Совершил гадость и ещё надеешься сбежать? А ну стой! — Цинь Лиянь бросился следом. Обойдя угол и выскочив в маленькую калитку, он заглянул за неё, но в очках ни следу, тени уже простыли.
Измотанный морально и физически, Цинь Лиянь вернулся назад и с замирающим сердцем принялся нежно гладить книгу, пытаясь стереть масляное пятно. Однако грязь въелась намертво, и желания его явно расходились с возможностями. Подавленно глянув то на Гао Вэйчэна, а то на Ли Цьюня, Цинь Лиянь уныло уткнулся носом в книгу и продолжил тереть.
Гао Вэйчэн придержал его за руку и сказал:
— Хватит возиться. Всё равно то, что не отмывается от подобных фокусов, ты не сотрешь — только бумагу до дыр протрешь, толку ноль. Лучше придумай другой способ.
Доцент Чу не спеша подошел к Цинь Лияню, а тот подумал про себя: Это всё из-за тебя, настоящий же ты бес-крысёныш, на которого небо гневается и народ роптёт.
Доцент Чу похлопал Сяо Яня по плечу и с предельно искренним выражением утешил:
— В этом деле Чжан Чэн заслуживает самого сурового порицания. Хоть я и являюсь его научным руководителем, я решительно не намерен потворствовать подобному бегству от ответственности.
Цинь Лиянь счёл его едва ли не воплощением беспристрастной справедливости с весами в руках:
— Учитель Чу, вы ведь поможете мне поймать Чжан Чэна?
— Да. Я приложу все усилия, чтобы тебе помочь. Куда побежал Чжан Чэн?
— Я не знаю, возможно, в учебный корпус.
Доцент Чу едва заметно улыбнулся, невозмутимо пересек столовую, свернул за угол и вышел через ту самую маленькую калитку.
В полном унынии вернувшись в общежитие, Цинь Лиянь завалился на кровать и уставился в потолок, до того раскаявшись, что ему так и хотелось сорвать лопасти потолочного вентилятора. Он без конца допытывался у самого себя: Зачем он вообще взял почитать эту паршивую книгу? Взял — так зачем потащил в столовую? Потащил — так какого чёрта умудрился её запачкать? Запачкал — так зачем при всех честных людях?
Цинь Лиянь резким движением вскочил и яростно врезал кулаком по письменному столу.
— Наконец-то докопался до сути проблемы.
Уставившись на Цзи Ли Лин Као, он осознал: на самом деле кое-что похуже порчи книги уже произошло. Чуть больше часа назад Цинь Лиянь вырвал из книги страницу, но вся соль была в том, что то преступление совершалось втайне, а на этот раз всё случилось на глазах у честного народа, с поличным, и отвертеться никак не получится! Замазать глаза и обойти систему не удастся ни за что.
Что делать? Что делать? Неужели пытаться купить чужое расположение? Да только Ли Цьюнь и Гао Вэйчэн станут выгораживать университет в ущерб ему. Кто еще видел это в столовой?
Цинь Лиянь включил все резервы памяти и принялся отчаянно вспоминать, кто ещё находился в столовой, а заодно размышлять, не переходил ли он кому дорогу в последнее время. Если он упрётся рогами и будет всё отрицать до конца, неужто университет сможет с ним что-то сделать?
Только Цинь Лиянь немного успокоился, как его вдруг прошибло дрожью, словно от удара молнией:
— Учитель Чу… ещё учитель Чу… что же делать… что же делать… что же делать…
Трясущимися руками налив стакан воды и расплескав половину по дороге к рту, он опустил чашку и принялся сам себя утешать:
— Не бойся! Не бойся! Учитель Чу сказал, что поможет мне, я ему верю! Я ему верю! Я ему верю… разве что в кошмарном сне!
Отроду не зная покоя, он бросился в преподавательский корпус, отыскал кабинет доцента Чу, но там было темно и царило мёртвое молчание. Цинь Лиянь развернулся и побежал в жилой сектор для преподавателей к дому доцента Чу, долго и упорно трезвонил в дверь, однако никто не отозвался, и он поплелся обратно с понурым видом.
— Сяо Янь! Какими судьбами здесь?
Услышав оклик, Цинь Лиянь резко поднял голову и увидел, что прямо перед ним вырос старый капустный огрызок.
Цинь Лиянь выдавил из себя пару смешков:
— Учитель, здравия вам, целую вечность вас не видел.
Старик расплылся в улыбке:
— Благодарю за заботу, всё отлично, прекрасно. Раз у тебя дела, задерживать чаем не стану, помни, что завтра нужно сдать курсовую.
Доворив, старик напевая свернул в подъезд, и издалека было слышно, как он радостно приветствует знакомого:
— Старик Цянь! Это ты куда намылился, на банкет?
Цинь Лиянь наконец пришел в себя:
— С чего это я рассыпаюсь в любезностях перед этим старым пнем? Я же собирался призвать его к ответу!
Пройдя всего пару шагов после разворота, он остановился и подумал: если он не только не сыщет этого мелкого паршивца, так старик вдобавок раскопает ту крамольную эвэхаэску и отчитает его так, что мало не покажется — не на свою ли голову он ищет приключений?
Кое-как добравшись до общежития, он постучал в дверь очкарика, но, предсказуемо, в ответ не раздалось ни звука, и было непонятно, поймал ли его тот бес-крысёныш.
В полном унынии вернувшись в комнату и усевшись перед компьютером, Цинь Лиянь сначала немного потупил взгляд, но, понимая, что затягивание неизбежно обернется для него новыми бедами, скрепя сердце принялся писать курсовую.
Открыв ворд, он сперва кликнул на инструменты, чтобы проверить статистику слов, и обнаружил чуть больше двух тысяч знаков! Цинь Лиянь пришел в отчаяние. Перелопатив материалы, он свалил в кучу всё хоть сколько-нибудь полезное. Дойдя до Цзи Ли Лин Као, он ощутил предельно скверное настроение. Наугад раскрыв книгу, он вдруг наткнулся на строчку в самом верху одной из страниц: Мужчины-актёры торговали собой, ставя статус выше чести и угодничая перед покровителями ради милостей. Обычай той эпохи, продиктованный выгодой, толкал их в ряды продажных артистов… Сопоставив контекст, Цинь Лиянь пробежал глазами всю главу, суть которой сводилась к следующему: в конце династии Мин статус мужчин-актёров был ниже павших женщин, при этом мужская любовь процветала повсеместно, и избежать участи не удавалось никому, у кого имелось хоть какое-то подобие лица, а уж сами они охотно угодничали перед сильными мира сего ради солидной выгоды. Строчки сочинения так и сочились завистливым восхищением.
Цинь Лиянь и раньше знал, что в древности статус артистов был низким, а продажность актерской братии являлась веянием времени, но он всегда полагал, что те лицедеи шли на это от нищеты или под давлением грубой силы, и лишь сегодня выяснилось, что они сами находили в этом сладкое удовольствие!
— И я из-за такой вот кучки преследующих лишь выгоду бесстыдников оказался в столь безвыходном положении?
Швырнув Цзи Ли Лин Као в дальний угол — в конце концов, терять уже было нечего — Цинь Лиянь подумал: с какой стати ему так стараться? Да и плевать, просто скатаю всё подряд!
Тут дело пошло на лад, а скорость работы оказалась просто феноменальной: сайт открыт, более-менее подходящий контент скопирован, вставлен в текст статьи, опечатки исправлены, слишком просторечные выражения заменены на полуархаичные, размеры шрифтов приведены к единому стандарту — и не прошло и получаса, как свеженькая курсовая объемом более чем в шесть тысяч иероглифов была успешно состряпана.
Вышло поистине диковинное чтиво: первая половина отличалась выверенной аргументацией, стройной логикой, строгим языком и обилием цитат из классики вперемежку с ритмичной прозой; во второй же половине царил полный хаос с обилием разбиений на абзацы, внутренними противоречиями и цикличными доказательствами, стиль изложения скакал, а фактических аргументов оказалось больше, чем самих рассуждений — словом, вылезли наружу абсолютно все возможные изъяны. Сяо Янь совершенно не стал заморачиваться: распечатал материал, швырнул стопку на стол, сбегал умыться и справить нужду, после чего завалился спать.
На следующий день около восьми часов утра Цинь Лиянь, прихватив состряпанную накануне халтурную курсовую, отправился сдавать её профессору. Как раз в этот момент младший сокурсник Сяо Линь тоже пришёл сдать работу. Старик с довольной улыбкой принял её и сказал:
— Сделано вовремя, заслуживает поощрения.
Полистав страницы и отложив бумагу, он повернулся к Сяо Линю:
— Ты ведь сдал не всё?
Сяо Линь испуганно залепетал:
— Учитель, времени катастрофически мало, к тому же то, что вы велели мне написать, вовсе не моя специализация!
— Думай сам, как выкрутиться. А теперь оба вон из кабинета.
Сяо Линь выполз с кислым лицом, уцепился за рукав Цинь Лияня и залился горючими слезами:
— Старший брат! Выручай! На кону четыре кредитных балла!
Цинь Лиянь поспешно выдернул рукав:
— Ладно тебе, ладно! Чего стряслось? Говори толком.
— Этот старый пень велел мне написать четыре доклада, два я осилил, а вот с остальными двумя ну никак не справляесь.
У Цинь Лияня от услышанного голова пошла кругом, и он сквозь зубы процедил:
— На какую тему?
Сяо Линь украдкой глянул на него и, пока Цинь Лиянь окончательно не рассвирепел, торопливо выпалил:
— Про повествовательные элементы в подражаниях хуабэням и прозаических текстах эпохи Юань.
У Цинь Лияня аж лица не стало от злости, он свирепо зыркнул на дверь кабинета, мысленно направляя волны яростного пламени прямо сквозь стены в спину засевшему там старику.
— Понял, я напишу!
Мрачное выражение лица Сяо Линя тут же сменилось сияющей улыбкой, он запрыгал от радости и чуть не бросился целовать Цинь Лияня в щеку.
Цинь Лиянь поспешно остановил его и, нахмурившись, произвел расчёт:
— Не спеши радоваться, с тебя сто юаней за штуку.
— Ась?! Ууу…
— Дорого? — Цинь Лиянь повернулся, чтобы уйти.
— Эй! Эй, старший брат! Не уходи! Ладно, пусть сто юаней!
Сяо Линь в несколько широких шагов нагнал его и опасливо поинтересовался:
— Старший брат, а через три дня сможешь скинуть мне на электронную почту? Собака собака точка ком.
— Идёт! Плюс ещё сотка за срочность!
Сяо Линь чуть не разрыдался:
— Старший брат, мы же оба нищие студенты, не мог бы ты проявить милосердие?
Цинь Лиянь молча спустился вниз и повернул налево, а Сяо Линь кричал ему в спину:
— Триста так триста! Старший брат, только сделай качественно! Обязательно проследи за качеством! От этого зависят кредиты!
Цинь Лиянь небрежно отмахнулся и тихо пробормотал себе под нос:
— Качество? Моя собственный научный труд слеплен из обрывков, и ты еще надеешься, что я буду всерьез корпеть над этой макулатурой? Дружище, до чего же ты наивен, раз до сих пор не понял, что старик тобой просто пользуется!
Старик и впрямь вовсю использовал Сяо Линя, прекрасно понимая, кому именно следует поручить подобную работу. Единственным подходящим кандидатом был его старший ученик — Цинь Лиянь. Исследования Сяо Яня в области повествования в классической литературе охватывали всё: от приемов письма и содержания до композиционных элементов и мотивов... Повести, драмы и исторические хроники были для него обычным делом, и даже сугубо умозрительные трактаты, лирические стихотворения о чувствах или наполненные тоской по ушедшему времени мимолтные эссе он мог разложить по полочкам с точностью микроскопа, выискивая в них повествовательные компоненты.
Цинь Лиянь провел рядом со стариком уже пять лет, и они прекрасно знали нрав друг друга. Это дело напоминало куплю-продажу недвижимости — непременно требовался посредник, и на эту роль выбрали беднягу Сяо Линя. И если нормальному посреднику причитается хоть какая-то комиссия за сделку, то этот парень мало того что остался ни с чем, так еще и влез в долги на триста юаней.
Воспользовавшись моментом, Цинь Лиянь заглянул в кабинет доцента Чу, но поцеловал запертую дверь. Отсидев лекцию в учебном корпусе и пообедав, он вернулся в общежитие, сперва постучал к Чжан Чэну — опять никого, а затем принялся приводить в порядок взятые книги, глядя на перепачканный Цзи Ли Лин Као и чувствуя, как у него на душе скребут кошки.
Постояв немного у окна и глядя то на плывущие по небу облака, то на снующих внизу людей, Цинь Лиянь медленно поднял лежавшую несколько дней газету, перевернул пару страниц и опустил её обратно.
— Чему быть, того не миновать! — с отчаянной решимостью Цинь Лиянь собрал охапку книг и двинулся в библиотеку.
Сдача прошла как по маслу, не прошло и десяти минут, как все книги были возвращены. Цинь Лиянь только успел перевести дыхание, как сотрудница библиотеки с улыбкой произвела:
— Старший брат Цинь, вот эту книжицу у нас тут выдать кому-то не получится, где брал, туда и возвращай!
Она потрясла в воздухе Цзи Ли Лин Као, отчего у Цинь Лияня затылок покрылся мурашками и его едва не стошнило кровью. Подумать только: и без тебя знаю! Не пытаюсь ли я тут провернуть всё тихонько?
С каменным лицом поднявшись на четвёртый этаж, он обнаружил, что людей здесь явно поубавилось — от шагов в кроссовках по полу разносился гулкий стук.
Младший сокурсник-библиотекарь издалека окликнул его:
— Старший брат, сегодня книги берем или сдаем?
Цинь Лиянь поспешно замахал на него руками:
— Говори тише, это же библиотека. Книгу возвращаю.
Бросив Цзи Ли Лин Као на стол, он напугал паренька, который тут же подскочил и бережно подхватил томик:
— Старший брат, с книгами четвертого этажа нельзя так небрежно! Какими бы богачами мы ни были, так разбрасываться имуществом нельзя! Э… а почему она такая грязная?
— Тебе чего, больше всех надо? Давай оформляй приёмку, у меня ещё дела.
— Ты многого не знаешь, в таких случаях мы обязаны докладывать заведующему.
С этими словами парень схватился за телефон.
Смирившийся со своей участью Цинь Лиянь опустился на стул рядом, подтянул к себе кружку библиотекаря и сделал глоток, чтобы смочить пересохшие губы.
— Старший брат, заведующий вызывает тебя на пятый этаж.
Библиотекаю было искренне жаль парня: обычно такой лучезарный человек сегодня выглядел донельзя помрачневшим.
Не сворачивая с пути, Цинь Лиянь зашагал по лестнице на пятый этаж. Его спина была выпрямлена стрункой, что придавало ему вид героя, отправляющегося в путь без надежды на возвращение.
Аккуратно положив книгу на стол заведующего, Цинь Лиянь выдавил из себя улыбку:
— Профессор Сунь, здравия вам. Столько времени не заходил засвидетельствовать почтение, прямо совестно.
— Ох, Сяо Янь! — профессор Сунь, плотный мужчина с редким венчиком белых волос вокруг лысины, добродушно улыбнулся. — Здоровье моё вполне крепкое, спасибо за заботу. Твой научный руководитель часто вспоминает о тебе, молодой да ранний, похвально, похвально! — Сделав паузу, он добавил: — Однако книга и впрямь грязновата.
Цинь Лиянь уже было хотел заявить, что книгу испачкал вовсе не он, но, бросив взгляд на старика, почувствовал укол совести за ложь и поспешно заискивающе закивал:
— Прошу вашей милости!
— Эх! Я бы и рад! Но ведь нужно следовать правилам, сам понимаешь? Тяжело! Как тяжело быть человеком!
В голове у Цинь Лияня загудело.
Профессор Сунь вытянул из стопки листок бумаги:
— Сяо Янь, взгляни-ка, вот здесь свод правил.
Подняв бумагу, Цинь Лиянь прочел первую строчку: Детализированный регламент компенсации за ущерб редким книгам. Ниже шел густой частокол пунктов, разбивавших литературу на всевозможные категории.
Заведующий указал пальцем на графу редких и древних изданий:
— Возмещать придется по этому пункту. Внимательно изучи его и поищи лазейки, если сможешь.
Услышав это, Цинь Лиянь воспрял духом и действительно принялся с усердием выискивать лазейки. Изучив текст, он пришел в ужас: разве это компенсация? Чистой воды вымогательство!
Штрафы значились следующие:
1. При утере или уничтожении — возмещение по текущей рыночной стоимости на момент инцидента.
2. При серьёзном повреждении — компенсация в процентах от рыночной стоимости в зависимости от степени ущерба.
3. При загрязнении — компенсация в зависимости от степени порчи: минимально 25 000 юаней, максимум 95 000 юаней (с учетом инфляции, курса юаня к доллару и прочих экономических факторов).
Дальше шло еще пунктов семь-восемь, но Цинь Лиянь уже не вникал в них. Его бросило в холодный пот, а пальцы, сжимавшие листок, забились в нервной судороге.
— Профессор… — в его голосе уже отчетливо слышались слезные нотки.
— Что такое? Не нашел? Дай сюда, я взгляну, помнится, там была лазейка! — Старик бегло глянул в бумагу и восторженно ткнул пальцем: — Вот же она! Минимум 25 тысяч, максимум 95 тысяч. Гляжу я на эту книгу, а степень загрязнения-то не критичная, так что 25 тысяч в самый раз.
Двадцать пять тысяч! Для богача — капля в море, а для нищего студента — всё до последнего гроша! К тому же у Цинь Лияня и двух с половиной тысяч не наберется.
— Профессор, а нельзя ли скостить хоть немного?
— Эх, если бы наша библиотека была овощным рынком… В последнее время юань укрепляется, так что мы вынуждены делать поправки. К тому же в июле я выхожу на пенсию, считай это сезонной распродажей с огромной скидкой специально для тебя — округлим до 20 тысяч. Управишься за два месяца?
Рассыпаясь в тысячах благодарностей, Цинь Лиянь вылетел из кабинета заведующего. Шагая по лестнице, он чувствовал удушающую тяжесть на сердце, мысленно проклиная университет на все лады, и чем дальше, тем сильнее закипал. Не выдержав, он со злости врезал по деревянному поручню лестницы кулаком и пнул его ногой, но тут же с ужасом вспомнил: это же здание еще республиканских времен! Деревянные конструкции после стольких лет испытаний времени никуда не годятся для подобных экспериментов. Если это сочтут умышленной порчей, то возмещение по рыночной стоимости выльется в бездонную яму, из которой он выберется не иначе как в долгах до конца дней! Цинь Лиянь испуганно огляделся по сторонам — ни души, и отлегло лишь наполовину. Присев на корточки, он тщательно осмотрел перила: вроде бы никаких следов не осталось, и тогда он окончательно успокоился. Подскочив на месте, он стремглав бросился прочь с места преступления, словно за ним по пятам гнался дикий зверь.
http://bllate.org/book/40441/5133946
Готово: