улице. Сейчас там вовсю палящее солнце косыми лучами заливало коридор.
— Вы как вообще? СунЦн говорит, Пэй Лин вчера утонул?
— Угу, вчера повстречались. — Шэн Рухэн не собирался ничего скрывать от Чжоу Юйбая, но о попытке самоубийства Пэй Лина говорить не стал, а лишь пояснил: — Он вчера попал в беду на море, а я как раз проезжал мимо и спас его.
— Тогда он весь промок насквозь, я волновался за него и хотел проводить домой, ну и сказал ему, что я тоже из седьмой школы, что мы знакомы.
— Проводить-то проводил, да уже поздно было, так что я остался у него переночевать. — Шэн Рухэн в двух словах обрисовал ситуацию. — А утром обнаружил, что у него жар, и привез в больницу.
Тон Чжоу Юйбая звучал несколько неопределенно: — Ну у вас и судьба, надо же так столкнуться.
— Угу. — Шэн Рухэн вдруг вспомнил кое о чем и спросил: — Ты не знаешь, какой храм славится чудесами? Я хочу вознести благодарность за сбывшуюся молитву.
— Какую еще благодарность? Разве ты не скептик в таких делах?
Шэн Рухэн ответил: — Вчера впопыхах помолился про себя, раз уж мое желание исполнилось, надо заехать и сделать благотворительное пожертвование на благовония.
Вознести благодарность, а заодно испросить для Пэй Лина радости и мира.
— В Храм Линьин, пожалуй, — сказал Чжоу Юйбай. — Говорят, он очень сильный.
Шэн Рухэн кивнул, решив отправиться туда через пару дней.
— Ты… — Чжоу Юйбай несколько секунд пристально смотрел на него со странной интонацией в голосе. — Я все эти годы старался при тебе не заводить о нем речь, боялся, что ты только справился с этим чувством, а память снова оживет. И ты правда все еще так сильно его любишь?
— В старшей школе действительно очень любил, — усмехнулся Шэн Рухэн. — Вчера даже видел во сне школьные годы, и ты в этом сне уговаривал меня признаться ему.
— А за последующие годы любовь, по правде говоря, уже не та. Время действительно стирает очень многое, к тому же это была лишь моя односторонняя страсть, и крутить ее в голове туда-сюда, сожалеть о чем-то — бессмысленно. К тому же ты сам знаешь, я попал сначала в молодежную, а потом в национальную сборную, все мысли были о тренировках да соревнованиях, было не до сердечных дел.
Шэн Рухэн неторопливо продолжил: — Но в глубине души я всегда считал его прекрасным, а все остальные на его фоне просто меркнут.
— Значит, ты так до конца его и не отпустил, в глубине души все еще любишь, просто посчитал этот роман бесперспективным и потому двигаешься дальше, только вот на всем пути тебе так и не встретился никто, кто заставил бы твое сердце биться сильнее, чем он, — заметил Чжоу Юйбай.
— Наверное, и не встретится. — Шэн Рухэн уставился на кружащиеся в лучах солнца пылинки, чувствуя, что его собственные сокровенные мысли похожи на эти пылинки: в обычные дни невооруженным глазом не разглядишь, но стоит озарить их лучам по имени Пэй Лин, как они взмывают в воздух, будто рожденные светом и существующие ради света.
— Когда я встретил его вчера, мое сердце забилось так же часто, как много лет назад.
— Он на самом деле не совсем такой, каким я его себе представлял, вернее, я тогда толком его и не знал, а все, что происходило с ним за эти годы, мне вообще неведомо… Так что отчасти он кажется мне чужим, — сказал Шэн Рухэн. — Но стоило ему заговорить, как меня будто перенесло в то далекое жаркое лето, и мне снова захотелось выложить ему всю свою любовь.
— Тут и любовь, и наваждение.
— Тогда познакомийся с ним заново. — Чжоу Юйбай с улыбкой хлопнул его по плечу. — Тогда не послушал моего совета признаться, теперь локти кусаешь, жалеешь?
Шэн Рухэн очень тихо выдохнул: — Угу.
И правда жалел. По-настоящему жалел о случившемся.
— Тогда начни с того, чтобы узнать его поближе, — предложил Чжоу Юйбай. — Если присмотришься и поймешь, что по-прежнему сильно любишь — добивайся, признайся. На этот раз не оставляй себе поводов для сожалений.
Когда Шэн Рухэн с Чжоу Юйбаем вернулись в процедурную, Пэй Лину как раз поставили еще одну капельницу.
Лян СунЦн бросил взгляд на Шэн Рухэн: — Осталась последняя капельница, медсестра принесла лекарства, одну дозу он уже выпил, не забудьте принять остальное после еды.
Чжоу Юйбай поинтересовался у Лян СунЦна: — Заглянем в кабинет вздремнуть? Днем еще вести прием.
— Идите отдыхайте, — сказал Шэн Рухэн. — Как-нибудь на досуге я угощу вас обедом.
Лян СунЦн усмехнулся: — Ради такого обеда тебе, Пэй Лин, придется поскорее поправляться.
Пэй Лин понятия не имел, каким образом он вдруг стал центральной фигурой в планах Шэн Рухэна и его друзей на совместный ужин. Проводив взглядом Чжоу Юйбая и Лян СунЦна, которые вышли из процедурной, он перевел на Шэн Рухэна недоуменный взгляд.
Шэн Рухэн перевел тему: — Я буду сопровождать тебя на капельницы все эти дни.
— Не нужно, не стоит меня утруждать, — машинально отказался Пэй Лин. — Я и так уже доставил тебе столько хлопот.
— Никаких хлопот. — Шэн Рухэн действительно очень сильно за него переживал и, подумав, добавил: — Это ведь я вчера настоял на том, чтобы отвезти тебя домой, из-за меня ты всю дорогу промерз на холодном ветру и заболел, так что я должен понести полную ответственность.
Пэй Лин слегка наклонил голову: — Разве в этом твоя вина?
Странно, ведь это у него слабое здоровье, это он бросился в море, промок с ног до головы и простудился… а Шэн Рухэн всю вину берет на себя…
Человек, который должен испытывать угрызения совести, кому должно быть стыдно — это он сам.
Это он ни на что не годен и умеет только доставлять людям неприятности.
Это он такой никудышный, из-за чего Лэн Цяохань и ушел от него…
— Разумеется, моя.
Голос Шэн Рухэна вернул его из пучины мыслей.
http://bllate.org/book/40034/5077293
Сказали спасибо 0 читателей