Обычно они виделись не так уж часто, а после того случая стали общаться ещё реже: за эти два месяца летних каникул он видел отца меньше трёх раз.
Заметив, что сын вошёл, Мэн Вэй поднял глаза, бросил на него беглый взгляд и произнёс: «Вернулся». Затем его взгляд переместился на пакет из круглосуточного магазина в руках юноши, он нахмурился и спросил: «Ужинаешь этим?»
Мэн Вэй ничего не ответил, да и отвечать не хотелось, и он прямым шагом направился в свою комнату.
Мэн Вэй окликнул его коротким окриком, из-за чего тот всё же остановился, повернулся и уставился на отца: «Зачем ты пришёл?»
Мэн Вэй неодобрительно посмотрел на него: «Разве нужна причина, чтобы навестить собственного сына?» Он указал на стоявшее сбоку одиночное кресло: «Садись, поговорим».
Мэн Вэй сел без всякого желания, уткнувшись носом в только что купленный сэндвич.
«Как ты адаптировался за те дни, что перевёлся в класс для подготовки к гаокао?»
«Нормально».
«Нормально — это хорошо или плохо?»
«Ты перевёл меня в международный класс по одному лишь слову. Ты сам-то всё обдумал и понял?»
Мэн Вэй редко выходил из себя, но сейчас перед лицом сына, казавшегося непробиваемым для любых доводов, он неожиданно почувствовал себя беспомощным и раздражённым, и голос его невольно стал намного громче.
«Дела в семье остаются в семье, но учёбу нельзя занижать. Я не хочу, чтобы из-за обиды ию минутного порыва ты перекрыл себе дорогу, которая подходит тебе больше всего».
Мэн Вэй постарался говорить спокойно и миролюбиво.
Мэн Вэй упорно хранил молчание.
Раздался резкий звук — палец разорвал пластиковую упаковку сэндвича, и этот шум показался особенно отчётливым в просторной и тихой гостиной.
Листья салата внутри сэндвича слегка увяли, а их края потемнели.
Он уже не был таким свежим.
«Раз уж ты теперь перевёлся в другой класс, я уважаю твой выбор и больше не буду вмешиваться слишком сильно, — напоследок сказал Мэн Вэй. — Но стандартизированные тесты бросать нельзя. Оставь себе хотя бы путь к отступлению».
Мэн Вэй посидел ещё немного и, увидев, что сын уже жует сэндвич и совершенно не собирается поддерживать разговор, почувствовал себя подавленным и потерпевшим поражение.
Поняв, что он лишь навязывается со своими разговорами, Мэн Вэй поднял сбоку пиджак и поднялся, собираясь уходить.
«Я понял».
Когда отец уже дошёл до прихожей, Мэн Вэй вдруг услышал этот ответ.
Дверь захлопнулась с глухим стуком, и в квартире снова воцарилась тишина.
Последний лучик заходящего солнца пробился сквозь панорамные окна, оставляя слабый оранжевый след на одиночном кресле, где сидел Мэн Вэй.
Кондиционер работал слишком сильно, а холодный дешёвый сэндвич оказался на редкость твёрдым, сухим и с трудом проглатывался.
Из-за этого кончики пальцев Мэн Вэя тоже онемели, похолодали и скованно замерли.
Глава 3
Дождавшись окончания занятий в пятницу, Цзян Чжэнь легко постукивал носком правой туфли по краю тротуара, держа в руке невесомый экологический пакет, и был переполнен радостным предвкушением.
Утром перед выходом Ло Фэй дала ему поручение: по дороге домой выбрать арбуз и принести его домой, и Цзян Чжэнь ни за что не посмел бы ослушаться.
Красный свет сменился зелёным, и всего в двух шагах за поворотом направо находился их привычный магазин фруктов.
Перед тем как пойти домой, Мэн Вэй вспомнил, как в прошлый раз отец раскритиковал его «лишенный питательных веществ» сэндвич, слегка нахмурился, на мгновение засомневался, а затем изменил направление, решив попутно купить немного фруктов для восполнения витаминов.
Но на самом деле он совершенно не умел выбирать фрукты.
Поэтому в данный момент он в растерянности стоял перед корзиной с круглыми плодами темно-фиолетового цвета самых разных размеров.
Поколебавшись добрую половину дня, он решил махнуть на всё рукой и уже собирался наугад схватить два-три штуки и засунуть в пластиковый пакет, как вдруг кто-то крепко схватил его за запястье.
Тонкие белые пальцы собеседника продержались на его запястье несколько секунд, а затем, остановив его движение, отстранились без малейшего сожаления.
«Не бери эти, с твёрдой кожурой есть нельзя».
Короткие рукава летней школьной формы в тех же сине-белых тонах казались на Цзян Чжэне чуть широковатыми, подчёркивая его хрупкую и стройную фигуру, а послушные светлые волосы на солнце отливали каштановым оттенком, оттеняя белизну кожи.
Мэн Вэй задержал на нём взгляд на пару секунд, после чего как бы невзначай отвёл глаза и небрежно бросил: «Откуда ты знаешь?» Он почувствовал, как небольшой кружок кожи на запястье, которого только что касались, слегка зажгло.
Он заподозрил, что у Цзян Чжэня температура тела от природы немного выше, чем у обычных людей.
«Посмотри на эти листья на макушке, нужно выбирать ярко-зелёные. Если ты видишь, что они коричневые или засохшие, это значит, что мангостин пролежал на прилавке дольше, чем ты учишься после перевода в другой класс».
Говоря это, Цзян Чжэнь вытащил из его ладони один плод мангостина, поднял его и показал ему.
Совершенно не замечая, что Мэн Вэй слушает его со всё возрастающим удивлением, он объяснял всё так толково и уверенно.
Собеседник протянул правую руку и, продолжая выбирать фрукты, знаком велел Мэн Вэю раскрыть пластиковый пакет, после чего стал один за другим складывать туда мангостины. В его голосе проскальзывало тайное торжество и явная насмешка: «Совсем нет жизненного опыта, а лезешь выбирать наугад. Неужели не боишься принести домой пакет гнилых фруктов, среди которых не окадется ни одного съедобного?»
Мэн Вэй позволил себя проучить и потёр нос.
Переведя взгляд, он боковым зрением заметил, что в левой руке Цзян Чжэнь всё ещё держит экологическую сумку, круглую и на вид довольно тяжёлую от лежавшего внутри арбуза.
«Давай сюда, я понесу, а ты выбирай», — Мэн Вэй мимоходом перехватил экосумку.
Цзян Чжэнь не поднимал головы, сосредоточенно продолжая отбирать фрукты.
Заходящее солнце косыми лучами проникало через стеклянную дверь фруктовой лавки, освещая его профиль тонким, прозрачным пушком.
Выражение сосредоточенности на его лице напоминало решение сложной задачи по аналитической геометрии, но в конце фразы голос слегка взлетел: «Наконец-то сообразил, а, ма-жёр-чик?»
Мэн Вэй редко испытывал неловкость дважды за столь короткий промежуток времени.
Закончив выбирать фрукты, Мэн Вэй так и не стал возвращать пакет обратно.
Было ещё светло, дни в конце лета по-прежнему оставались удивительно длинными, а высокие и зелёные придорожные деревья бросали на тротуар приятную тень.
Они прошли несколько шагов плечом к плечу, когда прямо им навстречу с криком нёсся ребёнок. Малыш на полном ходу врезался в Цзян Чжэня, продолжая заливисто хохотать, а затем, уставившись на него своими широко раскрытыми чёрно-белыми глазами, выпалил: «Прости, братик!»
Цзян Чжэнь тоже улыбнулся, обнажив ровные, как жемчужины, зубы, потрепал его по голове и сказал: «Иди, только аккуратнее на дороге».
Мэн Вэй немного понаблюдал за этим, а затем отвёл взгляд.
Дойдя до светофора, Цзян Чжэнь остановился и поднял голову, чтобы посмотреть на таймер обратного отсчета.
До зелёного сигнала оставалось еще шестьдесят семь секунд.
Мэн Вэй стоял рядом с ним на близком, но не тесном расстоянии. Цзян Чжэнь опустил глаза на покачивающиеся на ветру тени деревьев под ногами и с любопытством спросил: «А в какой стороне твой дом? Я живу в жилом комплексе Тунлинь, после перехода через дорогу мне нужно повернуть налево».
Говоря это, он протянул руку, чтобы забрать у Мэн Вэя арбуз, но тот не отдал.
«Гуаньюньфу. Мне направо».
Цзян Чжэнь протянул «о», кивнул и добавил: «Значит, твой дом совсем близко от школы? Наверное, путь пешком занимает всего несколько минут? И можно подольше поспать. Как же завидно!»
«Мама говорила, что этот жилой комплекс ужасно дорогой. Я ещё никогда не бывал в элитных районах и не жил в больших квартирах на этаж». В его голосе послылось легкое сожаление.
Мэн Вэй улыбнулся: «Хочешь сходить на экскурсию? Плату за вход брать не буду».
Цзян Чжэнь замялся: «Да ну, неудобно как-то, вдруг дядя с тётей дома...»
«Я живу один».
«А...» Цзян Чжэнь не знал, что ответить, смутно чувствуя, что случайно вторгся в чужие семейные тайны, и немного раскаялся. Желая сгладить неловкость, он поспешно добавил: «Жить одному тоже здорово... Столько свободы. А меня дома пилят даже за то, что я ем сладкое или играю в видеоигры».
Обратный отсчет на светофоре медленно уменьшался.
Мэн Вюю было всё равно, но вид пытающегося исправить положение парня показался ему немного жалостливым, и на секунду у него дрогнуло сердце: «В следующий раз, когда будет свободное время, можешь зайти ко мне поиграть».
Стоило словам сорваться с языка, как оба на мгновение замерли.
С перекрёстка подул ветер, принеся с собой приторный аромат тропических фруктов.
Цзян Чжэнь неловко рассмеялся, закивал наугад и пообещал, что обязательно придёт.
Как раз в этот момент загорелся зелёный свет, и он первым шагнул вперёд.
Посреди дороги он вдруг что-то вспомнил, повернул голову и бросил: «Кстати, мангостины, которые ты купил, не забудь положить в холодильник, не то завтра испортятся».
Мэн Вэй отозвался: «Хорошо».
Перейдя дорогу, их пути естественным образом разошлись.
Цзян Чжэнь помахал ему рукой: «Я пошёл, пока». И снова протянул руку за арбузом.
На этот раз Мэн Вэй разжал пальцы.
«Угу, — сказал Мэн Вэй. — Пока».
Проводив взглядом удаляющегося Цзян Чжэня, Мэн Вэй опустил голову и потёр след на ладони, оставленный от ручки пакета, в который был завернут арбуз.
Он такой тяжёлый, подумалось ему ни с того ни с сего, что пока донесёшь до дома, на коже наверняка останется красный след.
Подумав об этом ещё пару секунд, он зашагал домой.
Когда Цзян Чжэнь вернулся, родители были дома: оба полулежали на диване и смотрели сериал про семейные дрязги и отношения свекрови с невесткой.
Заметив возвращение сына, Ло Фэй пнула Цзян Янькая: «Сын вернулся, с арбузом. Иди помой, порежь, скоро будем есть».
Цзян Янькай отозвался «ага», неохотно поднялся, забрал арбуз и направился на кухню, но глаза его по-прежнему были прикованы к экрану телевизора, пока Ло Фэй не одарила его ещё одним взглядом, после чего он виновато шмыгнул на кухню.
Цзян Чжэнь сначала прошёл в свою комнату, бросил портфель, переоделся в домашнее и только потом уселся на диван рядом с матерью.
Просидев так пару минут, он начал чувствовать себя не в своей тарелке. Бросив лишь один взгляд на сына, Ло Фэй сразу поняла, о чём тот думает и к чему готовится, но намеренно сделала вид, будто ничего не замечает.
И точно, помявшись ещё немного, он наконец не выдержал: «Мам... уже пятница, можно вернуть мне телефон? Я обещаю пользоваться им разумно, и ты сможешь в любой момент проверить моё экранное время!» — с виноватой физиономией просидел Цзян Чжэнь.
Ло Фэй тихонько фыркнула: «Разрешаю, забирай. Ты же знаешь, где он лежит».
Получив дозволение, Цзян Чжэнь едва не взлетел от радости и с сияющим лицом бросился в родительскую спальню. Выдвинув из комода на туалетном столике Ло Фэй свой заветный телефон, он нажал на кнопку включения.
Стоило смартфону загрузиться, как Цзян Чжэнь первым делом открыл классный чат, чтобы проверить сообщения.
В чате бурно обсуждали, не выбраться ли куда-нибудь на выходных.
Это был закрытый чат учеников третьего класса, учителей в него не добавляли, поэтому сейчас Сюй Цзыцянь вовсю горячо спорил и болтал о том о сём с географом Ни Ижанем, старостой Гуан Хань и физоргом Чжао Цуном.
http://bllate.org/book/40570/5152488
Готово: