Готовый перевод The Divine Doctor Is Getting Married / Слухи о том, что Великий лекарь выходит замуж: Глава 3

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Весенняя река, зелёные воды, щебет иволги и звуки музыки — на западном берегу, среди расписных теремов, зазвучала перевёрнутая пипа. Тёплый ветер веет повсюду, здесь и есть Цзяннань.

Цзиньчэн в Цзяннане — самое богатое и процветающее место во всём Великом Цзин. А самое оживлённое место в Цзиньчэне — это Цзиньюэлоу. Цзиньюэлоу расположился на берегу реки Циньхуай, в лунном благодатном краю, где смешались ароматы благовоний, яркие пудры и красота несравненных красавиц.

Самая знаменитая девушка в Цзиньюэлоу — это красавица Цзин Янь. Она не продавала себя, будучи лишь музыкантшей. Одна её мелодия Печаль Юньцин поистине выражала все горести, радости и разлуки этого бренного мира. Цзин Янь стала первой красавицей Цзиньюэлоу вовсе не из-за ослепительной внешности. В местах, где собираются лучшие куртизанки Цзяннаня, её лицо не выглядело примечательнее других, но её утончённый нрав был таким, до которого остальным было далеко.

Сегодняшний вечер принадлежал только Цзин Янь. Пятнадцатое число каждого месяца — вечер её выступлений. В это время богатые отпрыски, знаменитости и мудрецы из Цзиньчэна стекаются в Цзиньюэлоу, чтобы послушать игру Цзин Янь.

На сцене, среди струящихся полупрозрачных тканей, Цзин Янь, едва заметная за этой дымкой, нежно исполняла мелодию Маленькие радужные одежды. И хотя танцоров не было, казалось, будто эти эфемерные звуки цитры переносят слушателей в эпоху расцвета династии Тан. Несравненная красавица, лёгкий танец, танцующие одежды — воистину, это было исполнено неземного изящества.

Однако сегодня всё было немного иначе. Внимание публики приковал мужчина, сидевший в первом ряду. Белоснежные одежды, за поясом — нефритовая флейта, в руках — веер, а персиковые глаза, в которых мерцали искры, так и манили к себе. Очевидно, это был не кто иной, как глава Павильона Цинсюэ — Шангуань Цзиньса.

Слушать игру Цзин Янь — высшее наслаждение, но лунный свет начал бледнеть, и выступление подошло к концу. Цзин Янь поклонилась зрителям и поднялась наверх, оставив внизу шумную толпу. Она и подумать не могла, что в её комнате ждёт незваный гость.

Увидев человека, который непринуждённо попивал чай за её столом, Цзин Янь усмехнулась:

— Не знала, что у молодого господина Шангуаня есть такая утончённая привычка — без спроса входить в женские покои.

Голос её звучал холодно, в нём не было женственной мягкости, скорее, он напоминал мужской.

Шангуань Цзиньса поставил чашку и ответил улыбкой:

— А я не знал, что у этого господина есть привычка переодеваться в женщину.

Глаза Цзин Янь сузились, а затем она слегка тронула губы улыбкой:

— У молодого господина Шангуаня действительно проницательный взгляд.

Едва она закончила фразу, Шангуань Цзиньса стремительным движением оказался перед ней и одним лёгким движением сорвал с лица Цзин Янь маску из человеческой кожи. Внимательно осмотрев человека перед собой, он увидел чистое, нежное лицо, белую кожу, глаза, подобные звёздам, прямой нос и тонкие губы. До статной красоты самого Шангуаня было далеко, но это определённо был красавец.

Рассмотрев его, Шангуань Цзиньса тихо прошептал ему на ухо:

— Шэнь Ханьчжоу, в следующий раз маскируйся лучше. Иначе, если кто-то другой узнает, что шэньский лекарь исчез из Цзянху, будет беда.

Сказав это, Шангуань Цзиньса вернулся на своё место и продолжил пить чай.

Услышав это, Шэнь Ханьчжоу вздрогнул. Он никак не ожидал, что Шангуань Цзиньса так быстро раскроет его личность. Если только... если только тот с самого начала знал, что Цзин Янь сегодня — это Шэнь Ханьчжоу. Немного подумав, Шэнь Ханьчжоу спросил:

— Не знаю, что молодой господин Шангуань хочет от меня?

Шангуань Цзиньса хлопнул веером:

— Шэньский лекарь говорит прямо, мне это нравится. Просто я хочу, чтобы ты спас одного человека.

Шэнь Ханьчжоу сел рядом с ним:

— Должно быть, мне нужно спасти какую-нибудь твою пассию? Неужели он подхватил дурную болезнь? Если так, молодому господину Шангуаню стоит быть осторожнее. Если прославленный на весь свет Шангуань Цзиньса умрёт в постели красавицы, интересно, станут ли люди в Цзянху насмехаться над тобой или же восхитятся тем, что ты предпочёл умереть под цветком пиона, будучи романтиком даже в загробном мире?

Шангуань Цзиньса прищурился, глядя на Шэнь Ханьчжоу. Он не ожидал, что человек с такой холодной и безобидной внешностью окажется настолько ядовит на язык:

— Шэньский лекарь, ваше поведение совершенно не соответствует вашему лицу.

Шэнь Ханьчжоу усмехнулся:

— Молодой господин Шангуань, а вот вы вполне оправдываете своё персиковое лицо.

Шангуань Цзиньса вскинул брови, поднялся, подошёл к Шэнь Ханьчжоу и легонько приподнял его подбородок:

— Тогда шэньский лекарь должен знать, что я не делаю различий между мужчинами и женщинами.

Не успел Шэнь Ханьчжоу опомниться, как Шангуань Цзиньса, воспользовавшись моментом, запечатлел поцелуй на его губах.

Прежде чем Шэнь Ханьчжоу успел что-либо предпринять, Шангуань Цзиньса уже вернулся на место, полушутливо наблюдая за растерянным выражением лица лекаря.

Шэнь Ханьчжоу остолбенел от такой наглости. Пока он приходил в себя, Шангуань Цзиньса, отпив чаю, произнёс:

— А кого именно спасать — узнаешь, когда приедем.

— Откуда такая уверенность, что я поеду?

Шангуань Цзиньса улыбнулся и вдруг подался вперёд, прижав Шэнь Ханьчжоу к стене:

— Потому что хочешь ты того или нет — ты поедешь.

Не успел он договорить, как двумя пальцами быстро нажал на точки лекаря, парализуя его. Затем, подхватив Шэнь Ханьчжоу на руки, он выпрыгнул в заднее окно.

Шэнь Ханьчжоу сверлил его взглядом, но Шангуань Цзиньса не обращал на это никакого внимания — всё равно у того не было шанса оказать сопротивление. Они неслись во весь опор на одной лошади всю ночь и к утру прибыли на пик Тяньцзюэ, в Павильон Цинсюэ.

Только у самых ворот Шангуань Цзиньса снял блокировку с точек. От долгого оцепенения ноги Шэнь Ханьчжоу подкосились, и он начал заваливаться набок. Шангуань Цзиньса бросил поводья подоспевшему слуге и поймал лекаря. Прищурившись, он прошептал ему на ухо:

— Что, так не терпится броситься в мои объятия?

Шэнь Ханьчжоу одарил его презрительным взглядом, оттолкнул и встал сам:

— Теперь скажешь, кого я должен спасти?

Шангуань Цзиньса не обиделся, лишь поправил одежду и бросил:

— Иди за мной.

Шэнь Ханьчжоу неохотно последовал за ним. Они вошли в другой павильон — двухэтажное строение, величественное и просторное, с резными балками и узорчатыми окнами, от которого веяло изысканной красотой.

Поднявшись на второй этаж, они вошли внутрь. Комната оказалась не такой роскошной, как снаружи: простой стол из грушевого дерева, два плетёных стула, книжный шкаф, вышитая ширма и резная кровать.

Только на кровати лежал вовсе не прекрасный юноша, а старик, погружённый в глубокую медитацию. Увидев его, Шэнь Ханьчжоу нахмурился: кажется, он где-то его видел.

Заметив, что Шэнь Ханьчжоу стоит у двери, Шангуань Цзиньса поманил его рукой. Внимательно осмотревшись, Шэнь Ханьчжоу всё же подошёл и положил пальцы на запястье старика. Пульс был сильным и ровным — никаких проблем.

Шэнь Ханьчжоу поднял глаза на Шангуань Цзиньсу. Тот, стоявший рядом, наконец заговорил — но обратился он не к лекарю, а к старику:

— Учитель, это шэньский лекарь.

Подразумевалось: всё, что вас беспокоит, можете рассказать ему.

Шэнь Ханьчжоу всё понял. Се Цзиннань — учитель Шангуань Цзиньсы.

— Старейшина Се, насколько я могу судить, вы абсолютно здоровы, никаких жалоб нет, — нахмурившись, сказал Шэнь Ханьчжоу.

Се Цзиннань рассмеялся, как озорной старик:

— Я, Се Цзиннань, обладаю великим мастерством боевых искусств, с чего бы мне болеть?

Шангуань Цзиньса повернул голову и вздохнул:

— Учитель, тогда зачем вы заставили меня привести шэньского лекаря?

Шэнь Ханьчжоу поднял глаза: Шангуань Цзиньса, ты уверен, что я пришёл сюда по своей воле?

Услышав это, Се Цзиннань надулся:

— Тело моё здорово, но болит душа.

Шэнь Ханьчжоу поднялся:

— Старейшина Се, сердечные раны лечатся сердечным лекарством. Тут я бессилен.

Се Цзиннань притянул его обратно:

— Кто сказал, что ты бессилен? Говорю тебе, ты и есть это лекарство.

В этот момент даже Шангуань Цзиньса застыл в изумлении. Се Цзиннань долгое время жил на горе Цзинъян, почему у него могла возникнуть связь с Шэнь Ханьчжоу, не говоря уже о том, что тот стал его сердечным лекарством?

Се Цзиннань, разумеется, понял, о чём думают оба, и со вздохом сказал:

— Ханьчжоу, когда твоя мать уходила из жизни, она оставляла тебе нефритовую подвеску?

Шэнь Ханьчжоу нахмурился и достал из-за пазухи украшение. Это был первоклассный хотанский нефрит, тёплый и нежный на вид — настоящий шедевр. Единственным изъяном было то, что это была всего лишь половинка.

Увидев её, Се Цзиннань перевёл взгляд на Шангуань Цзиньсу. Тот, зная, чего хочет учитель, достал из-за пазухи другую вещь — это была вторая половинка.

Шэнь Ханьчжоу всё понял. Се Цзиннань встал с кровати, забрал у обоих половины нефрита и соединил их — они идеально сошлись. На нефрите было вырезано изящное иероглифическое начертание: «Судьба».

Шэнь Ханьчжоу пришёл в себя и встретился взглядом с Шангуань Цзиньсой — теперь значение этой подвески стало ясно обоим.

Се Цзиннань посмотрел на Шэнь Ханьчжоу:

— Когда скончалась твоя мать?

Шэнь Ханьчжоу не ожидал такого вопроса и на мгновение растерялся. Заметив, что Шангуань Цзиньса тоже не сводит с него глаз, он опустил голову и ответил холодным голосом:

— Десять лет назад моя мать умерла от болезни. Именно тогда я решил, что буду следовать за учителем и усердно изучать медицину.

Се Цзиннань вздохнул:

— Десять лет назад тебе было всего одиннадцать?

Шэнь Ханьчжоу резко вскинул голову:

— Какое отношение вы имеете к моей матери, почему вы так много знаете?

Се Цзиннань жестом велел Шангуань Цзиньсе выйти. Дождавшись, пока закроется дверь, он спросил:

— Говорила ли тебе мать что-нибудь перед смертью?

Шэнь Ханьчжоу прикусил губу:

— Мама сказала, что владелец другой половинки этой подвески — это тот, с кем я должен провести всю свою жизнь.

Се Цзиннань кивнул, отошёл к креслу и жестом пригласил Шэнь Ханьчжоу сесть. Положив перед ним половинку Шангуань Цзиньсы, он сказал:

— Как видишь, Цзиньса — это и есть тот человек, о котором говорила твоя мать.

http://bllate.org/book/40797/5188602

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода