С почтением приветствуем супругу в сектантских вратах! —
В звуках почтительных приветствий свадебный паланкин, влекомый парой фениксов, тихо замер у горных ворот Бессмертной Секты Гуйюань.
Занавеси паланкина скрывали полупрозрачную дымку, сквозь которую смутно угадывался чей-то неподвижный силуэт.
Одно мгновение, два, три...
Когда возглавлявший процессию ученик уже собрался выступить вперед и осведомиться оперся на меч, кисейная занавеса наконец приподнялась, являя узкую щель.
Из полумрака показался тонкий изящный палец с розоватым, нежным отблеском на ногте, который легонько поманил наружу.
Ученики Бессмертной Секты Гуйюань переглянулись, недоумевая, что означает этот жест издалека прибывшей супруги. Пара из них, улетев мыслями куда-то не туда, мгновенно залилась краской.
В этот момент из следовавшего позади паланкина кортежа с приданым выпрыгнул встревоженный маленький демон, причитая во весь голос:
— Оставьте это мне! Пустите меня! Молодой господин ищет меня...
Хотя демон уже принял человеческий облик, у него сохранились звериные черты — длинные уши и красноватые глаза. Добравшись до паланкина, он без промедления обернулся крупным белым Кроликом и прыгнул внутрь.
Кролик запрыгал на четырех лапах, и когда он нырнул под полог, уголок занавески взметнулся и опал обратно, на мгновение приоткрыв прелестный лик сидевшего внутри человека:
Тот сидел прямо, чинно сложив на коленях пару белоснежных изнеженных рук, а длинные волосы черными тучами ниспадали на пол.
Если не считать шевельнувшихся от ветерка прядей и края одежды, во всем его облике не было ни малейшего движения — застывшая красота словно с древнего свитка.
Занавесь опустилась, наглухо отрезая чужие любопытные взгляды.
И хотя рассмотреть обитателя паланкина во всех подробностях не удалось, тот мимолетный взгляд уже успел врезаться в память.
Многие втайне засомневались: разве в молве не утверждали, будто эта супруга глупа и разумом не превосходит младенца?
Отчего же нынче от глупости и простодушия не осталось и следа, зато мягкостью и кротостью он превосходит учеников самой секты, которые дни напролет способны думать лишь о драках да убийствах?
Какая же все-таки удача выпала на долю Даоса Линсяо.
Фан Цзюэцянь чувствовал себя наполовину мертвым.
Он неподвижно восседал в продуваемом со всех сторон паланкине, в молчании оплакивая безвозвратно ушедшую первую половину своей жизни и грядущие суровые испытания судьбы.
Он, Фан Цзюэцянь, после нелепой смерти от переутомления на сверхурочной работе переселился в тело юноши с точно таким же именем, угодив прямиком в мир бессмертных.
По правде говоря, получить второй шанс на жизнь — благое дело, вот только эта оболочка оказалась навечно связана с могущественным партнером по парному культивированию, с которым они были знакомы с малых лет.
К тому же этот партнер оказался мужчиной.
Да и он сам — тоже мужчина.
Хотя Фан Цзюэцянь от скуки и почитывал порой новеллы жанра даньмэй на некоем зеленом сайте, он вовсе не был готов воочию и без дублеров разыграть подобный сценарий на собственной шкуре.
Впрочем, сейчас это не имело особого значения, ведь ему еще предстояло выжить при встрече с партнером покойного хозяина тела — в чем он сильно сомневался.
Как назло, он уже прибыл в секту своего суженого и вот-вот должен с ним встретиться... а воспоминаний прежнего владельца тела ему достаться не удосужилось.
Что, если тот заклинатель поймет, что перед ним самозванка-подделка, и в гневе решит снести ему голову? Как тогда быть?
— Ой, молодой господин, вам больше нельзя колеблется! Даос гневаться изволит...
Уголок завесы качнулся, и внутрь прыгнул Кролик размером с человеческую руку. Фан Цзюэцянь тут же перевел на него взгляд:
Ба Гэ, самец, раса демонов-кроликов, возраст неизвестен, холост, шерстка гладкая и шелковистая, особенно на брюшке, а когда гладишь — просто... Стоп! Куда мысли понесли?!
Фан Цзюэцянь с трудом вернул блуждающие мысли к воспоминаниям о приятной на ощупь кроличьей шерстке и, сделав серьезное лицо, вопросил:
— Но что же мне делать? Я так его боюсь, я правда не смею входить...
С момента его перемещения прошло всего ничего, и на белом свете лишь этот ушастый знал частицу правды — тот был уверен, что хозяин просто лишился памяти после того, как ему в лоб прилетела летящая морковка.
Человек и Кролик уже долгое время дрожали от страха: первый боялся, что его разоблачат как самозванца и порубят на куски, второй — что Даос обвинит его в недосмотре за юным господином и превратит в пряного кролика, острого зайца в маринаде или тушеную крольчатину...
Короче говоря, черные глаза смотрели на красные, и оба обливались слезами, обхватив головы лапами.
Демон-кролик Ба Гэ неизвестно откуда извлек морковку и принялся хрустеть ею:
— Хрусь-хрусь.
Фан Цзюэцянь крепко подозревал, что столь панически боится расправы лишь потому, что эта чертова скотина целыми днями хрустит у него над ухом.
Ба Гэ уплетал за обе щеки, в мгновение ока уничтожив корнеплод длиной чуть ли не с собственное тело, после чего утер рот лапкой и, видимо, приняв какое-то судьбоносное решение, выпалил:
— Молодой господин, давайте во всем признаемся!
— ...Признаемся? — Фан Цзюэцянь слегка затрясся и робко спросил: — И что он тогда со мной сделает?
— Вам не о чем сильно беспокоиться. В конце концов, Даос вырос вместе с вами, у вас давняя привязанность, к тому же старый господин оказал Даосу огромную услугу наставничества...
Фан Цзюэцянь затрясся еще сильнее.
После перемещения он тайком расспрашивал Ба Гэ о своем загадочном спутнике жизни.
Тот самый Даос Линсяо был далеко не прост.
Он являлся самым быстро прогрессирующим мастером Стадии Великого Достижения за последние десятки тысяч лет. В то время как многие его ровесники все еще барахтались на Стадии Закладки Основы или этапе Формирования Пилюли — что само по себе считалось неплохой скоростью, — он уже достиг Стадии Великого Достижения, за которой лежало лишь вознесение.
Что за поразительный, трогающий до слез гений культивации!
Но беда в том, что в юности, будучи еще простым смертным, ради обретения труднодостижимой бессмертной судьбы этот гений заключил сделку с неким заклинателем:
Тот обязался вложить все силы в его обучение, взамен же Даос должен был перед лицом Небесного Пути взять в партнеры его слабоумного сына и защищать того до конца дней.
По правде говоря, учитывая, как трудно ступить на путь бессмертия, для любого обычного человека сделка казалась вполне выгодной — измениться мог весь жизненный уклад.
Но для несравненного таланта, рождающегося раз в десятки тысяч лет, подобный уговор выглядел не столь привлекательно.
В мире бессмертных издавна существовал обычай регулярно отправляться в мир смертных за одаренными детьми для доставки в секты. Не согласись Даос на эти условия, спустя пару лет он с огромной вероятностью сам был бы замечен и забран наставниками, избавившись от необходимости делить статус супруга с каким-то дурачком.
Тем более что этот Даос явно принадлежал к числу убежденных натуралистов, а принуждать натуралиста жениться на мужике — грех, за который грозит кара небесная.
При одной этой мысли Фан Цзюэцяню хотелось удариться головой о ближайшую стенку.
Он, разумеется, подумывал и о побеге.
Но, во-первых, будучи лишенным какой-либо силы и совершенно незнакомым с местностью, он не обладал достаточной смелостью, чтобы испытывать навыки выживания в дикой природе и законы волчьей морали мира бессмертных.
Во-вторых, в эту оболочку был зашит скрытый дебафф — из тех, что несут мгновенную смерть. Побег фактически означал самоубийство, причем весьма позорное.
Именно поэтому, несмотря на лютый страх перед проверкой со стороны Даоса Линсяо, Фан Цзюэцянь все же трясущейся попой доехал в паланкине до места назначения и даже стал есть за двоих.
Жизнь и так штука сложная, и если уж в чем себе нельзя отказывать, так это в гастрономических радостях.
Ба Гэ пошевелил раздвоенной губой и продолжил:
— ...Хотя старого господина уже нет в живых, Даос по-прежнему ценит вас. Иначе, узнав о вашем исцелении, он не стал бы специально отправлять за вами людей... Вы только замолвите за меня словечко, чтобы Даос хотя бы оставил мое тело целым!
Фан Цзюэцянь опасливо осведомился:
— Это-то я понимаю, но ты говоришь, что Даос...
Ба Гэ поправил его:
— Муж. Молодой господин, вы обычно называли Даоса мужем, нельзя путать обращения, иначе Даос разойдется еще сильнее...
Фан Цзюэцянь судорожно втянул воздух, на две секунды замер в муках выбора между остатками совести и собственной шкурой, после чего с трудом исправился:
— М-мой муж... наши отношения с ним и впрямь были хорошими? Тогда почему он сам не вышел встретить меня? По идее, когда старый... то есть когда супруг издалека прибывает в дом в первый раз, его положено встречать лично, разве нет? Это же элементарная вежливая учтивость.
Ба Гэ на пару секунд запнулся, затряс усами и засучил лапами, в точности изображая человека, которого прижали к стенке неудобным вопросом:
— Молодой господин, не огорчайтесь. То, что Даос находился в секте, но не вышел вас встретить, объясняется исключительно его крайним... кхм, величайшей занятостью! Это ни в коем случае не значит, что он держит вас ни во что...
Ах, вот оно что.
Фан Цзюэцянь мгновенно всё понял:
http://bllate.org/book/40504/5142417
Сказали спасибо 0 читателей