Готовый перевод My Brother Is Chased By All The Gods / Все боги шоу-бизнеса охотятся за моим братом: Глава 16

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Глава 29: Четвёртый мужской персонаж лишился роли.

Съёмочная группа программы «Солнечные выходные» с огромным предвкушением выпустила в эфир вторую серию, и в ответ рейтинги телепросмотров этого выпуска вознаградили их сторицей.

Продолжая события первой серии второго сезона, герои всё так же беззаботно и уютно проводили время на Лазурном берегу в Санье. Как и гости из предыдущих выпусков, появившиеся в этой серии Чжоу Цзиньчэнь и Ань Сюймо сначала были поражены красотой морских пейзажей, а затем быстро освоились в этой тёплой и гармоничной атмосфере.

Ань Сюймо, которого Тан Тан затащила посмотреть премьеру шоу, сидел с подносом в руках и ел говядину. Увидев всплывшие на телевизоре анимированные титры, он даже замедлил движение — так его поразило увиденное.

Он совершенно не мог понять... Ладно он сам, но почему съёмочная группа решила с помощью титров с тремя восклицательными знаками настойчиво придать ничего не выражающему лицу Чжоу Цзиньчэня вид искреннего восхищения пейзажами?

Сидевшая рядом Тан Тан уже давно ко всему этому привыкла. Съёмочная группа заботилась прежде всего об итоговом эфирном эффекте, а монтаж в развлекательных шоу вполне мог перевернуть всё с ног на голову и выдать выдумку за чистую правду.

— Расслабься, они просто используют вас, чтобы передать очарование местных красот. Если так преподнести тамошнюю природу, зрители прильнут к экранам с мыслями: «Ой, как сильно туда хочется!». Значит, манипуляция эмоциями удалась.

— Хм... я и раньше смотрел разные развлекательные шоу, — Ань Сюймо снова подцепил вилкой маленький кусочек говядины, — просто не ожидал, что между реальными съёмками и телевизионным эффектом может быть такая огромная разница.

— Это цветочки, ты погоди смотреть дальше, — Тан Тан раздобыла кое-какие слухи у Синь Цзымая и теперь вся была в предвкушении. — Дальше будет самое интересное.

Ишь чего удумали, этот Хань Мин и И Тяньмин вечно то открыто, то исподтишка пытались задеть Сяо Мо. Хэ-хэ, пусть теперь выпуск шоу покажет им, как надо себя вести!

Ранним утром на море стояла пасмурная погода, крики чаек разрезали экран. Съёмочная группа, по традиции обыграв шутку про дождливые выходные, под ароматный клубящийся пар рисовой каши дала старт новому дню. Трое участников, оставшихся дежурить дома, прибирались в комнатах и готовили обед, а Хань Мин тем временем взял двоих гостей и отправился на берег добывать еду. Глядя на этот знакомый распорядок, Ань Сюймо наконец-то вновь ощутил прилив воспоминаний о тех съёмках.

Впрочем, очень скоро он заметил новые отличия.

— Погодите-ка, не может быть... Хань Мин тогда специально дал тебе неверные указания?! — Тан Тан широко раскрыла глаза и с возмущением уставилась на экран. — Какой же он ничтожный человек! Меня тогда не было рядом, и я даже не думала, что с самого начала он был настроен против тебя.

Ань Сюймо смотрел на экран, испытывая лёгкое удивление. Он никак не ожидал, что съёмочная группа включит в эфир кадры, где Хань Мин инструктирует его по поводу поисков морепродуктов. Мало того, они смонтировали это вместе с моментом из первой серии, где гид объяснял правильную технику Хань Мину и И Тяньмину. Такое сопоставление сразу давало понять абсолютно всем, что Хань Мин намеренно солгал гостю. Ань Сюймо невольно почувствовал некоторое недоумение: разве Хань Мин не был постоянным участником «Чжоу Тянь»? Почему съёмочная группа решила специально выпустить в эфир такие кадры?

Он молча расправился с очередным кусочком говядины. Подумав о словах Тан Тан, он решил, что, возможно... это тоже был необходимый съёмочной группе эффект для шоу.

Напряжение сквозило не только в кадрах, но и в музыкальном сопровождении. После того как Хань Мин намеренно ввёл всех в заблуждение, оператор специально дал крупным планом серьёзное лицо кивающего Ань Сюймо. Не будь Ань Сюймо сам участником тех событий, он бы, пожалуй, и сам поверил, какому страшному давлению тогда подвергся.

Сам Ань Сюймо не видел в этом ничего особенного, зато сидевшая рядом Тан Тан злилась всё сильнее. Следующим в кадре шло сравнение Ань Сюймо, Хань Мина и Чжоу Цзиньчэня: усердно искавший что-то на берегу Ань Сюймо остался ни с чем, зато Чжоу Цзиньчэнь, которому вызвался помочь Хань Мин, собрал полную корзину даров моря.

— Хань Мин просто перегибает палку! — гневно хлопнула по столу Тан Тан. Ань Сюймо же молча отодвинул подальше другую тарелку со стейком, чтобы Тан Тан и мясо не пострадали от её порывов.

— Ничего страшного, — напротив, бедная и невинная жертва из телевизора сама принялась утешать Тан Тан. — Позже я нашёл большого омара.

Ань Сюймо заранее проспойлерил этот момент Тан Тан, но когда этот эпизод развернулся на экране, эффект оказался в десятки раз сильнее, чем от его короткой фразы. Съёмочная группа сначала использовала возглас удивления Ань Сюймо в качестве поворотного момента, дополнила его движениями остальных участников, которые тут же оглянулись, добавила несколько напряжённых смен планов под захватывающую фоновую музыку и в завершение показала крупный план самого омара.

Ань Сюймо: «...» Оказывается, пойманный им тогда омар был столь славным и грандиозным достижением.

И без лишних раздумий было понятно, какие эмоции этот кадр вызовет у зрителей. Тан Тан, не отрывая глаз, уставилась на экран, подавшись всем корпусом вперёд. Когда на экране появился крупный план омара, она переживала куда сильнее, чем сам Ань Сюймо, который на записи так осторожно снимал клешни омара.

— Сяо Мо, ты просто невероятен! Смотри-смотри, твой большой омар!

Ань Сюймо потёр лоб, чувствуя себя немного не в своей тарелке.

Впрочем, он прекрасно понимал, что именно такого результата и добивалось развлекательное шоу. Сюжеты похожи на горные пейзажи — они не любят ровных мест, и Ань Сюймо прекрасно это осознавал.

Просто его собственные эмоции в тот момент были далеко не такими бурными, и теперь, глядя на полностью вовлеченную Тан Тан, он ощущал некоторую разницу восприятия.

К тому же, если память ему не изменяла, следующим кадром должно было стать...

И действительно: после новой волны всплеска эмоций от истории с ключом к ингредиентам картинка сменилась моментом, где Чжоу Цзиньчэнь обрабатывает рану Ань Сюймо. Глядя на них двоих на экране, Ань Сюймо чувствовал, как стук собственного сердца отдаётся в груди, отзываясь глухим ударом за ударом.

Он медленно жевал зажатый в руке кусочек говядины, испытывая нахлынувшее и трудно сдерживаемое волнение. Несмотря на то, что с тех пор прошло немало времени, Ань Сюймо отчётливо помнил своё тогдашнее состояние.

Он боялся, что его плохая форма испортит съёмки, что он сделает что-то не так и совершит ошибку, боялся не суметь достойно показать свои чувства перед камерой, а из-за нехватки опыта всегда казался слишком зелёным...

Но сильнее всего он переживал из-за того, что, стоя рядом со старшим братом, не сможет выглядеть наилучшим образом.

Однако к облегчению Ань Сюймо, камера задерживалась на них двоих недолго — после оказания первой помощи кадр сразу сменился следующим эпизодом.

— Брат Чжоу такой заботливый, — с лёгким вздохом произнесла Тан Тан и повернулась к нему. — Каково это — соприкоснуться со своим кумиром лицом к лицу?

Ань Сюймо тихо кашлянул:

— Немного волнительно.

— Расслабься, — улыбнулась Тан Тан. — Впереди ещё много возможностей для совместной работы.

Камера быстро переключилась на сцену подготовки ингредиентов в доме. Тан Тан уже видела во время съёмок на площадке тот момент, когда Чжоу Цзиньчэнь длинным ножом удалял прожилки из креветок, но это ничуть не умаляло её восхищения им. Главным было то, что та сцена выглядела безумно красиво: Чжоу Цзиньчэнь делал самую обычную работу с продуктами так эстетично, что от этого невозможно было оторвать глаз.

Хронометраж каждого выпуска «Солнечных выходных» составлял около девятидесяти минут, в которые умещались съёмки двух дней, поэтому в эфир попали лишь самые яркие фрагменты. Пир из морепродуктов, танцы ради кокосов и прочие события первого дня заняли примерно шестьдесят процентов эфирного времени. После рекламных вставок с участием Янь Сяншэня и Чжан Чживея ночное звёздное небо над морем послужило переходным кадром между двумя сутками, следом за которым последовала небольшая кульминация, вновь пробудившая аппетит у зрителей:

Тот самый народный танец, который всех заставили танцевать посреди ночи в два часа.

Тан Тан присутствовала на ночных съёмках, и, честно говоря, она немного опасалась, что выступление Ань Сюймо покажется слишком бросающимся в глаза. Но, к счастью, после того как почву подготовило «Шоу танцевального мира», у зрителей уже не возникало сомнений в профессиональных способностях Ань Сюймо. Напротив, это стало прекрасным поводом для привлечения новых поклонников.

Работая над этим эпизодом, съёмочная группа не стала злоупотреблять вычурными приёмами постпродакшна — возможно, посчитав, что развитие событий и так было достаточно драматичным. Поэтому в эфир вышли кадры, просто и честно демонстрирующие выступление Ань Сюймо. Но на деле итоговый эффект от этого ничуть не пострадал. Чем проще и скромнее всё подавалось, тем ярче ненароком раскрывалось истинное, прочное мастерство Ань Сюймо.

Излишне откровенное, доведённое до абсолюта выражение может перечеркнуть всё своей избыточностью, в то время как случайно брошенный взгляд заставляет интересоваться ещё сильнее. Способностей Ань Сюймо для этого этапа было более чем достаточно: он продемонстрировал лишь малую толику своего мастерства, но сумел заставить зрителей домысливать остальное, вызвав тем самым ещё более сильное, идеализированное восхищение.

Даже Тан Тан не удержалась от вздоха:

— Сяо Мо, тебе действительно очень повезло. Сначала «Танцы» в качестве трамплина, а теперь подвернулась столь подходящая возможность проявить себя — даже случайный зритель проникнется к тебе симпатией.

Профессиональные навыки всегда были основой выживания артиста.

— Впрочем, если подумать, удача благоволит лишь тем, кто к ней готов. — Тан Тан повернулась к нему, с увлечением собираясь продолжить похвалу, но, взглянув на Ань Сюймо, тут же забыла, что хотела сказать.

Она ошеломленно уставилась на державшего тарелку со стейком Ань Сюймо, а когда её взгляд упал на пустую тарелку на столе, то намертво к ней прилип:

— ...Ты что, съел всю эту огромную тарелку резанной говядины?

Ань Сюймо честно кивнул:

— Угу.

— ...

На экране как раз шёл яркий момент с участием Ань Сюймо, но сам виновник торжества был полностью поглощен уничтожением говядины. Тан Тан даже не знала, стоит ли ей умиляться беспечности этого ребёнка или переживать из-за того, что он так много ест.

— Я знаю, что у тебя сейчас огромные нагрузки из-за тренировок по балету, но, Сяо Мо... эм, понимаешь, даже говядиной лучше не злоупотреблять, — попыталась выразиться как можно мягче Тан Тан. — Иначе появятся жировые отложения...

Ань Сюймо посмотрел на неё, потом на стейк в своей руке и послушно опустил тарелку.

— ...

Глядя на поведение Ань Сюймо, Тан Тан тут же ощутила укол совести и поспешила исправить ситуацию:

— Ничего-ничего, сегодня не страшно, тем более у тебя вечером ещё дополнительные занятия, сначала поешь как следует.

Раз уж Сяо Мо каждый день так долго тренируется, да к тому же питается строго по разрешённой диете, а его вес и процент жира в организме постоянно контролируются... Даже если он съест чуть больше обычного... должно быть... ничего страшного?

Менеджер молодой звезды принялась с тревожными мыслями планировать будущие доходы своего подопечного. Ей нужно было помочь парню заработать побольше денег и отложить их: другие артисты с лёгкой руки скупают недвижимость, машины и люксовые брендированные вещи, а вот у их подопечного... главная проблема — это еда.

Головная боль.

-

После выхода в эфир второй серии второго сезона «Солнечных выходных» реакция зрителей оказалась ещё более бурной, чем рассчитывала съёмочная группа.

Первой информационной бомбой стало универсальное мастерство Чжоу Цзиньчэня. Это было не первое реалити-шоу в карьере Чжоу Цзиньчэня, но впервые он продемонстрировал своё очарование в быту. Сам Чжоу Цзиньчэнь редко выставлял напоказ личную жизнь, и вокруг него ходило множество самых разных домыслов. Но даже самые преданные и верные старые фанатки не могли предположить, что их старший брат Чэнь сам! Стал! Мыть! Посуду!

О боже, может ли что-то быть привлекательнее мужчины, у которого освоен навык мытья посуды? Особенно если у этого мужчины лицо Чжоу Цзиньчэня.

Стоило второй серии «Чжоу Тянь» выйти в премьерный эфир на Телевидении Зеленого Города, как фанаты в Вэйбо уже стояли на ушах. Удаление прожилок из креветок и мытье посуды превратились в два новых локальных мема, и даже те поклонницы, которые свято верили, что они вовсе не фанатки-воздыхательницы, начали массово сдавать позиции. Одна популярная фанатка с сотнями тысяч подписчиков даже сменила ник на «Тарелка господина Чжоу». Не прошло и двух часов, как креветки и тарелки успешно вырвались на второе место среди тегов, связанных с Чжоу Цзиньчэнем.

«Раньше я думала, что самый прекрасный сон, о котором можно мечтать — это пожелать доброго утра брату Чэню. Теперь я поняла: самое прекрасное — это смотреть, как брат Чэнь моет посуду».

«Господин Чжоу умеет не только мыть посуду и чистить креветки. Судя по тому, как ловко он с этим справляется, его кулинарные навыки наверняка тоже на высоте. Разве этот мужчина не безумно притягателен? Оставьте же хоть немного шансов остальным!»

«Объявляю о своём выходе из фэндома чисто визуальных поклонниц брата Чэня. С этого момента я — креветочная фанатка брата Чэня! Бип, выдайте мне креветочную карту».

«Что такое креветочная фанатка? Звучит так аппетитно... А я ведь пыталась держать себя в руках, чтобы не выглядеть слишком голодной. Но если отбросить всё остальное, я так хочу, чтобы в следующий раз брат Чэнь снялся в роли примерного семьянина. Ну или днём — примерный семьянин, а ночью — наёмный убийца, хотя бы с двойным дном, лишь бы там были сцены, где он готовит! Ради этого я готова сходить в кинотеатр раз десять!»

Помимо Чжоу Цзиньчэня, чья популярность достигла пугающих высот, невероятно ярко проявил себя и Ань Сюймо. Чего поклонники парня никак не ожидали, так это того, что мальчик, который блистает на сцене и на танцполе словно абсолютный центр вселенной, в реальной жизни обладает столь замкнутым и застенчивым характером!

Ранее в закулисных материалах «Шоу танцевального мира» тоже проскальзывали кадры с Ань Сюймо, но он не был ни звёздным гостем, ни чьим-то протеже, за которого заплатили ради рекламы. Съёмочная группа изначально не предполагала, что он станет настолько популярен, поэтому, даже перерыв все архивные материалы, им не удалось наскрести много кадров с Ань Сюймо.

Совсем другое дело — «Солнечные выходные». Там во всей красе демонстрировались истинные характеры гостей. В повседневной жизни Ань Сюймо носил простую свежую белую футболку, его лишённые сложной укладки волосы выглядели настолько мягкими, что это бросалось в глаза с экрана. На него хотелось смотреть и смотреть, а сам он казался до того послушным, будто только что вернулся из школы с рюкзаком за плечами старшеклассник.

Добавьте к этому тот кадр, где пока Чжоу Цзиньчэнь моет посуду, перепугавшийся и запутавшийся во всём Ань Сюймо послушно стоит рядом и наблюдает — это зрелище просто будоражило кровь.

Поскольку раньше о нём было мало что известно, внутри фэндома Ань Сюймо существовали две основные группировки. Часть фанаток считала, что в обычной жизни Ань Сюймо дерзкий и напористый парень — поводом служила его невероятная энергетика на сцене, а доказательством — страстный танец из «Шоу танцевального мира».

Другая же часть поклонниц была уверена, что Ань Сюймо — послушный и милый котёнок. Основанием являлась его неизменная вежливость с людьми за кулисами, о которой не раз упоминали участники «Танцев». А в качестве доказательства, если даже не брать в расчет гифку с кошачьими ушками, набравшую десятки тысяч репостов, разве само лицо Ань Сюймо не было лучшим аргументом?

Но после выхода в эфир «Солнечных выходных» лагерь любителей «милых котят» сметливым осенним ветром смёл позиции «дерзких парней», и те потерпели сокрушительное поражение, дружно переметнувшись в стан оппонентов.

Помимо старых фанаток, новые поклонницы, привлечённые шоу, мирно и дружно пришли к консенсусу со старым составом, очень быстро утвердив абсолютным большинством голосов вопрос с фанатским титулом, висевший в воздухе до этого — отныне фэндом Ань Сюймо единогласно именовался «кальмариками».

Коты и рыбы — идеальное сочетание.

В одночасье в комментариях и репостах на официальной странице «Чжоу Тянь» и в личном блоге самого Ань Сюймо фанаты дружно выстроились в очередь, чтобы «потискать Сяо Мо». Официально сформировалось сообщество виртуальных родителей Сяо Мо, и многие участницы прямо сменили аватарки на фотошоп-мем: лицо одного круглого птенца страшно утягивало другое круглое тельце, а внизу красовалась подпись: «Мо-зай, дай хоть разок тиснуть».

Пока фэндомы Чжоу Цзиньчэня и Ань Сюймо бурно праздновали победу, один конкретный человек привлёк к себе всеобщее внимание обеих групп.

Речь шла о Хань Мине, который в первый день сбил с толку Ань Сюймо неверными инструкциями, а на второй день нарочно пытался ухватить Чжоу Цзиньчэня за руку во время выполнения задания.

Запланированный постоянный участник И Тяньмин по ряду причин выбыл из проекта начиная с третьего выпуска, и кадры с ним во второй серии изрядно потрепали при монтаже. Костяком «Солнечных выходных» изначально оставались Янь Сяншэнь и Чжан Чживей, а среди новых молодых постоянных участников популярность Хань Мина была значительно выше, чем у И Тяньмина, к тому же И Тяньмин позиционировался как комедийный актёр, так что преданных фанатов у него было совсем мало.

Помимо пары-тройки возмущённых комментариев от фанатов под официальным постом «Чжоу Тянь», это не вызвало особого шума. Обычные зрители, смотревшие шоу, даже не подозревали, что И Тяньмина заменили на середине сезона, наивно полагая, что второй сезон «Солнечных выходных», как и первый, держится только на Янь Сяншэне и Чжан Чживее.

На фоне того, как присутствие И Тяньмина практически сошло на нет, поступки Хань Мина стали ещё более очевидными.

Если говорить о накопленной ненависти, то фанаты Ань Сюймо, безусловно, ненавидели Хань Мина сильнее — ведь его намеренно неверные подсказки заставили Ань Сюймо долго и изнурительно искать добычу и в итоге едва не вернуться ни с чем.

Но на практике главной ударной силой, обрушившейся на Хань Мина, стали поклонницы Чжоу Цзиньчэня.

В отличие от фанатов Ань Сюймо, только что определившихся со своим прозвищем, титул поклонниц Чжоу Цзиньчэня закрепился за ними очень давно. Чжоу Цзиньчэнь, дебютировавший пять лет назад, обладал огромной армией преданных и верных поклонниц. В силу характера самого Чжоу Цзиньчэня и того факта, что его основным занятием были съёмки в кино, его фанаты обычно придерживались принципа вариться в собственном соку, отличались невероятной скромностью и изо всех сил старались поддерживать безупречную репутацию кумира в глазах широкой публики.

Но обычная скромность вовсе не означала слепую мягкотелость: в критический момент их боеспособность полностью соответствовала их уникальному названию — «Цзинъивей» (Личная гвардия).

Хань Мин угодил аккурат в самую больную точку «гвардейцев»: он попытался в одностороннем порядке сблизиться с Чжоу Цзиньчэнем, хотя сам Чжоу Цзиньчэнь вовсе не горел желанием подыгрывать. Вдобавок ко всему, давным-давно заложенный пороховой погреб в виде смутных слухов о прошлых скандалах Хань Мина, связанных с Чжоу Цзиньчэнем, наконец дождался искры. Хотя Чжоу Цзиньчэнь был актёром, среди фэндома наибольшей боевой мощью неизменно обладали именно фанатки-воздыхательницы. И самую большую часть его фэндома составляли как раз чистокровные фанатки, влюблённые в него как в мужчину.

Чжоу Цзиньчэнь никогда не попадал в любовные скандалы, и поклонницы прекрасно знали, что он терпеть не может подобный пиар. И вот теперь кто-то посмел бросить вызов этой абсолютной запретной зоне! Если бы они промолчали и в этот раз, то зачем тогда копить воду под высоким давлением — чтобы фонтаны пускать?

Не успели фанаты Ань Сюймо пойти в атаку на Хань Мина за его злонамеренную травлю, как поклонницы Чжоу Цзиньчэня развернули на различных социальных платформах масштабную карательную войну «объявления войны». Хань Мин, будучи молодым айдолом трёх лет от роду с за плечами всего одним сольным концертом, тоже имел армию фанатов. Но вот их возможности совершенно не шли ни в какое сравнение с мощью поклонниц Чжоу Цзиньчэня — не говоря уже о боевом духе, простая численность фэндома превращала это противостояние в абсолютный разгром.

Эта грандиозная битва фэндомов продлилась всего сутки. На второй вечер после выхода программы студия Хань Мина была вынуждена выступить с официальным заявлением, уверяя общественность, что их артист вовсе не желал проявлять неуважение к господину Чжоу Цзиньчэню. По идее, публикация заявления должна была немного сгладить углы, но не прошло и часа после его появления, как один из сотрудников студии Хань Мина с фейкового аккаунта в Вэйбо повздорил с фанатками Чжоу Цзиньчэня, прямо заявив: «Кого бы вы ни травили, Чжоу Цзиньчэнь на вас точно никогда не женится».

Эта медвежья услуга окончательно столкнула Хань Мина в огненную яму.

Ли Сюцин к тому моменту уже перевели на другую должность, а Синь Цзымай придерживался позиции: «Я слушаю всё, что вы говорите, но делать ничего не буду». Ресурсы, доступные Хань Мину, резко пошли на спад, а прибавьте к этому нападки со стороны других артистов, у которых он в прошлом отнимал контракты — и не прошло и двух дней, как Хань Мин потерял три рекламных контракта, его страницу в Вэйбо забросали гневными комментариями поклонники Чжоу Цзиньчэня и Ань Сюймо, а следы его собственных фанатов просто утонули в этой волне.

Ещё более драматичным стало то, что один из артистов, у которого Хань Мин в своё время увёл лакомый кусок, выложил видео со съёмочной площадки одного из прошлых фильмов с участием Хань Мина. Ролик не только обнародовал график съёмок, доказывающий, что Хань Мин, будучи второстепенным персонажем, пользовался услугами трёх дублёров, но и запечатлел момент, как он публично толкает молодую актрису прямо на площадке.

Когда рушится стена, все подталкивают её, тем более что эта стена изначально была склеена из бумаги.

В конечном итоге ситуация переросла масштаб конфликта между Хань Мином, Чжоу Цзиньчэнем и Ань Сюймо. Хань Мин пробился наверх исключительно за счёт отнятых у других ресурсов, и теперь весь его чёрный пиар с момента дебюта вытащили на свет божий. Два его бывших напарника по первой музыкальной группе, которых он когда-то выкинул за бортом, тоже выступили с публичными обвинениями, осудив его прошлые поступки. Хештег #ХаньМиньПроваливайИзШоубизнеса# снова и снова взмывал на верхние строчки поисковых систем, и самому Хань Мину пришлось отменить все ближайшие публичные мероприятия.

В конце концов съёмочная группа «Чжоу Тянь» удалила из Вэйбо все рекламные материалы с сольным участием Хань Мина, а его последний гастрольный сольный концерт, который должен был состояться со дня на день, объявили отложенным на неопределённый срок. Что касается остальных рекламных контрактов, мероприятий и совместных проектов — все они также были разорваны один за другим.

Всего за одну неделю ситуация вокруг Хань Мина наглядно продемонстрировала, что такое пропасть между небом и землёй.

К моменту выхода третьей серии «Чжоу Тянь» кадров с Хань Мином в эфире практически не осталось. Фанатки Чжоу Цзиньчэня тоже официально свернули фронт и вернулись к мирной жизни, где можно просто мыть тарелки и чистить креветки.

Пройдя через это испытание, поклонницы Чжоу Цзиньчэня и Ань Сюймо обзавелись удивительной связью. Из-за появления в одном шоу между фанатами неизбежно возникали трения того или иного масштаба, но благодаря общему врагу «гвардейцы» и «кальмарики» неожиданно превратились в боевых товарищей, прошедших огонь и воду.

Об этих баталиях своих фанатов Ань Сюймо слышал по большей части из рассказов Тан Тан. После выхода шоу его аккаунт в Вэйбо вновь пережил стремительный прирост подписчиков, а частоту публикаций постов раз в две недели по приказу Тан Тан сократили до одного раза в семь дней.

Однако сейчас Ань Сюймо волновали вовсе не те плоды, что принесли ему эфиры «Чжоу Тянь». Настоящей причиной его бессонных ночей стал предстоящий кинокастинг.

Ещё месяц назад Ань Сюймо приступил к систематическим занятиям балетом. До этого он занимался многим понемногу и пробовал себя во всём, но поскольку по сюжету фильма его персонаж был профессиональным артистом балета, ему требовалось подтянуть техническую сторону.

Уроки балета организовала Тан Тан, и Ань Сюймо не стал расспрашивать лишний раз, поэтому он даже не догадывался, что этого первоклассного преподавателя балета Тан Тан выделил Синь Цзымай. Помимо танцевальной практики, Ань Сюймо неустанно работал над растяжкой: балет предъявляет строжайшие требования к гибкости поясницы исполнителя, и хотя у самого Ань Сюймо были прекрасные природные данные, без упорных тренировок обойтись не удавалось.

Помимо гибкой спины, к телу танцора балета предъявлялись суровые требования. Сложные прыжки и поддержка партнёрши требовали солидной физической базы, однако сценический образ при этом обязывал танцовщица-мужчину избегать излишне рельефной мускулатуры, способной испортить визуальное впечатление. Ань Сюймо сосредоточился на силовых тренировках для ног и поясницы, избегая упражнений на верхний плечевой пояс, и при этом продолжал регулярно заниматься йогой. К счастью, на этот раз Тан Тан не стала пичкать его сомнительными фитнес-обедами, а кормила строго по предписаниям преподавателя — по ограниченному ассортименту, но без ограничений в объеме, что и позволяло Ань Сюймо черпать силы для всех этих нагрузок.

Месяц спустя Ань Сюймо встретился с Чжан Чживеем на мероприятии компании Цзиньдянь. Тот специально попросил его остаться после завершения официальной части, чтобы они могли с глазу на глаз обсудить предстоящий кастинг.

После окончания мероприятия Ань Сюймо и Тан Тан вместе ждали Чжан Чживея в условленном кафе. Чжан Чживей немного задержался, так как обсуждал дела с другими людьми. Когда он наконец прибежал, Тан Тан спросила его о предпочтениях и отправилась к стойке сделать заказ.

В полузакрытой кабинке остались только Ань Сюймо и Чжан Чживей. Чжан Чживей поправил позу и обратился к нему:

— Как продвигаются тренировки по балету?

Ань Сюймо ответил:

— Учитель говорит, что в целом проблем больше нет.

Чжан Чживей кивнул: он всегда был доволен старанием Ань Сюймо.

Ань Сюймо немного помедлил, но всё же произвел:

— Большое спасибо вам за эту возможность. Извините, что доставляю столько хлопот и так заботитесь обо мне.

Чжан Чживей отмахнулся. В молодости он тоже был горяч, но с годами накопленный жизненный опыт постепенно превратился в спокойную мудрость. Он улыбнулся:

— К чему такие церемонии? Твоя мама в свое время столько о мне заботилась, к тому же она специально...

На полуслове он осекся. Ань Сюймо поднял на него взгляд и услышал:

— Эй, Сяо Мо, у тебя воротник заломился, вон с правой стороны. Да, подерни его.

Услышав это, Ань Сюймо попытался нащупать воротник. Сам он не мог разглядеть, как тот выглядит на самом деле, но Чжан Чживей тут же бросил «готово». На самом деле Ань Сюймо так и не понял, в каком состоянии был его воротник пару секунд назад.

Чжан Чживей непринужденно продолжил:

— Всё это пустяки, не стоит и упоминать.

Ань Сюймо прикусил губу. Тан Тан еще не вернулась, и он тихо и быстро спросил:

— Вы были уверены в этом с самой первой встречи? Это дело...

Чжан Чживей усмехнулся в ответ:

— Разве в таком деле можно ошибиться? Ты что, никогда не видел фотографий своей мамы в молодости?

Ань Сюймо нахмурился. Он действительно никогда их не видел и по-прежнему не до конца понимал такую заботу со стороны Чжан Чживея.

Чжан Чживей, казалось, почувствовал настроение Ань Сюймо, но его собственная реакция оказалась совсем не такой, какой представлял себе юноша. Он сцепил пальцы в замок, соединив большие пальцы вместе:

— Сяо Мо, я знаю, что вы, молодежь, не любите нравоучений, но со временем многое поймешь. Родители всегда желают добра. Разве есть такие проблемы, которые нельзя спокойно сесть и решить?

Говоря это, он снова завел речь о собственном ребенке, рассуждая о том, что сердца всех родителей в мире бьются одинаково. Ань Сюймо слушал его как в тумане: смутно чувствуя, что что-то здесь не так, но никак не мог уловить суть.

Как раз в этот момент вернулась Тан Тан с кофе, и Чжан Чживей прервал разговор. Раздав стаканы, он сделал небольшой глоток и уже собирался что-то сказать, как вдруг зазвонил лежавший рядом телефон.

Чжан Чживей бросил взгляд на экран и улыбнулся:

— Какое совпадение, как раз тот самый второй режиссер, что отвечает за кастинг.

Он не стал скрываться от Ань Сюймо и прямо ответил на звонок. Поскольку они сидели очень близко, Ань Сюймо, даже не пытаясь прислушиваться, отчетливо слышал голос из трубки.

Голос на том конце казался встревоженным. Обменявшись парой дежурных фраз, собеседник сразу перешел к делу:

— Старина Чжан, нужно кое о чем тебе рассказать. Ма Цзэчи только что заходил и обмолвился, что какой-то инвестор собирается лично прийти посмотреть на процесс отбора. Судя по его словам, похоже, они хотят устроить подножку заранее.

Чжан Чживей нахмурился, и в груди тут же зародилось недоброе предчувствие:

— А что именно сказал Ма Сяо? На какую позицию нацелился этот человек?

Ань Сюймо сидел напротив, а голос второго режиссера от волнения стал еще выше на полтона. От прозвучавшего худшего из ответов аромат кофе на столе мгновенно растерял всё свое тепло.

— Айя, да на ту самую роль четвертого мужчины! Про которую ты говорил Старшему Ма — тот самый балерун!

Лицо Чжан Чживея мгновенно стало суровым:

— Что именно сказал Ма Сяо? Кто-то хочет назначить человека в обход всех?

Второй режиссер на том конце вздохнул:

— Я не стал расспрашивать подробнее. Он лишь упомянул, что спонсоры пришлют своих людей, и в день кастинга те будут ходить вместе с отборочной комиссией. Судя по тому, как это прозвучало, дело явно нечисто.

— В каком положении кастинг находится сейчас? — нахмурившись, спросил Чжан Чживей. — Кто в итоге принимает окончательное решение? Старший Ма участвует?

— Сейчас всех разделили на три группы. Старший Ма отвечает за самые важные роли, а отбором на остальные занимаются две другие группы. После нескольких туров они отберут подходящих кандидатов и покажут Старшему Ма, — пояснил второй режиссер. — Тот танцор балета как раз относится ко второй категории. Боюсь, приедут люди от инвесторов, специально выберут пару бездарностей, чтобы те оттеняли нужных им людей, а потом отправят списки Старшему Ма. Разве результат тогда не будет очевиден?

В конце концов, это была не главная роль. До тех пор, пока подосланный человек обладает хоть какими-то данными, режиссер и продюсер не будут настолько глупы, чтобы идти наперекор инвесторам. К тому же, если говорить на чистоту, Ань Сюймо попал в поле зрения этой картины исключительно благодаря связям Чжан Чживея, и у последнего сейчас не было никаких оснований возмущаться тем, что инвесторы лезут без очереди.

— Я понял. Большое спасибо, что предупредил, — Чжан Чживей потер переносицу. — Я что-нибудь придумаю. На самой площадке мне еще придется побеспокоить тебя, рассчитываю на твою помощь. В следующий раз буду в S-сити — с меня ужин.

Собеседник на том конце телефона еще раз вежливо попрощался, пообещав выходить на связь при появлении новостей, после чего повесил трубку. Чжан Чживей тяжело выдохнул и с мрачным видом посмотрел на погасший экран телефона.

Ань Сюймо неуверенно произвел:

— Я доставляю вам хлопоты. Может быть, это дело...

Чжан Чживей отмахнулся от Ань Сюймо, голос его звучал довольно ровно:

— Не переживай. Твой дядя Чжан повидал на своем веку столько штормов, неужели не справится с такой мелочью?

В сравнении с получением самой роли Ань Сюймо гораздо больше переживал из-за того, что доставляет людям неудобства. Он совершенно не умел отвечать на чужую доброту и постоянно чувствовал себя обязанным из-за подобных долгов.

Однако слова Чжан Чживея были не просто пустой вежливостью. Он быстро разобрал всю ситуацию вместе с Ань Сюймо:

— Сяо Мо, когда я порекомендовал тебя, дело было не только в моих отношениях с твоей мамой. Я читал сценарий у Старшего Ма: у этого танцора не так много экранного времени, но роль очень яркая. К тому же требования к персонажу словно созданы специально под тебя. Упусти ты эту роль или она тебя — в конце концов это стало бы огромным сожалением.

— Твоя профессиональная база очень крепка, ты вполне справляешься с этой ролью, да и твои внешние данные отлично подходят для большого экрана. Если бы это было не так, я бы не стал рекомендовать тебя Старшему Ма, — серьезно произвел Чжан Чживей. — Кроме того, есть и другая сторона: твоя собственная популярность и известность принесут фильму дополнительную пользу.

— Хотя мужчин-танцоров балета, подходящих для большого экрана, не так уж много, при желании их всегда можно найти. Почему отборочная комиссия не идет напрямую в балетные труппы за талантами? Потому что им тоже приходится взвешивать множество факторов в совокупности. Пусть ты дебютировал не так давно, но у тебя уже есть своя аудитория и свой уровень обсуждений, а всё это при выходе фильма конвертируется в соответствующую выгоду. При том же бюджете они выберут не профессиональных танцоров, а тебя.

Чжан Чживей сделал глоток кофе и, немного переведя дух, добавил:

— Поэтому ты сам должен быть уверен в себе, понял?

Ань Сюймо кивнул и серьезно произвел:

— Я понял, спасибо, дядя Чжан.

Чжан Чживей невольно тихо вздохнул:

— Сяо Мо, такое случается не впервые и далеко не в последний раз. Со временем, набравшись опыта, ты поймешь, что скромностью и уступчивостью в этой индустрии не выжить. Тебе придется прикладывать в сто раз больше усилий, чтобы твое никто не отобрал.

Ань Сюймо послушно кивнул. Чжан Чживей посмотрел на сидевшего напротив наивного юношу, чувствуя, как в груди всё равно не рассеивается тяжелый, давящий осадок.

С самого момента входа в эту сферу дорога впереди была усеяна шипами и преградами. Даже если молодой парень будет невероятно удачлив и усерден, избежав чужих шишек и кровопролития, ему неизбежно придется столкнуться с самыми разными неурядицами.

А кастинг — это ведь только начало. Чжан Чживей лишь надеялся, что в конце их ждет самый счастливый результат.

После встречи с Чжан Чживеем некогда ясные перспективы снова заволокло туманом. Сам Ань Сюймо пока не проявлял особых эмоций, а вот Тан Тан уже начала тревожиться.

В конце концов, это был прекрасный шанс, и упустить его в самый последний момент, фактически поработав на чужой успех, было бы до слез обидно. До дня проб оставалось совсем немного, Тан Тан целыми днями только и делала, что считала дни и репостила карпов на удачу, так что даже когда Синь Цзымай вызвала ее к себе, она не успела по-настоящему испугаться.

Синь Цзымай позвала ее, чтобы напомнить об участии Ань Сюймо в пробах, поскольку тот числился артистом компании Цзиньдянь, и подобные рабочие моменты требовали соблюдения корпоративных процедур. После ухода Ли Сюцин сфера ответственности Синь Цзымай стала шире, и Тан Тан наивно полагала, что съемочная группа просто прислала компании уведомление через связи Чжан Чживея, а генеральный директор Синь решила лично просмотреть бумаги и сделать напоминание. Она тут же согласилась, даже не вспомнив о том, что Синь Цзымай — личный агент Чжоу Цзиньчэня.

По сравнению с нервничающей Тан Тан, Ань Сюймо, напротив, сохранял куда более ровное душевное равновесие. Он по-прежнему продолжал изнурительные балетные тренировки и упражнения на пластику, изо всех сил стараясь добиться наилучшего результата.

У Ань Сюймо тоже были поводы для беспокойства, но волновал его вовсе не страх потерять шанс и упустить выгоду. Главной его головной болью стали уроки актерского мастерства, которые шли параллельно с балетом.

Как и в случае с преподавателем балета, наставника по актерскому мастерству Тан Тан выделила из ресурсов, одобренных Синь Цзымай. Однако, в отличие от танцев, в которых он уже кое-чего добился, в актерской игре Ань Сюймо до начала занятий был абсолютным новичком. С самого первого дня двухчасовые ежедневные уроки актерского мастерства приносили столько напряжения, сколько не давали и десять часов балета.

Из-за нехватки времени им оставалось лишь уповать на быстрые результаты: преподаватель больше не тратил время на системную теорию, а главной задачей ставил перед Ань Сюймо умение перед объективом камеры показывать самые настоящие эмоции — плакать, смеяться, удивляться, пугаться и всё в таком духе.

Для профессионального актера это лишь базовый навык, но для Ань Сюймо задача казалась невыполнимой.

Он действительно не умел выражать столь бурные эмоции, и каждый день занятий превращался для него в настоящую муку. В конце концов, чтобы окончательно не подорвать его веру в себя и не сделать еще хуже, учитель был вынужден сменить тактику: он начал обучать Ань Сюймо речи, пытаясь ускоренными темпами подтянуть его навыки владения голосом.

После того как эта струна была натянута до предела, наконец наступил день проб.

Прослушивание проходило в городе H. Ань Сюймо и Тан Тан приехали за день до этого, а рано утром следующего года съемочная группа вызвала их в один из высотных офисных центров. Разумеется, сам Чжан Чживей появиться не мог, но он заранее попросил того самого второго режиссера, с которым созванивался — Лю Лунфэя, отвечающего за общую координацию, — присмотреть за Ань Сюймо.

Желающих принять участие в пробах оказалось очень много, к тому же отбирали актеров не на одну роль. Ань Сюймо распределили в группу B, где он оказался в окружении молодых парней, чья внешность и осадка заметно отличались от обычных людей. Все они выглядели совсем юными и, судя по всему, были знакомы друг с другом. Прислушавшись некоторое время, Ань Сюймо понял, что это артисты из нескольких близлежащих крупных балетных трупп: они часто вместе выступали и участвовали в конкурсах, поэтому успели сдружиться.

На их фоне Ань Сюймо выглядел несколько одиноко. Поначалу парни оживленно болтали между собой, но стоило кому-то узнать Ань Сюймо, как их голоса заметно стихли.

Приходилось признать: подавляющее большинство поклонников Ань Сюймо составляли молодые девушки, в то время как со стороны парней столь безумной любви не наблюдалось. К тому же им предстояло бороться за одну и ту же роль, так что реакция молодых танцоров была вполне естественной.

Ань Сюймо не обращал на это внимания. Он думал о словах Чжан Чживея: тот был прав — этот персонаж оставался лишь второстепенным лицом с парой реплик, и молодые популярные кумиры, умеющие танцевать, брезговали подобным. Зато среди профессиональных танцоров Ань Сюймо выделялся еще сильнее.

Первый тур проб начался быстро. Каждый участник заходил внутрь по очереди, задерживаясь там меньше чем на две минуты, после чего выходил, уступая место следующему.

Войдя в комнату, Ань Сюймо обнаружил, что на первом этапе требовалась лишь простая съемка. Внутри находились три человека: один управлял камерой, второй обрабатывал видео на компьютере, а третий сверял порядковые номера по списку. По указанию съемочной группы Ань Сюймо сняли анфас, в профиль и со спины, после чего сразу попросили покинуть помещение.

В первом туре оценивали исключительно внешние данные и осанку, поэтому очередь продвигалась стремительно. Все видео отправили в отборочную комиссию, и уже примерно через полчаса появился человек, чтобы объявить список прошедших во второй тур.

К всеобщему удивлению, простая фото- и видеосъемка сходу отсеяла почти две трети претендентов.

Когда посланник зачитал короткий список, собравшиеся еще некоторое время молчали, ожидая продолжения на следующей странице. Но тот просто сложил листок пополам и произвел:

— Остальные могут быть свободны.

Уже потом, послушав объяснения Тан Тан, Ань Сюймо понял критерии отбора первого тура. Хотя на пробы пришли лучшие из лучших представителей крупнейших балетных трупп, многие из них уперлись в ограничения по внешности. В конце концов, для занятий балетом симпатичное лицо вовсе не обязательно, а вот в кино дело обстоит иначе.

Не прошедшие отбор, разумеется, были расстроены, но их чувства съемочную группу уже не волновали. Ань Сюймо вместе с остальными счастливчиками последовал за человеком со списком. Они поднялись на этаж выше и вошли в помещение побольше.

Этот этап оказался еще лаконичнее предыдущего: у всех по очереди измерили рост, обхват головы, длину ног и шеи. Ань Сюймо никогда раньше через такое не проходил и чувствовал себя совершенно сбитым с толку, тогда как остальные участники держались на удивление спокойно, словно уже проделывали подобное не раз.

Поразмыслив немного, Ань Сюймо вспомнил слова учителя с самых первых балетных тренировок. Певец говорил, что балет предъявляет строжайшие требования к фигуре танцора: идеалом считается соотношение, при котором рост равен девяти длинам головы. Благодаря этому человек выглядит высоким, лицо кажется маленьким, а в целом силуэт больше соответствует канонам визуальной эстетики. Кроме того, существовали требования и к пропорциям тела: у хорошего танцора ноги обычно длиннее торса сантиметров на пятнадцать, что делает движения на сцене особенно гармоничными.

Тогда это были лишь случайные теоретические замечания учителя в перерывах между репетициями, и Ань Сюймо никак не ожидал, что съемочная группа возьмет эти стандарты за основу жесткого отбора. Более того, из-за увеличительного эффекта кинопленки от актеров требовались еще более выдающиеся физические данные, и этот тур порой превосходил даже требования к профессиональным балерунам.

К счастью, природные данные самого Ань Сюймо были безупречны, и он быстро вошел в десятку оставшихся финалистов для перехода к следующему этапу.

С третьего тура начиналась проверка актерского мастерства, однако перед самым ее началом ожиравшие в коридоре парни услышали потрясающую новость:

Главный режиссер этой картины, сам Старший Ма, который изначально не планировал появляться, приехал лично! И сейчас он находится прямо на площадке, намереваясь собственными глазами оценить их дальнейшие выступления.

Парни, успешно преодолевшие предыдущие этапы, поначалу тихо ждшие своей очереди, услышав это, мгновенно занервничали. Это же сам старейшина Ма! Увидеть его вживую казалось чем-то за гранью реальности.

Настоящее имя Старшего Ма — Ма Минчэн. Он признан одним из ведущих режиссеров страны, стоявшим у истоков отечественного кинематографа еще в период его зарождения. За десятилетия работы он собрал бесчисленное количество наград и собственноручно вырастил целую плеяду обладателей главных актерских премий.

Если в самом начале проб у них не было четкого понимания происходящего, то теперь, с известием о скорой встрече с легендой, волнение и трепет накрыли всех с головой. Раз такой человек будет лично оценивать их актерскую игру, то в случае неудачи... последствия станут просто катастрофическими.

Царящее вокруг напряжение никак не отразилось на Ань Сюймо. Хотя он тоже глубоко уважал заслуги Старшего Ма, его собственное душевное состояние оставалось на удивление стабильным. В этот самый момент прибежавшая снизу Тан Тан тихонько передала ему, что второй режиссер Лю просит подождать его у угла правого коридора — у него есть важные новости.

Сдавая телефон на втором туре измерений параметров, Ань Сюймо понимал, что зависать в гаджете во время ожидания — дурной тон, поэтому он попросту не стал забирать его обратно. Именно поэтому Тан Тан пришлось лично искать его, чтобы передать пришедшее сообщение.

Известия изнутри съемочной группы гласили, что Старший Ма пока просматривает кандидатов на другую роль, так что ребятам предстояло еще какое-то время подождать своей очереди. Тан Тан осталась дежурить на месте на случай внезапных объявлений, а Ань Сюймо в одиночку направился в правый коридор.

Хотя претендентов на пробы собралось немало, организация съемочной группы была безупречной: кандидатов на каждую роль сосредоточили в строго отведенных зонах, и никто не шатался без дела. К тому же коридоры здания оказались просторными, и стоило Ань Сюймо покинуть зону скопления остальных участников, как вокруг стало совершенно пусто.

Лю Лунфэй упомянул угол коридора, и Ань Сюймо прошел почти до самого конца, прежде чем нашел нужное место. За поворотом располагалась общая туалетная комната, и не успел он дойти, как из приоткрытой двери вышел стройный мужчина.

Ань Сюймо на мгновение остолбенел:

— Брат... то есть... предка... Цзиньчэнь-гэ?

В отличие от Ань Сюймо, который от волнения сменил три обращения меньше чем за две секунды, названный по имени мужчина выглядел куда спокойнее. Кажется, появление Ань Сюймо здесь ничуть его не удивило — он лишь кивнул.

Юноша на секунду замер в растерянности, а затем запоздало сообразил, что Чжоу Цзиньчэнь вовсе не собирается уходить, да и остался здесь явно не ради него: судя по всему, в туалетной комнате еще кто-то оставался.

Чувствуя себя не в своей тарелке, Ань Сюймо тихо произвел:

— Цзиньчэнь-гэ... вы тоже пришли на пробы?

Чжоу Цзиньчэнь окинул его взглядом с трудночитаемым выражением на лице. Когда Ань Сюймо уже решил, что ответа не дождется, мужчина заговорил, и его низкий голос отозвался эхом прямо в барабанных перепонках:

— Я играю главную роль в этом фильме.

Вот тут Ань Сюймо замер уже по-настоящему, окончательно и бесповоротно.

Радость и нервозность смешались в единое целое, хлынувшие эмоции прорвали защитную оболочку и ударили прямо в грудную клетку. Ань Сюймо, еще недавно успокаивающий Тан Тан перед прослушиванием, внезапно испытал бурю эмоций, в сто раз превышающую её волнение.

Он, он очень хотел получить эту роль второго плана.

Чтобы не волновать Ань Сюймо лишний раз, Тан Тан не стала вдаваться в детали, но из ее обмолвок он прекрасно понимал, что значит для него успех на этих пробах. Личное наставление топ-режиссера, попадание на большой экран, прямой переход от айдола-кумира в статус профессионального актера... каждый из этих пунктов был тем, за что другие готовы были перегрызть друг другу глотки.

Но даже важнее всех этих заманчивых перспектив для Ань Сюймо до самого начала проб оставалось желание не подвести старания Чжан Чживея.

Вплоть до встречи с Чжоу Цзиньчэнем Ань Сюймо сохранял драгоценное хладнокровие: даже когда остальные кандидаты суетились из-за приезда Старшего Ма, он оставался невозмутим, считая, что главное — выложиться по полной.

Но теперь всё изменилось.

Ань Сюймо неожиданно для самого себя начал с нетерпением ждать вестей от второго режиссера Лю. Ему захотелось узнать всё о своем сопернике, ему нестерпимо захотелось убедиться, что он сможет крепко ухватить причитающийся результат в этом кастинге.

Однако сейчас, когда прямо перед ним стоял Чжоу Цзиньчэнь, Ань Сюймо не решался сделать и шагу за угол. Кончики его пальцев от волнения стали ледяными, и он снова принялся покусывать кончик языка.

На какое-то мгновение Ань Сюймо даже забыл спросить себя, почему Чжоу Цзиньчэнь не поинтересовался причиной его появления здесь. Он лишь услышал, как мужчина произвел:

— Старший Ма пришел посмотреть на пробы, мы пойдем вместе с ним.

Стоило Чжоу Цзиньчэню произнести слово «мы», как из той же туалетной комнаты вышел другой мужчина.

Собеседник обладал тонкими, приятными чертами лица, глаза его излучали улыбку, а голос звучал чисто и звонко:

— Цзиньчэнь, заждался?

Из-за того, что Чжоу Цзиньчэнь загораживал обзор, вошедший заметил Ань Сюймо только после того, как шагнул вперед. Он слегка удивился, но тут же мягко улыбнулся:

— Это... молодой человек?

Ань Сюймо поспешно произвел:

— Учитель Линь Жуй, здравствуйте, я Ань Сюймо.

Этим человеком оказался не кто иной, как обладатель актерской кинопремии Линь Жуй, уже сотрудничавший с Чжоу Цзиньчэнем на съемках «Пугала». Несмотря на давнюю славу, ему еще не исполнилось и тридцати, и в нем совершенно не чувствовалось высокомерия — он выглядел очень дружелюбным.

— Я знаю тебя. Ван Исян упоминал обо мне, говорил, что ты чертовски способный парень.

Ань Сюймо смущенно улыбнулся.

Линь Жуй повернулся к Чжоу Цзиньчэню:

— вы тут болтаете? Может, мне подождать за углом?

Чжоу Цзиньчэнь покачал головой:

— Не нужно.

Затем он бросил Ань Сюймо:

— Покажи себя с лучшей стороны.

Ань Сюймо тут же отчеканил:

— Да, я постараюсь!

Как только Ань Сюймо скрылся за поворотом, Линь Жуй отвел взгляд и с улыбкой поинтересовался:

— Цзиньчэнь, откуда вы знакомы?

— Вместе участвовали в шоу, — бросил Чжоу Цзиньчэнь. — Пойдем.

Ань Сюймо добрался до условленного места за углом, где находилась полуогороженная зона с автоматической кофемашиной. Вскоре туда же быстрым шагом подошел Лю Лунфэй.

Ань Сюймо уже видел Лю Лунфэя во время первого тура. Второй режиссер обладал грозной внешностью и густой окладистой бородой — от одного его вида дети впору переставали плакать по ночам. Однако характер у него был на редкость добрый, и с Ань Сюймо он всегда общался крайне дружелюбно.

— Так, Сяо Ань, послушай меня.

Лю Лунфэй огляделся по сторонам и, убедившись поблизости никого нет, понизил голос:

— В состав отборочной комиссии сегодня внесли изменения, приезд людей от инвесторов подтвержден. Но моя группа не отвечает за четвертого мужчину, так что я сам пока понятия не имею, как выглядят те люди. Ты не переживай, ладно? Во время прослушивания кто-нибудь попытается намеренно вставлять палки в колеса — держи себя в руках. Сейчас там уже находится Старший Ма, именно он принимает окончательное решение. Пока ты показываешь хорошую игру, инвесторы не смогут продавить тебя силой.

— Главное — сохраняй хладнокровие, не паникуй, понял меня? — Лю Лунфэй прекрасно знал, что новички без актерского опыта теряются на публике быстрее всего, особенно под прицелом взглядов самого Старшего Ма, чье присутствие кого угодно выбьет из седла, поэтому он и делал особый акцент на выдержке. — Даже если будут валить — просто относись к этому как к очередной проверке на актерское мастерство.

Ань Сюймо только кивнул, как вдруг стоявшего перед ним Лю Лунфэя словно током ударило:

— Ха-а?! — он вытаращил глаза, уставившись куда-то за спину Ань Сюймо. — Кто здесь?!

Ань Сюймо стоял перед кофемашиной и не заметил силуэта позади себя. Лишь обернувшись, он обнаружил, что Чжоу Цзиньчэнь, с которым они только что виделись, с недобрым выражением лица смотрит на Лю Лунфэя.

Увидев, кто это, Лю Лунфэй с облегчением выдохнул:

— Напугал до смерти… Это ты, Цзиньчэнь. Как ты здесь оказался?

Ранее он нарочно понизил голос и всё время следил за обстановкой вокруг, и лишь в самый последний момент, когда давал наставления, потерял бдительность. Лю Лунфэй был уверен, что Чжоу Цзиньчэнь не слышал ни слова из сказанного им. Осознав это, он снова расслабился и даже выдавил из себя улыбку:

— Разве ты не должен был вместе со Старшим Ма просматривать пробы?

Внешность Лю Лунфэя уже не раз доставляла ему немало хлопот, и лишь после того, как люди узнавали его ближе в процессе работы, они начинали верить, что он — отзывчивый и добрый человек. Однако сейчас, в глазах Ань Сюймо, получившего предупреждение, улыбка Лю Лунфэя казалась какой-то свирепой, словно он только что закончил вымогать деньги.

Что уж говорить о том, как это выглядело со стороны Чжоу Цзиньчэня.

Чжоу Цзиньчэнь нахмурился, глядя на Лю Лунфэя, и, протянув руку, притянул к себе Ань Сюймо, стоявшего между ними. Ань Сюймо не успел опомниться, как мужчина уже рывком утянул его себе за спину.

Мужчина, стоявший перед ним, был статен, а его голос звучал холодно:

— Помощник режиссера Лю, пробы в группе А уже начались. Почему вы здесь?

http://bllate.org/book/40262/5108661

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 17»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать My Brother Is Chased By All The Gods / Все боги шоу-бизнеса охотятся за моим братом / Глава 17

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.
Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода