×
⚠️ Увага! Если вы оплатили через Payoneer, получили на почту второе уведомление о доставке средств по инвойсу, но баланс на сайте не пополнился — пожалуйста, напишите мне в ЛС. Сейчас уведомления об успешном поступлении средств до нас не доходят.
💳 Написати мне в ЛС ↗
Важливо: обращайтесь после получения именно второго письма — о доставке средств, а не первого подтверждения оплаты.

Готовый переклад How Debt is Incurred / Ціна чужих долгов: Розділ 3

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Покончив с ужином, Чжан Чэн принялся еле волочить ноги, отправляясь наводить порядок в мышиной норе. Цинь Лиянь вернулся в общежитие вместе со всеми.

Включив компьютер, он снова с полчаса протупил перед теми тремястами с лишним словами, добавил пару знаков, покрутил так и этак — вышло ни к селу ни к городу, и стер их обратно. Свернув Word, он открыл косынку, сыграл партнёршу, проиграл, со зла взял да и закрыл игру, заодно прихлопнув и научную работу. Включив плеер, он заслушался музыкой: чарующий женский голос выводил: «...Луна выражает моё сердце...» Цинь Лиянь растянулся на кровати, прикрыв глаза и наслаждаясь, и на душе у него постепенно полегчало.

— Динь... — пронзительно зазвонил телефон, заставив Цинь Лияня вздрогнуть и мгновенно разрушив только что созданную истомную атмосферу.

Крайне неохотно он разблокировал экран и уставился на сообщение: Любимый ученик, сообщаю тебе хорошую новость: наставник в следующий понедельник уезжает из города на дальнюю границу, моих занятий пока не будет, можешь больше не ломать голову над предлогами для прогулов. Студентов третьего курса с факультета гражданского строительства возьми под свою опеку: у них одна пара в среду после обеда, ведешь «Избранную прозу династий Мин и Цин», можешь вести как попало, эта братия технарей всё равно приходит просто послушать ради балагана. Между прочим, нынешняя курсовая оценивается в 2 балла.

Цинь Лиянь пришел в ярость! Старый капустный кочан! Старый капустный кочан!! Старый капустный кочан!!!

Отыскав в списке номер, он с лютым выражением лица нажал кнопку вызова. Пошли гудки, тянувшиеся целую вечность, — он просто закипал от злости, и наконец раздался голос: «Вызываемый абонент временно недоступен, пожалуйста, перезвоните позже». Этот сладкий голосок несомненно подлил масла в огонь, и Цинь Лиянь взлетел на воздух от переполнявшего его взрыва! — Вали в свою дыру, заговаривать мне зубы насчёт занятий, губы раскатал! Сколько дней не появлюсь — столько и буду прогуливать, не верю, что университет не устроит тебе проблем!

Раз телефон не отвечал, Цинь Лиянь отписал ему ответное сообщение — с виду предельно миролюбивое, а по сути сочащееся заботой: Прихвати с собой зонтик: в дождь — от дождя, в солнце — от солнца, а если самолет потерпит крушение, сойдет со вторым сортом вместо парашюта.

Прождав добрую долю времени, он понял, что эсэмэска канула в лету, не дождавшись никакого ответа. А тот райский женский голос всё ещё продолжал петь: «...Луна выражает моё сердце...»

— Луна выражает моё сердце? Ракета-носитель выражает моё сердце! — Цинь Лиянь распахнул дверь и с угрожающим видом бросился к преподавателям.

Едва добравшись до лестничной площадки, он столкнулся с поднимавшимся наверх Чжаном Чэном, скрипевшим зубами от злости. Они переглянулись и одновременно выпалили:

— Ты чью душу пришел потревожить?

— Ты наконец-то задал трепку мышиному демону?

Чжан Чэн затащил Цинь Лияня к себе в комнату и злобно процедил:

— Этот старик...

— Ладно-ладно! У тебя там мелочь пузатая, а вот у меня — настоящий старый хрен! — заявил Цинь Лиянь. — Ты что, и впрямь его ударил?

— Я готов до смерти забить его сапогами! Он посмел... посмел...

— Хватит про «посмел». Старый хрыч в следующий понедельник отправляется заколачивать неправедные деньжищи, да у него еще хватает совести заставлять меня вести за него пары... — договорив до этого места, Цинь Лиянь резко всё осознал. — Понедельник? Понедельник?! Он посмел... посмел...

— И ты тоже прекращай про «посмел». Немец заявил: «Ваши высказывания нанесли ущерб моей чести и достоинству, неуместные сравнения ввели общественность в заблуждение и породили дискриминацию в мой адрес, и как пострадавшая сторона я имею право потребовать с виновника компенсацию». Сказано красиво, но разве это называется «потребовать компенсацию»? Это называется «домогательства»! Называется «сек...» — Очкарик резко замолчал, глянув на Цинь Лияня: тот стоял в полном отупении, и Чжан Чэн мысленно с облегчением выдохнул.

А Цинь Лиянь продолжал бормотать себе под нос:

— Понедельник? С какой стати он перенес всё на понедельник?! Осталось всего четыре дня!

Злость поднялась из глубин души, придав ему бодрости. Он со всего маху врезал ладонью по столу и взревел:

— Старый хрыч!

Чжан Чэн на том конце тоже не находил себе места от гнева и с размаху пнул стул, опрокидывая его:

— Мелкий гад! Старый хрыч! Оба хороши!

Какое-то время они оба вещали каждый о своем, самым яростным образом выплевывая скопившуюся на душе обиду, при этом ни один из них ни капли не прислушивался к тому, что говорил другой.

Выпустив пар, оба пусть и не обрели душевного спокойствия, но по крайней мере внешне выглядели тихими и мирными. Цинь Лиянь глянул на небо — оно было свинцово-серым, так что старик, скорее всего, уже смылся из кабинета, — и с úplно убитым видом поплелся к себе в комнату.

Времени оставалось в обрез, и Цинь Лиянь внезапно воспылал невероятным трудолюбием: стоило появиться свободной минутке, как он намертво прилипал к компьютеру, строча курсовую, и даже во время еды или походов в туалет таскал с собой книги в поисках нужных материалов. Кто-то спрашивал: «Сяо Янь, ты что, насмерть решил за эту работубиться? Стоит ли оно того?» На что он отвечал: «Ваша курсовая тянет на 1 балл, а моя стоит вдвое больше! У вас на всё про всё двадцать дней, а у меня времени вчетверо меньше, тут поневоле в лепешку расшибёшься!»

На третий день Цинь Лиянь сидел у порога и с трепетной осторожностью листал «Цзи Ли Лин Као». Какой-то сосед по комнате как раз проходил мимо, выхватил у него книгу из рук и хмыкнул:

— Опять всякую порнуху читаешь? Смотри-ка, неужто полная версия «Цзинь, Пин, Мэй»? Добром надо делиться! Ась? «Цзи Ли Лин Као»?

— Ишь ты, много чести! У тебя на уме одна лишь «Цзинь, Пин, Мэй». Если тебе и впрямь приспичило почитать, неси чистый лист бумаги, я тебе с десяток-другой названий набросаю, сходишь в библиотеку да возьмешь почитать не спеша.

Цинь Лиянь воспользовался моментом, когда тот потерял бдительность, и отобрал книгу обратно.

— Полно тебе! Все эти древние эротические книжонки под силу брать в библиотеке только вам, студентам филфака. А нас, девственно чистых технарей, университет оберегает изо всех сил.

Девственно чист? Цинь Лиянь презрительно фыркнул:

— Ты же так откровенно и беззастенчиво кличешь их «порнухой», и после этого говоришь, что чист? Запомни раз и навсегда: по профессиональной терминологии это называется «плотской литературой».

— Да сути не меняет! Но если по чесноку, то читать подобные похабные книги и при этом продираться сквозь эти дурацкие «чи-фу-чже-е» — пытка не для простых смертных. Между прочим, ответь на вопрос: эта книга хоть зажигает? — с этими словами данный индивид ткнул пальцем в «Цзи Ли Лин Као».

Цинь Лиянь холодно окинул его взглядом:

— Подкину тебе отличный рецепт: возвращайся в общину, открывай Baidu, вбивай в строку поиска «порнуха» и листай всё подряд. Гарантирую — там и текст, и картинки, а звуковое сопровождение вообще высший класс. Твою ненасытную жажду точно забьет под завязку.

Высказывания становились всё более язвительными, и сосед смущенно скривился. Не успел он вставить пару слов в ответ, как послышался щелчок — соседняя дверь распахнулась, и Ли Цьюнь с молниеносной быстротой втащил его внутрь:

— Ты с какого перепугу к нему лезешь? Не видишь, что он последние дни ходит как бочка с порохом — взорвется от любого чиха?

Сосед почесал затылок:

— Да я сам в недоумении. Раньше вечно он таскал горы древней эротики и повсюду толкал идеи насчёт распутства. А стоило нам начать смеяться — тут же с пеной у рта доказывал, что это литературное воплощение философской революции постчжусианского неоконфуцианства.

— То было время другое, а сейчас иное. Его старик пригрозил обломать ему всю малину по баллам, если тот не сдаст работу в срок и не выручит с лекциями.

— А-а! Вот оно чьё! Походу, Сяо Янь сейчас сидит на иголках и лихорадочно соображает, как дать отпор.

Тем временем Цинь Лиянь потрогал свое лицо и проборботал под нос:

— С чего это я выгляжу законченным развратником, промышляющим по злачным местам?

Он провел пальцем по губе — там вскочил огромный болючий волдыр, и от малейшего нажима пронзительно кольнуло.

— Ох уж этот жар в последнее время, нельзя больше бросаться скверными словечками — так ведь и растерять весь с таким трудом взлелеянный утонченный облик интеллектуала.

Он продолжил листать и читать, но кто бы мог подумать — мало того что пользы никакой, так еще чуть душа в пятки не ушла: на одной из страниц красовался огромный порез, и половина листа трепетала на честном слове, готовая вот-вот пуститься в самостоятельное плавание. Наверняка порвал в недавней стычке за книгу. Цинь Лиянь пришел в ярость!

— Гао Вэйчэн! Ты... — Он уже подскочил на ноги, собираясь ломануться в соседнюю комнату, но тут вовремя вспомнил, что это дело рук нечистых, резко развернулся, захлопнул дверь своего жилья и лязгнул замок.

Хмуря брови, Цинь Лиянь стал лихорадочно соображать, как всё исправить. Клей не годится — если влепить туда еще клочок бумаги, грех станет еще больше; прозрачный скотч тоже не подойдет: приклеенная полоса явно будет выпирать, и любой зоркий человек раскусит обман с первого взгляда. Пытаться провести всех — дело потруднее переправы через небеса. Решено: раз уж начал, надо рубить с плеча — просто вырвать её нахрен! В конце концов, страниц там больше двух сотен, кто станет пересчитывать их поштучно?

Словно проводя хирургическую операцию, Цинь Лиянь с ювелирной точностью вырвал злосчастную рваную страницу. К счастью, книга была на нитках, так что не осталось и следа. Сяо Янь подумал про себя: Небеса всё-таки благосклонны ко мне. Он машинально засунул обрывок в словарь, но тут же сообразил: нет, это же улика, её необходимо уничтожить без следа. И тогда Цинь Лиянь проявил небывалое в своей жизни терпение: добрых полтора десятка минут он кромсал злосчастную бумажку на кучу мелких крошек размером не больше двух миллиметров.

Сердце отчаянно колотилось, однако лицо он сохранял невозмутимое. Прикинув, что время уже позднее, он схватил карточку в столовую и вышел за порог.

Гао Вэйчэн и Ли Цьюнь как раз вывалились из соседней комнаты. Натолкнувшись глазами на Цинь Лияня, они тут же завели беззаботную болтовню:

— В столовку? Отлично, давай вместе! О? А чё это ты сегодня без книги?

Цинь Лиянь подумал про себя: Да вы еще смеете заикаться мне про книги?! — бросил на него ледяной взгляд, резко развернулся, залетел обратно в комнату, подхватил первую попавшуюся книжонку и зашагал с ними в столовую.

Вообще-то намерения у Сяо Яня были самыми наивными: последние дни он перся в столовую с томом наперевес, и если бы вдруг резко остепенился, это могло привлечь излишнее внимание, а всплыви после этого порча казенного имущества — быть беде невероятных масштабов. Но стоило ему разглядеть, какую именно дрянь он прихватил с собой, как он едва не взвыл от злости на собственные руки! Какого чёрта его дернуло снова прихватить эту злосчастную «Цзи Ли Лин Као»?

У входа в столовую они нос к носу столкнулись с доцентом Чу. Тот окликнул Цинь Лияня и поинтересовался:

— Ты в последние пару дней не видел Чжана Чэна?

Цинь Лиянь поломал голову: в последнее время он был настолько завален делами, что, кроме курсовой, вообще ничего вокруг не замечал, так что пришлось ответить:

— Разве он не в общежитии? Сейчас как раз время обеда, возможно, в столовой. Хотите, я помогу его поискать?

— Он с позавчерашнего дня не появлялся на занятиях, и телефон отключен.

Цинь Лиянь подумал: неужто и вправду отвесил три дня назад звездюлей этому мышиному демону, а теперь пустился в бега из страха перед правосудием? Он переспросил:

— Так вы что, он и правда вас ударил? — Он окинул доцента Чу взглядом с ног до головы: тот выглядел столь же бодрым и проницательным, как и всегда. Никакой инвалидности, ни единого следа увечий, даже малейшей припухлости или синяка.

Доцент Чу интеллигентно улыбнулся:

— В некоторых вопросах мы с ним пока не смогли прийти к согласию, у нас произошла небольшая словесная перепалка и переплетение конечностей, но я глубоко убежден, что он взвесит все за и против и примет мою точку зрения.

Цинь Лиянь слушал эту тираду с квадратными глазами и думал: это вообще ответ на мой вопрос? Неужели нельзя ответить просто — да или нет? Насчет избиения...

— Передай ему: культурные корни залегают слишком глубоко, я прощаю ему его излишне бурные проявления преданности традиционной китайской культуре, равно как и оскорбления в мой адрес.

Судя по всему, и впрямь отметелил! Цинь Лиянь кое-как отделался дежурными кивками и, проводив доцента Чу взглядом, бросился догонять Ли Цьюня и Гао Вэйчэна.

Цинь Лиянь спросил:

— Кто-нибудь из вас видел Очкарика?

Те переглянулись округлившимися глазами и покачали головами. Ли Цьюнь протянул:

— Несколько дней на глаза не показывается. Неужто от собственного шефа прячется?

Гао Вэйчэн добавил:

— Кто знает? Если прячется, то лучше бы ему не вылезать до конца дней. Не дай бог его заприметит преподаватель Чу — с его-то фирменной улыбочкой без намека на тепло, живого места от Чжана Чэна не останется!

— Мелкий гад куда сложнее в обращении, чем старый хрыч. Волны на реке Янцзы катят следом за теми, что впереди!

Трое сокрушенно вздохнули, с разбегу вклинились в очередь за едой и под напором толпы тут же до того одурели, что мгновенно выкинули всю эту «реку Янцзы» из головы.

Когда они уже почти доедали, кто-то хлопнул Цинь Лияня по плечу. Сяо Янь обернулся и вытаращил глаза:

— Ты откуда здесь взялся? Преподаватель Чу тебя по всему кампусу ищет.

— Даже не заикайся о нем! — Очкарик сграбатал со стола карточку Цинь Лияня и двинул к раздаче. — Возьму поесть по твоей карте, в общаге верну бабло.

Трое ошарашенно переглянулись.

Ли Цьюнь предложил:

— Может, позвонить учителю Чу и сказать, что Чжан Чэн сидит в столовке?

— А потом ждать, пока Очкарик взбеленится и пойдет нас громить? Я вам говорю, он даже доцента Чу умудрился оприходовать.

— Чего?! ~~~~~

— Да кто сказал, что я его бил?! — Чжан Чэн с грохотом шлепнул поднос на стол. — У меня-то в мыслях такое было, да только кто мне займет смелости?

— Раз не бил — и слава богу, — встрял Цинь Лиянь. — Твой шеф передал, что прощает тебе твои бурные выпады и клевету на его честное имя.

Глаза Чжана Чэна заблестели:

— Он меня простил? А вот я его — нет!

— Да что у вас стряслось-то? — трое так ничего и не поняли.

Очкарик хранил молчание. Сделав глоток супа — тот оказался слишком горячим, — он схватил книгу Цинь Лияня и принялся обмахиваться ею, как веером.

Цинь Лиянь едва не задохнулся от боли в сердце:

— Ты вечно норовишь схватить первое попавшееся под руку! А ну верни книгу!

— Ишь ты какой прижимистый! — Чжан Чэн швырнул фолиант обратно, но Сяо Янь с первого раза не удержал его, и книга с противным чавкающим звуком рухнула на пол.

Надобно сказать, полы в студенческой столовой всегда славились своим разнообразием: вчерашняя тушеная рыба, сегодняшние ребрышки, завтрашнее жареное куриное филе, рисовые зерна и овощи валялись на каждом шагу, а дефицита масла, соли и соусов отроду не наблюдалось.

Цинь Лиянь испустил жуткий вопль:

— А-а-а! ~~~~~

Покрывшись холодным потом от ужаса и помутившись рассудком, он судорожно подхватил книгу: страницы были насквозь измазаны жутким жиром, зрелище являло собой душераздирающую картину. У Цинь Лияня вздулись вены на лбу, он тыкал пальцем в Чжана Чэна, весь дрожа от ярости и не в силах вымолвить ни слова.

— Чего стряслось? Чего стряслось-то? — видя такую картину, остальные тоже переполошились.

Ли Цьюнь констатировал:

— Это же переплетенная вручную нитками древняя книга. Испортишь такую — придется выплачивать бешеные деньги.

Цинь Лиянь мертвой хваткой вцепился в воротник Очкарика, не желая отпускать ни при каких обстоятельствах, и принялся душить его так, что тот едва не задохнулся. Чжан Чэн уже собрался было выдохнуть: Да выплачу я, выплачу! — как вдруг дико завопил:

— А-а-а! ~~~~~

Этот крик, в свою очередь, заставил сердце Цинь Лияня уйти в пятки. Обернувшись, он увидел доцента Чу, который с лучезарной улыбкой стоял прямо у входа в столовку. Очкарик подпрыгнул на три фута вверх и бросился наутек, а Цинь Лиянь попытался перехватить его, но промахнулся.

http://bllate.org/book/40441/5133945

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу