Раньше, когда их отсюда вышвыривали, они целыми днями не смели поднять головы, но теперь наконец-то подвернулся шанс отыграться.
Следы от побоев, полученных в прошлый раз, еще не до конца сошли с их тел. Поболтать — это лишь малая часть причины их визита, но уж точно не главная.
С легкой улыбкой на губах Ван Чжэнци бросил косой взгляд на того, кто стоял неподалеку за спиной человека в белой рубашке, и чуть приподнял палец, а улыбка его слегка померкла.
Поняв его без слов, стоявáвший позади бесшумно качнулся вперед, подхватил с пустого стола кий и протянул его подельнику.
Зажав кий в руке и ловя на себе взгляд Ван Чжэнци, тот высоко занес его над головой. Стиснув зубы, он со всего маху обрушил удар на спину стоявшего впереди человека, и по всему залу прокатился испуганный возглас.
Заметив еще издали, как эта веселящаяся шайка окружила Линь Бо, Старый Фань давным-давно прислонился к подоконнику, наблюдая за происходящим внутри и ритмично постукивая пальцами по раме.
Старшеклассник, стоявший рядом, почему-то не ушел. Он по-прежнему находился тут же и, судя по всему, вовсе не пугался разворачивающейся сцены и не испытывал особого беспокойства.
Бросив быстрый взгляд искоса на то, что творилось внутри, Старый Фань спросил стоявшего рядом юношу:
— Тебе не страшно, что что-то случится?
Сунь Жань ничуть не переживал:
— Линь Бо во всем разберется.
Что бы ни произошло, Сань Мубай всегда умел уладить дела. Он никогда не подводил и никогда не позволял себя обидеть, так что волноваться не стоило.
Будь его воля, он бы и сам зашел внутрь послушать, о чем они там толкуют, но если бы Линь Бо обнаружил, что он тайком притащился сюда выведывать новости, ему бы точно не миновать очередной порции нагоняев. Он и без того умудрился разозлить его так, что тот двинул ему пинка, — подливать масло в огонь было нельзя.
Изначально он именно так всё и планировал.
Но стоило взглянуть туда еще раз, как прямо отсюда стало видно, как человек на задворках толки исподтишка завел руку за спину и ухватил оставленный на соседнем столе кий.
Дело все-таки приняло дурной оборот. Старый Фань тут же пришел в движение: уперевшись руками в раму, он перемахнул через распахнутое окно и в этот самый момент краем глаза заметил, как стоявший рядом парень синхронно отшатнулся назад на полшага. Широко распахнув глаза, старик почувствовал, как у него внутри всё оборвалось.
Сунь Жань отступил на полшага назад, положил висевший на шее фотоаппарат на сухое место рядом, но уходить не собирался. Одной рукой он со всего размаху толкнул створку окна, а другой уперся в подоконник и стремительно перелетел внутрь, взметнув и тут же опустив шнурки капюшона толстовки.
Молодежь отличалась отменной силой, а окно было раздвижным. От этого неожиданного и мощного толчка Старого Фаня, собиравшегося залезть внутрь тем же путем, наглухо зажало в оконном проеме, да так, что у него аж печень заболела.
В старости любое движение отдается горькой обидой: по проворству ему было никак не тягаться с пышущим юношеской энергией старшеклассником, и старику оставалось лишь, корча гримасы и застряв в раме, с трудом отталкивать в сторону створку, которая сдавливала его с большими воплями.
Рано или поздно он заменит эти проклятые окна на те, что открываются наружу.
В ушах свистел рассекаемый воздух. Оказавшись внутри помещения, Сунь Жань напрочь забыл обо всех остальных и на всех парах бросился к шумному углу.
— Бах!
Кий взметнулся высоко вверх, но в тот самый момент, когда державший его человек изо всех сил обрушил его вниз, правую сторону его лица обожгло резкой болью. Его тело помимо воли повело в сторону от удара, траектория движения зажатого в руке кия сбилась, и человек вместе с палкой со всего маху врезался в бортик бильярдного стола, издав глухой стук.
В зале раздались испуганные возгласы. Остальные хулиганы вокруг тоже опешили от столь внезапного поворота событий: они перевели взгляд с багрового следа от удара на лице рухнувшего на бильярдный стол товарища на высокого парня, неизвестно откуда вдруг здесь объявившегося.
Линь Бо, едва успевший увернуться от кия, тоже обернулся. Когда в драке противников больше трех, он никогда не нападал первым, даже если ему прилетал удар. Он уже был готов принять на себя тумарак, однако неожиданный поворот смутил его расчеты; заметив лицо, которого здесь быть определенно не должно было, он вопросительно приподнял брови.
Сам удар кулаком вышел таким сильным, что у Сунь Жань заныла рука, но он даже не думал о ней — его барабанные перепонки оглушающе заполнил собственный стук сердца. С максимально возможной скоростью убедившись, что на теле стоящего рядом парня нет никаких повреждений, он выпалил:
— Почему тебя бьют, а ты стоишь как вкопанный?! Не умеешь драться — так беги!
…
Стоило ему это произнести, как во всем помещении на мгновение воцарилась странная тишина. Впрочем, продлилась она всего лишь долю секунды — ее тут же сменил свирепый удар кулаком, прилетевший сбоку.
События развивались совершенно неожиданно, и, очутившись в окружении целой толпы, Сунь Жань забыл о двух вещах.
Во-первых, нынешний Сань Мубай — всего лишь старшеклассник, и даже если в будущем он обретет способность справляться с любыми ЧП, это вовсе не значит, что он на такое способен прямо сейчас.
Во-вторых, сам он совершенно не умел драться. Заниматься всевозможными видами спорта он начал исключительно ради здоровья, ну и под влиянием легкой одкожно-жировой формы контроля над телом — ему просто не хотелось, чтобы Сань Мубай смотрел на него свысока. На любых важных мероприятиях с большим скоплением народа его неизменно сопровождали охранники и ассистенты, да и с малых лет никто в здравом уме не смел бросать ему вызов. Если вдуматься, его опыт рукопашных схваток составлял умопомрачительный ноль.
Хотя только что впопыхах он среагировал на инстинктах, теперь, заставь его повторить это снова, он бы просто не сообразил, за что хвататься.
В такие моменты разумнее всего было бы вызвать полицию, но сейчас для этого явно не оставалось ни времени, ни возможности.
Лихорадочно соображая, как поступить, он не успел и глазом моргнуть, как стоявший перед ним Линь Бо вдруг резко развернулся, вскинул руку, ухватил его за затылок и заставил опустить голову.
При таком наклоне лицо как раз утыкалось в приятную на ощупь область шеи и плеча, от которой пахло легким кондиционером для белья. Опешив и в то же время покорно подчиняясь силе, он слегка согнул спину, уже собираясь машинально, по привычке, обнять парня за талию и, вдыхая этот манящий аромат, выдохнуть:
— Разве можно вот так прямо здесь...
Это же нехорошо.
Сань Мубай в школьные годы оказался куда более раскованным, чем тот Сань Мубай, которого он знал позже — по крайней мере, раньше тот никогда не позволял себе никаких телесных контактов с ним на людях. Сам он вовсе не был против объятий на глазах у публики, просто момент сейчас казался неподходящим.
Ответом ему стали тишина и кулак, просвистевший в опасной близости от его затылка.
Раньше они разглагольствовали о всякой ерунде, но когда доходило до дела, Ван Чжэнци и его шайка зря языком не трепали: раз решили бить, значит, били, не оставляя противнику ни единого шанса опомниться.
Пригнув Сунь Жань и увернувшись от летящего кулака, Линь Бо оттолкнул его в сторону. Одновременно с этим он сдернул с головы мешавшие обзору кепку и очки, устремил взгляд на Ван Чжэнци и холодно произнес:
— Сегодня вы первыми начали драку.
Стоявший рядом Сунь Жань рефлекторно вскинул руки, подхватил кепку и бережно прижал к себе, не давая ей упасть на пол.
Он-то наивно полагал, что Линь Бо бросил эту фразу, чтобы напомнить окружающим: зачинщики драки юридически не имеют преимуществ, и попытаться таким образом отвадить их от продолжения драки. Он никак не ожидал, что это всего лишь чистосердечное предупреждение об отказе от ответственности.
Грубо отпихнув путающегося под ногами и донельзя мешающего Сунь Жань, Линь Бо ловко перехватил за руку пытавшегося ударить его сбоку парня. Дернув его на себя с такой силой, что тот потерял равновесие, он одновременно развернулся и отвесил мощный удар ногой вбок. Схваченный бандит рухнул прямо на толпу своих соратников, увлекая за собой еще двоих. Все трое со стуком врезались в угол стола, глухо застонали и грохнулись на пол.
Закатанные рукава рубашки выглядели аккуратно, движения были выверенными и профессиональными. Встретив взгляды оставшихся на ногах противников, он лишь чуть приподнял руку, заправляя за ухо выбившиеся длинные пряди волос, и опустил на них абсолютно бесстрастный взгляд.
Его руки были самой обычной толщины, какая бывает у нормальных старшеклассников, разве что чуть тоньше, но силы в них крылось невероятно много. Увернувшись от внезапно взмахнутого сбоку кия, он резко уперся локтем в спину подскочившего сзади неприятеля, и тот мгновенно взвыл от боли.
Кто-то рухнул на пол, и из слишком мелкого кармана выпал складной нож. Скользнув вперед на пару сантиметров, он издал характерный скрежет металла о бетон.
Воспользовавшись тем, что парень в белой рубашке отвлекся, другой валявшийся на полу хулиган исподтишка протянул руку. Наполовину приоткрыв заплывшие кровью глаза, он попытался дотянуться до ножа, упавшего совсем рядом.
— Вжух! —
Но в следующее же мгновение, прежде чем пальцы успели коснуться лезвия, нож с силой отфутболили ударом ноги — да так далеко, что он скрылся из виду.
Убрав ногу, которой он только что пнул нож, Линь Бо прямо по телам поверженных врагов шагнул вперед и в упор посмотрел на стоявшего неподалеку Ван Чжэнци.
Перед ним стояла компания людей, у которых не хватало воли к учебе, которые бежали от любого труда в жизни и не могли вынести и крупицы тяжелой работы, тех, кто был не способен добиться успеха в общепринятом понимании, но отчаянно жаждал внимания и уважения. По сути своей это были праздные тунеядцы, не желавшие ударить палец о палец, не способные вытерпеть тяготы учебы, не умеющие толком даже драться, но безумно любившие красоваться на публику.
За столь короткое время остальные уже валялись пластом. Ван Чжэнци окинул взглядом поле боя и с изумлением обнаружил, что среди тех, кто еще держался на ногах, не осталось ни единого знакомого лица.
Упрямо вытянув шею и отказываясь отступать назад, он выдавил из себя:
— Ты заварил такую кашу, неужели думаешь, что все сойдет с рук? И это проклятое заведение...
Договорить он не успел. Линь Бо, который еще мгновение назад стоял на некотором расстоянии, легко оперся руками о разделявший их бильярдный стол и перемахнул через него единым прыжком, мгновенно сократив дистанцию и оказавшись лицом к лицу с противником.
В ту же секунду его воротник грубо вскинули вверх, по щеке полоснула новая волна жгучей боли, и всё его тело полетело назад, рухнув прямо к оконному проему.
Не успел он и попытки предпринять, чтобы подняться, как его тут же прижали спиной к подоконнику, свесив верхнюю половину туловища наружу.
Это был второй этаж. За окном не было ни жестяного карниза, ни какого-либо другого навеса. Над головой клубились тяжелые грозовые тучи и непрерывно падали капли дождя, а внизу простиралась лишенная хоть какой-либо страховки улица.
Там непрерывным потоком шли прохожие, но из-за раскрытых зонтов никто из них даже не додумался поднять голову и посмотреть на человека, наполовину высунувшегося из оконного проема.
Крупные дождевые капли больно хлестали по лицу, но Ван Чжэнци было не до того — все его мысли занимало ощущение пустоты за спиной и пронизывающий ветер. Тело балансировало на грани падения, казалось, дунь ветер чуть сильнее, и он сорвется вниз.
На сей раз дело не ограничивалось простым избиением: если он выпадет отсюда, остаться в живых будет куда страшнее, чем умереть.
Забыв про всякую гордость, он попытался завопить о помощи, но его горло крепко стиснули чужие пальцы. Издать хоть звука не получалось, стало трудно даже дышать.
Белая рубашка за столь короткое время уже вся измялась, а от дождевой воды и вовсе стала прозрачной. Опустив голову, Линь Бо позволил каплям дождя стекать с кончиков волос и тихо произнес:
— Надеюсь, ты запомнил: больше тебе не следует попадаться мне на глаза. И в эту бильярдную больше ни ногой.
Он спросил:
— Сможешь это сделать?
Ван Чжэнци отчаянно пытался заговорить, но не мог вымолвить ни слова, оставалось лишь часто-часто хлопать глазами в знак согласия.
Прежде чем Ван Чжэнци окончательно потерял сознание от удушья, Линь Бо разжал руку, втащил его обратно в помещение и небрежным движением стряхнул с ладоней кровь, смешанную с дождевой водой. После чего повернулся и посмотрел в сторону того самого угла, где стоял в самом начале.
За окном громоздились тяжелые тучи. Точеный силуэт юношеской фигуры в слегка растрепанной белой рубашке, капли крови, капающие с опущенных рук — обернувшись, он встретил гостя взглядом своих холодных, погруженных во мраке серо-стальных глаз. Длинные пряди мокрых волос падали на лоб, скрывая знакомое, но в то же время до боли чужое, невозмутимое выражение лица.
http://bllate.org/book/40554/5150595
Готово:
