Ван Сяоси мысленно презирал собеседника, но вслух продолжал ласково щебетать:
— Братик, а ты умеешь петь?
Ли Ланьфэн неторопливо ответил:
— Умею.
Ван Сяоси живо и кокетливо склонил голову набок, подперев рукой подбородок так, чтобы ладонь скрывала кадык, и произвел:
— Спой мне, пожалуйста, братик, я хочу послушать.
Ли Ланьфэн, умилившись движению головы Ван Сяоси, глубоко вздохнул и мягко проговорил:
— Хорошо, давай сначала я, а когда я спою, твоя очередь.
Ван Сяоси смутился и отозвался:
— У меня совсем нет слуха, лучше ты первый, а если получится красиво…
Ван Сяоси замолчал на несколько секунд, подбирая нужное настроение, и безошибочно изобразил интонацию и поведение юной девушки, которая набирается храбрости, чтобы первой поддразнить объект своего воздыхания, но при этом страшно нервничает и трепещет:
— Если получится красиво, я… я тебя награжу~
И надо же такому быть: Ван Сяоси обычно выглядел беспечным, наивным и озорным пареньком, но стоило ему облачиться в женское платье и примерить на себя роль девушки, как он словно мгновенно преименялся духом прирожденного актера. Его игра отличалась абсолютной точностью и безупречным чувством меры — ему было по силам изобразить девушек с любыми характерами.
Ли Ланьфэн, глядя на красивое личико на экране, которое идеально отвечало всем его эстетическим запросам, почувствовал, как жаркая волна поднимается прямо к макушке. Он тихонько усмехнулся и сказал:
— Ладно, у меня тут нет минусовки, так что спою тебе акапелла.
Тут же Ли Ланьфэн исполнил любовную балладу на школьную тематику. Голос у него был приятный, мотив он держал уверенно — если бы на его месте оказалась настоящая девушка, она бы наверняка пропала. Однако Ван Сяоси лишь злорадно записал песню, планируя сохранить запись, чтобы в день разоблачения вместе с друзьями и близкими посмеяться над этим хейтером.
Я безжалостный мужчина, — холодно подумал Ван Сяоси, — безжалостный и коварный.
Допев, Ли Ланьфэн с изрядной долей предвкушения поинтересовался:
— Неплохо вышло, правда? Какая мне награда?
Ван Сяоси сначала прикрыл глаза и с триумфом расхвалил вокал Ли Ланьфэна, после чего сбросил видеозвонок и прямо на месте сделал несколько снимков своих ног.
Он задрал ночную сорочку на десять сантиметров выше колен и скрестил стройные, точеные ножки. Сияющая, гладкая кожа выглядела не хуже бараньего жира, идеально гармонируя с краем розоватого подола — зрелище получалось невероятно манящим.
Закончив съемку, Ван Сяоси, руководствуясь принципом довести мужчину до потери пульса, слегка отретушировал кадры и только после этого отправил собеседнику.
На самом деле в делах сердечных Ван Сяоси был чистейшим романтиком, который даже к девичьей руке до девятнадцати лет не прикасался. Все эти легкомысленные штучки удавались ему лишь потому, что он прекрасно знал: он не девушка, и всё происходящее — не более чем розыгрыш и игра. В душе Ван Сяоси оставался сторонним наблюдателем, со стороны разглядывающим собственный женский образ; у него не было полного погружения в роль, а значит, не было и стыда.
Ван Сяоси сладеньким голоском спросил:
— Братик, я только что сфотографировала, красиво?
— Ох… етить. — Ли Ланьфэн по ту сторону экрана покраснел до корней волос, а уголки его губ помимо воли полезли вверх в безумной улыбке.
Это чувство разительно отличалось от просмотра случайных пикантных картинок в интернете. Человек, приславшая ему столь соблазнительные кадры — живая, милая и мягкая девчушка, с которой они состоят в переписке. К тому же страничка этой девушки пестрила исключительно скромными и послушными фотографиями, и Ли Ланьфэн прежде и помыслить не мог, что она способна на такое. Подобное волновало куда сильнее любых картинок из сети.
Будучи уверенным, что он покорил девушку исключительно собственным обаянием, Ли Ланьфэн провел пальцами по четко очерченной линии подбородка и щек, словно на ощупь проверяя собственную привлекательность. Его темные ресницы слегка сузились, а во взгляде читалось детское торжество — вылитый молодой волк, успешно подстреливший наивного крольчонка.
исполненный решимости развить успех, Ли Ланьфэн намеренно понизил голос и произвел:
— Красиво. Есть еще?
Она определенно ко мне неравнодушна, подумал Ли Ланьфэн.
Очевидно, воображаемый театр в голове главного красавчика университета давал очередное представление!
Прослушав голосовое, Ван Сяоси закатил глаза, сдернул силиконовый жилет и короткую ночную сорочку, скомкал их в комок и швырнул на стоявшее рядом вращающееся кресло.
Два тяжелых фальшивых холмика глухо шмякнулись о сиденье.
Ван Сяоси покрутил шеей в разные стороны, разминая затекшие от тяжести фальшивой груди шейные позвонки, и пробормотал:
— На сегодня хватит, я спать, пожелай мне спокойной ночи, братик.
Красивых ног больше нет, зато первоклассного мужского достоинства навалом, хочешь глянуть? — мысленно издевался над ним Ван Сяоси.
Ли Ланьфэн взял себя в руки, понимая, что излишняя настойчивость может оттолкнуть девушку, поэтому не стал настаивать и мягко произнес:
— Спокойной ночи, ученица, сладких снов.
Прослушав сообщение, Ван Сяоси перевел взгляд, осклябился, обнажив два белых клыка, и с хитрой ухмылкой произнес в телефон:
— Эта спокойная ночи не считается. Я сегодня столько раз меняла к тебе обращение, не пора ли и тебе сменить мое имя?
На лице Ли Ланьфэна застыла уверенная улыбка человека, который держит всё под контролем, и он спросил:
— Хорошо, на какое?
Ван Сяоси нарочно выдержал паузу больше минуты, после чего, имитируя девичью застенчивость, принялся неуверенно мямлить:
— Ну… эм… например, малышка, или вроде того…
Пусть видеосвязь уже завершилась, но слушая это невнятное, затихающее по мере произнесения голосовое сообщение, Ли Ланьфэн живо нарисовал в воображении образ Ван Сяоси: чистая и застенчивая от природы милая девушка сидит на кровати, подогнув под себя ноги в позе литеры W, изнемогает от нахлынувших чувств, ее щеки пылают от смущения, и она, промявшись целую минуту, всё же не выдерживает и запинаясь произносит эти дразнящие слова. А сказав, наверное, в отчаянии отбрасывает телефон в сторону…
До чего же это чертовски мило?! Ли Ланьфэн от собственных фантазий, полет которых не знал границ, почувствовал легкий трепет в груди. Тихонько рассмеявшись, он поднес телефон к губам и самым соблазнительным, завораживающим тоном неторопливо произнес:
— Хорошо, отныне буду звать так. Спи спокойно, малышка.
В этот самый момент Ван Сяоси, облаченный в просторные семейные трусы с принтом Ультрамена, бессовестно скрестив ноги сидел на кровати, сгорбившись и прищурившись. Ухватившись за случайно оставшийся после бритья одинокий волосок на ноге, он с силой дернул его и щелчком отправил в полет — волосок медленно спланировал на пол. Услышав медовый, сочащийся нежностью ответ Ли Ланьфэна, Ван Сяоси грохнулся на кровать и зашелся в хохоте, едва не порвав голосовые связки!
Какая я тебе малышка, вообще-то я твой папа! Ничего не подозревающий Ван Сяоси с восторгом сохранил эту запись, чтобы в будущем использовать ее как знатную шутку.
Эта сцена разительно отличалась от тех фантазий, что рисовал в голове Ли Ланьфэн…
Убедившись, что Ли Ланьфэн закончил флиртовать, Дин Юй и Чжоу Чжэн, которые после возвращения в комнату некоторое время сидели тихо, наконец осмелились подать голос.
Дин Юй отложил ручку, потянулся и между делом завел с Чжоу Чжэном сплетню:
— Кстати, этот чувак из Инженерного института, который переодевается в бабское платье, сегодня снова в юбке заявился.
Чжоу Чжэн передернул плечами, словно от мурашек:
— Ты сам видел? Я вот ни разу не сталкивался, и как он выглядит?
Дин Юй покачал головой:
— Не видел, люди сказывали. Приперся в юбке к нашему общежитию, вахтер его тормознул, так он парик снял, и дед его пустил.
Чжоу Чжэн протянул с изрядной долей изумления:
— Ох… етить, до чего наглый! Бегает средь бела дня по кампусу в юбке?
Дин Юй кивнул:
— Ага, прямо в юбке рассекает!
Ли Ланьфэн никогда не интересовался сплетнями, поэтому болтовня соседей пролетала мимо его ушей — девяносто процентов его внимания было приковано к фотоальбому в смартфоне. Он с удовольствием разглядывал несколько скриншотов, сделанных тайком во время звонка. Сперва его взгляд скользнул по четким ключицам Ван Сяоси, тонким запястьям и аккуратному личику, а затем переместился на пару фальшивых снежных холмиков. Чем дольше он смотрел, тем сильнее в комнате казалось от духоты. Ли Ланьфэн поднял руку, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, обнажая крепкую грудь, и принялся обмахиваться ладонью, думая про себя, как у такой девушки может быть настолько идеальная фигура: при такой худобе — и вдруг такая грудь, просто вопиющее нарушение всех правил.
Обычно девушки отличались либо хрупкостью, либо пышными формами, но Ван Сяоси умудрился совместить оба достоинства. В реальной жизни подобные пропорции встречались крайне редко, так что неудивительно, что Ли Ланьфэн не мог отвести глаз.
Тем временем Дин Юй продолжал просвещать Чжоу Чжэна насчет женоподобного любителя платьев из Инженерного:
— …Говорят, этакая нежная панда, черты лица очень миловидные. Если не знать, в жизни не догадаешься, что мужик, только грудь совершенно плоская.
Поскольку мозг Ли Ланьфэна всё еще находился под воздейщением приятного возбуждения, слово «грудь» прозвучало для него слишком остро, и он невольно тихонько усмехнулся.
Чжоу Чжэн решил, что Ли Ланьфэн присоединился к их обсуждению, поднял голову на сидевшего на кровати главного красавчика университета, у которого почему-то раскраснелось лицо, и произнес:
— Похоже, теперь нам при виде девушек с плоской грудью придется гадать насчет их пола.
Его новоиспеченная ученица была вовсе не плоской. Чувствуя себя абсолютно уверенно, Ли Ланьфэн небрежно бросил, словно это его совершенно не касалось:
— Да уж, точно.
Он даже не подозревал, насколько тесно эта история связана с ним самим…
С этого момента отношения Ван Сяоси и Ли Ланьфэна официально перешли в стадию двусмысленной романтики, дни напролет утопая в приторных обращениях вроде братик и малышка. Ван Сяоси по-прежнему ежедневно бегал с Ли Ланьфэном в совместные подземелья в игре, а когда настроение было подходящим, баловал его новыми селфи, заставляя то петь песни, то говорить двусмысленные глупости, словно кошка, играющая с пойманной мышкой.
Котик Ван довольно шевелил воображаемыми усами, выстраивая в голове сценарий будущей мести: он планировал подразнить хейтера еще дней десять-пятнадцать, а затем подтолкнуть к признанию в любви. Стоило тому признаться, как тут же последовало бы разоблачение. После этого он созовет всех пострадавших от оскорблений и черных списков друзей, они возьмутся за руки, окружат этого хейтера плотным кольцом, хором справят по нему трехминутную минуту молчания, а затем дружно зароют его на точке возрождения, позволив зарвавшемуся хаму сполна прочувствовать прелесть ситуации, когда теряешь всё и вдобавок получаешь тумаков.
Раз уж хейтер в свое время задел чувства Ван Сяоси и его товарищей, теперь Ван Сяоси ответит ему тем же — абсолютная справедливость.
От одной этой мысли на душе становилось невероятно легко!
http://bllate.org/book/40528/5145475
Готово:
