Фэн Линь поднял взгляд:
— Ты так боишься меня?
Ся Сюньцянь сжал пальцы в кулак:
— Нет.
Голос юноши дрожал.
Фэн Линь выглядел пугающе.
— Подойди, — услышал Ся Сюньцянь холодный голос Фэн Линя.
Ся Сюньцянь сделал шаг навстречу Фэню.
И внезапно почувствовал тепло на ладони.
Фэн Линь перехватил руку Ся Сюньцяня и прижал к своей талии:
— Расстегни сам.
Ся Сюньцянь послушно подчинился.
………………
Кровать в комнате была укутана легким ароматом листьев апельсинового дерева. Пальцы Фэн Линя коснулись головы Ся Сюньцяня, и тонкие пряди волос, словно дымка или туман, заскользили между его ладонями.
Фэн Линь посмотрел на след от зубов на своем запястье, а затем перевел взгляд на Ся Сюньцяня.
И впрямь доходяга.
От такого пустяка — и в обморок.
Фэн Линь натянул одеяло, укрывая Ся Сюньцяня, после чего с ледяным выражением лица поднялся с постели.
Когда он выходил во двор, дождь уже прекратился, но небо оставалось седым и пасмурным. Старый господин Ся стоял у дальней груши за пределами двора.
Фэн Линь подошел ближе. Увидев его, старый господин Ся вытянулся по струнке, однако на его лице читалась горечь, казавшаяся еще более мрачной, чем это небо.
Заложив одну руку за спину, Фэн Линь произнес:
— Как вы и хотели, теперь можете быть спокойны.
Фэн Линь никак не мог взять в толк: почему старый господин Ся так сильно переживает за этого своего младшего сына, что заранее прокладывает ему путь — будь то для виду или всерьез?
Переспали, в конце концов между ними завязалась какая-то связь.
После собственной смерти Фэн Линь будет приглядывать за Ся Сюньцянем.
Таков был замысел старого господина Ся.
Глупый и наивный.
Раздался голос старого господина Ся, в котором отчетливо слышалась дрожь:
— Врачи говорят, он не доживет до тридцати. Я просто хочу, чтобы ему жилось чуточку лучше. После моей смерти люди в особняке не станут его терпеть.
Тридцать лет…
Какая жалость,
— подумал Фэн Линь.
Старый господин Ся был прав: этот парень обречен прожить короткую жизнь, так что ему вовсе не обязательно таскать свое хилое тело по миру, цепляясь за жизнь изо всех сил.
Старый господин Ся говорил фразу за фразой, его голос звучал протяжно, а переполнявшие его эмоции выплескивались наружу.
— Он любит есть крабов, но эта пища холодная и сырая, так что в семье Фэн давайте ему их поменьше. Иногда он может вспылить, а если на два вопроса ничего не отвечает — значит, скорее всего, разозлился; купите что-нибудь из того, что ему нравится, и задобрите, тогда все пройдет.
— Если вы рассердитесь, не браните его ублюдком или кем-то в этом роде. Он не такой.
— Просто выделите ему небольшой дворик и давайте миску риса.
— Он очень послушный.
— Вам необязательно любить его, просто позвольте ему спокойно дожить вторую половину жизни.
Уголки губ Фэн Линя тронула равнодушная усмешка. Старый господин Ся наговорил ему много всего, но большую часть Фэн Линь даже не слушал.
Подумаешь, дармоеда приютить — больше он никогда не прикоснется к Ся Сюньцяню.
Фэн Линь любил ярких, пылающих диких лисиц, а к таким кошкам без единого когтя, как Ся Сюньцянь, он не испытывал никакого интереса.
— Как в последнее время здоровье? — внезапно спросил Фэн Линь старого господина Ся, и его резкие брови и глаза выглядели холодными донельзя.
— Старость не в радость, от силы полгода осталось. Я даже могильное место уже выбрал, — беззаботно отозвался старый господин Ся.
Фэн Линь тихо хмыкнул.
Сказав это, он направился к фамильному храму.
Старый господин Ся знал, что тот уходит.
Машина Фэн Линя затормозила, когда проезжала мимо старого господина Ся.
Фэн Линь опустил стекло и протянул небольшую коробочку:
— Подарок при встрече.
Старый господин Ся принял коробочку:
— Я передам ее ему.
Вскоре после отъезда Фэн Линя Ся Сюньцянь вышел из двора. Он выглядел несколько уставшим, но изо всех сил старался этого не показывать.
Ся Сюньцянь подошел к старому господину Ся:
— Поехали домой, папа.
Старый господин Ся протянул Ся Сюньцяню коробочку, что держал в руке:
— Это тебе от господина Фэна.
Ся Сюньцянь не взял ее, и тогда старый господин Ся сам сунул ее ему в руку.
Находясь в машине, Ся Сюньцянь открыл коробку. Внутри лежал серебряный браслет с вырезанными цветами помело.
На нем было выгравировано пожелание долголетия.
Долгой жизни и процветания в течение ста лет…
Какая насмешка.
Ся Сюньцянь взял серебряный браслет и слегка качнул его на руке, и тот издал мелодичный звон.
По возвращении в Особняк семьи Ся дома были все домочадцы — как раз к началу обеда.
В столовой царила оживленная атмосфера, но все это не имело к Ся Сюньцяню никакого отношения.
Бросив взгляд на обитателей дома, он не стал продолжать путь вслед за старым господином Ся, а сразу вернулся в свою комнату.
Стоило пройти дождю, как в комнате, где жил Ся Сюньцянь, неизменно появлялся странный запах; он проветривал ее несколько раз, но тот все никак не выветривался.
Ся Сюньцянь был презренным незаконнорожденным сыном, от которого все отвернулись. Он знал, что старый господин Ся боится, как бы после его смерти домашние не выгнали младшего сына на улицу.
Ся Сюньцянь учился смиряться со своей участью и в то же время учился сопротивляться судьбе.
После того дня Ся Сюньцянь продолжал влачить жалкое существование на чужой половине.
Когда члены семьи Ся приходили третировать его, он старался прятаться, а если не удавалось спрятаться — давал отпор, в худшем случае отлеживаясь в постели пару дней.
Пока старый господин Ся был жив, до убийства дело все же не доходило.
Но у любого высокого здания рано или поздно наступает день обрушения.
Полгода спустя старый господин Ся упал среди клумб с цветами на территории особняка и умер без всяких предзнаменований!
Глава 3. Его обещание
В тот день огромный Особняк семьи Ся засуетился сверху донизу: на дорожках нельзя было заметить ни единого отдыхающего слуги, карнизы крыш украсили белые шелковые ленты, а каменные львы у входа тоже сменили цвет.
Тяжелый глухой бой барабанов и гонгов провожал в последний путь хозяина Особняка семьи Ся, а трехдневные щедрые поминки сполна обеспечили старому господину Ся подобающее уважение после смерти.
Госпожа Цао запретила Ся Сюньцяню облачаться в траурные одежды из грубого белого полотна ради старого господина Ся.
Она заявила, что он этого не достоин.
Поздней ночью, когда все уже заснули, Ся Сюньцянь пришел в похоронный зал и простоял на коленях перед алтарем два часа.
Курительные благовония вились над головой, а дикий ветер задувал в ворота, заставляя белые шелковые траурные полотнища трепетать на ветру.
Ся Сюньцянь вовсе не испытывал страха: солнце, человеческие сердца — что из этого не страшнее могильной плиты?
Гроб старого господина Ся вынесли еще до рассвета, и Ся Сюньцянь плелся позади всю дорогу.
Когда он вернулся в Особняк семьи Ся, все его вещи были выброшены на улицу.
Тетради с рисунками, одежда и целый ящик книг — не выбросили только лекарства, которые он должен был принимать.
По словам Госпожи Цао, он не заслуживал принимать столь дорогое лекарство, а если хочет выжить — пусть идет торговать собой на сторону.
— Ты такой смазливый, лучше всего подходишь на роль содержанки какого-нибудь босса, так иди и продавайся!
— Стоит раздвинуть ноги, как повалят горы золота и серебра!
Земля была усеяна обломками и мусором, грязь смешалась с бумажным маковым крошевом, образовав подобие могильного холма.
Ся Сюньцянь поднял взгляд на парадные ворота Особняka семьи Ся: средь бела дня от этого места веяло такой удушающей тяжестью, что становилось трудно дышать.
Старый господин Ся умер, и Ся Сюньцянь изначально не собирался сюда возвращаться; тетрадки с рисунками все равно испачкались, так что он даже почувствовал себя свободнее.
Ся Сюньцянь наклонился и подобрал с земли маленькую коробочку.
Внутри лежал тот самый серебряный браслет, издающий мелодичный звон.
Он забрал только этот серебряный браслет.
Покинув Особняк семьи Ся, Ся Сюньцянь отправился на съемную квартиру, которую арендовал в городе.
Это заставило Ся Сюньцяня со всей очевидностью осознать: он не в состоянии прокормить себя сам.
В больнице ему рекомендовали более эффективные лекарства, но они стоили втрое дороже, и теперь он был не в силах купить даже самые обычные.
Он пытался найти несколько подработок, но причины увольнения везде были практически одинаковыми.
Работу, рассчитанную на час, он растягивал на полдня.
А остальное время суток уходило на то, чтобы варить снадобья и поддерживать в себе жизнь.
Месяц спустя Госпожа Цао узнала, где поселился Ся Сюньцянь.
В тот день она, очевидно, где-то выплеснула накопившуюся злость и явилась устраивать неприятности Ся Сюньцяню.
Дверь съемной квартиры со злобным стуком распахнулась — это была Госпожа Цао. Вид у нее был какой-то невменяемый, от нее за версту разило алкоголем.
— Паршивая шлюха! Почему ты до сих пор не сдохла?! — яростно проклинала она.
— Почему ты никак не сдохнешь?!
— Ты такая же дешевка, как и твоя мать!
Она ненавидела мать Ся Сюньцяня и еще больше ненавидела самого Ся Сюньцяня.
Напившись до бесчувствия, Госпожа Цао перевернула вверх дном все вещи в комнате Ся Сюньцяня, швыряя их на пол.
В конце концов шум привлек внимание полицейского участка.
Обоих доставили в изолятор временного содержания.
Вскоре подоспели родственники из семьи Ся, чтобы внести залог за Госпожу Цао; поскольку она часто имела дело с местными служащими, хватило пары слов, и обоих выпустили под залог.
http://bllate.org/book/40070/5083440
Готово:
