— Чего мне их бояться? — в голосе Юй Чэна прозвучало некоторое пренебрежение. Он никогда не считал Х.К. страшным противником.
— Тогда пойдём вместе посмотрим, — заявив это, Нянь Руян тут же потащил Юй Чэна вниз по лестнице. Его настрой был столь решительным, словно он опасался, что в следующее мгновение Юй Чэн просто сбежит.
Юй Чэн прекрасно понимал, почему Нянь Руян так отчаянно тащит его смотреть этот матч. Нянь Руян боялся, что после того падения полугодичной давности Юй Чэн уже не сможет подняться.
Боялся, что в его сердце осталась тень, и боялся, что он уберётся отсюда.
Глядя на такого Нянь Руяна, Юй Чэн мысленно вздохнул и в конце концов не стал сопротивляться. Он позволил Нянь Руяну вести себя за собой, вроде бы выказывая видимость уговоров, но на самом деле покорно спустившись следом вниз.
Однако из-за всей этой суматохи Юй Чэн совершенно забыл о том, что собирался ответить на сообщение от Р.
В следующий раз он заглянул в телефон только спустя два часа. К тому моменту Юй Чэн уже сидел в машине, направляющейся к игровой арене, а его товарищи по команде вовсю щебетали вокруг. Глядя на забытое сообщение на экране, он долго сомневался, прежде чем выстучать несколько знаков.
【Пожалуй, да.】
Пейзажи за окном стремительно проносились назад по мере того, как машина двигалась вперёд. Юй Чэн скользил по ним рассеянным взглядом, не в силах даже самому себе толком объяснить, что именно он сейчас чувствует.
Съёмки журнала с участием Жуань Циньлиня затянулись почти до четырех часов вечера. Поскольку ему предстояло еще успеть на вечерний призыв к прямому эфиру, он едва успел попрощаться с сотрудниками съемочной группы, даже глотка воды сделать не вышло, как он уже помчался сломя голову на следующую точку.
Едва сев в машину, он получил короткую передышку: Мяо Мяо протянула Жуань Циньлиню термос с водой и телефон, заодно заговорив о предстоящей вечерней трансляции.
Вечером Жуань Циньлиню предстояло участвовать в прямом эфире в формате непринужденной беседы: ведущий и артист ужинали и болтали одновременно. Атмосфера в интервью подобного рода всегда царила расслабленная, однако все вопросы и темы были заранее согласованы на бумаге.
— Брат, то, о чем мы будем говорить сегодня вечером, я уже скинул тебе на телефон. Совсем необязательно отвечать слово в слово по моему сценаплю, просто держи общую суть в голове, — сидя на пассажирском сидении, повернувшись к Жуань Циньлиню, произнесла Мяо Мяо.
Жуань Циньлинь тихонько хмыкнул в знак согласия, сначала открутил крышку термоса и сделал пару глoтков воды, и лишь потом открыл телефон.
В мессенджере по-прежнему был открыт его рабочий аккаунт, поэтому ответ от Юй Чэна бросился в глаза Жуань Циньлиню буквально в ту же секунду, как он включил экран.
Ответ был предельно кратким — всего три иероглифа, но Жуань Циньлинь уставился на них не отрываясь.
—— Пожалуй, да.
Как мог прозвучать подобный ответ? Сердце Жуань Циньлиня рухнуло вниз.
Когда человек твердо уверен в собственном профессиональном пути, станет ли он колебаться, столкнувшись с вопросом о возможном уходе?
Ответ был очевиден — нет.
В этом лаконичном ответе Жуань Циньлинь ощутил невиданную прежде растерянность, и растерянность эта исходила не только от него самого, но и от Юй Чэна.
Такой Юй Чэн до смерти пугал Жуань Циньлиня.
В воспоминаниях Жуань Циньлиня, даже когда им едва перевалило за десяток лет, Юй Чэн относился к своей профессии киберспортсмена с абсолютной уверенностью и страстью. От него никогда нельзя было услышать таких неуверенных слов, как должно быть, пожалуй или возможно. Теперь же Юй Чэн ответил: Пожалуй, да.
Жуань Циньлиню казалось, что Юй Чэн словно бы шаг за шагом погружается на дно, подобно тонущему человеку, которому отчаянно необходимо за что-то уцепиться, — лишь тогда он не уйдет под воду окончательно.
— Брат, — голос Мяо Мяо вернул Жуань Циньлиня из задумчивости.
Он поднял взгляд на Мяо Мяо. В его глазах все еще таились тревога и тяжелый груз беспокойства. Заметив это, Мяо Мяо нахмурился и спросил:
— Брат, о чем ты думаешь? Такой погруженный в себя.
Жуань Циньлинь покачал головой, бросив в ответ: «Ни о чем». После этого он сменил аккаунт и с тревожным сердцем открыл присланный Мяо Мяо список вопросов для интервью.
Поскольку формат предполагал непринужденную бедру, вопросы не выходили за рамки дозволенного. Жуань Циньлинь листал их строчка за строчкой, как вдруг его палец замер, а взгляд зацепился за самый последний пункт.
—— Что или кого Циньлинь любит больше всего?
Мяо Мяо подготовил для Жуань Циньлиня вариант с ответом: Сунь Яньцзы.
На самом деле этот ответ был вполне правильным: Сунь Яньцзы действительно была любимой певицей Жуань Циньлиня с самого детства. Однако у этого вопроса существовал и другой, куда более точный ответ.
Жуань Циньлинь пристально вглядывался в эту строчку. Спустя долгое время он перевел взгляд на Мяо Мяо и произнес:
— Мяо Мяо, я хочу изменить ответ на этот вопрос.
Мяо Мяо обернулся:
— На какой?
Жуань Циньлинь указал пальцем на экран и озвучил Мяо Мяо тот ответ, что таился в глубине его души.
Услышав его, Мяо Мяо смертельно испугался:
— Брат, ты уверен?
Жуань Циньлинь опустил ресницы и решительно кивнул.
Вечерний прямой эфир проходил в известном ресторане сычуаньской кухни. Съемочная группа заранее навела справки и выяснила, что Жуань Циньлинь обожает острое, поэтому заведение выбрали именно это.
Возможно, из-за тяжести на душе, несмотря на изобилие потрясающих блюд на столе, в этот вечер Жуань Циньлинь совершенно не чувствовал аппетита. Он ковырялся в еде, отправляя в рот лишь крошечные кусочки, и молча ждал, когда прозвучит тот самый вопрос.
Когда трансляция подходила к концу, ведущий по оговоренному списку задал заранее заготовленный вопрос.
— Что или кого Циньлинь любит больше всего?
Услышав его, несмотря на все ожидания, Жуань Циньлинь все же почувствовал, как сердце предательски заколотилось быстрее. Его пальцы, сжимавшие палочки для еды, побелели, а кадык судорожно дернулся.
Возможно, из-за съеденного острого голос Жуань Циньлиня слегка охрип. Напустив на себя наигранную, небрежную улыбку, он поинтересовался у ведущего:
— А в каком именно смысле ты имеешь в виду любовь?
Ведущий никак не ожидал от Жуань Циньлиня подобного встречного вопроса. Чуть растерявшись, он все же улыбнулся в ответ и переспросил:
— А какую именно любовь имеет в виду сам Циньлинь?
Жуань Циньлинь умолк. Он опустил глаза, словно бормоча что-то самому себе:
— Какая бы ни была любовь...
Эту фразу Жуань Циньлинь произнес настолько тихо, что ни ведущий, ни зрители в трансляции ничего не расслышали.
— Что? — с недоумением переспросил ведущий.
В этот момент Жуань Циньлинь поднял взгляд. Его глаза устремились прямо в объектив камеры прямого эфира, словно сквозь стекло он смотрел на кого-то конкретного. В его взгляде читалась нежность, и он медленно произнес одно-единственное имя:
— Юй Чэн.
Какая бы форма любви ни подразумевалась, ответ у Жуань Циньлиня был лишь один.
http://bllate.org/book/40382/5125086
Готово: