Никакой другой причины не было, просто Сунлинская средняя школа № 1 считалась лучшей школой во всем Сунлине, вне зависимости от того, шла ли речь о государственных или частных учебных заведениях.
Поэтому в первый учебный день ни его занятый донельзя отец-председатель совета директоров, вечно пропадающий в разъездах по подписанию контрактов, ни убивавшаяся над студенческими диссертациями мать-профессор университета не пожелали провожать его в школу.
Впрочем, он и не возражал: от его дома до Сунлинской школы № 1 было всего минут десять ходьбы. Он просто переоделся в школьную форму, собрал вещи и пешком отправился на церемонию зачисления.
И вот в каком-то узком, сумрачном переулке рядом со школой он увидел Цзи Вэйцы, окруженного четырьмя-пятью хулиганами.
В то время Цзи Вэйцы еще не вытянулся и был очень худым. Одетый по всем правилам в школьную форму, с застегнутой до самого верху молнией на куртке, он казался еще более беспомощным и хрупким посреди толпы выглядевших значительно старше гопников.
Шэнь Юйци тогда не разглядел лица Цзи Вэйцы — лишь смутно заметил, что на том вроде бы надета такая же школьная форма, как и у него самого. С одной стороны, он удивился: неужели это старшеклассник, почему он выглядит таким маленьким? С другой стороны, промелькнула мысль, что надо бы вмешаться и помочь. Однако не успел он и с места сдвинуться, как услышал чистый и спокойный голос:
— У меня нет наличных, давайте отсканирую код.
Голос этот звучал так мягко и чисто, что на фоне хриплых и низких угроз хулиганов он показался журчащим родником, от которого на мгновение даже показалось, будто сама душа очистилась.
Впрочем, тишина продлилась лишь секунду: в следующее мгновение бандиты с диким восторгом вытащили телефоны и наперегонки поднесли их сидевшему с невозмутимым видом парню для сканирования.
Хотя жертвой буллинга и вымогательства был явно этот подросток, сейчас, глядя на окружающих, он излучал пренебрежение — словно те были вовсе не людьми, а каким-то мусором, от которого ему предстояло избавиться лишь походя, после чего с гордым видом удалиться.
— Сколько нужно? — спокойно спросил он.
Главарь перевел взгляд.
Изначально он рассчитывал всего на несколько сотен, но раз этот парень оказался столь сговорчив, да и деньги отдал без лишних разговоров — к тому же по одежде и манерам было сразу видно, что он из богатой семьи — аппетит у него разыгрался. Сочтя пару сотен недостаточной, он решил испытать удачу и с ходу затянул:
— Десять тысяч!
Шэнь Юйци нахмурился.
Если бы речь шла о каких-то сотнях или тысячах, еще куда ни шло — бросаясь на помощь, надо оценивать обстановку.
Лезть на рожон против такой толпы не стоило, да и судя по хрупкой, тощей фигуре того школьника, он вряд ли выдержал бы хоть один удар. В конце концов, если проблему можно было решить малой кровью, ничего страшного.
Но этот бандит сходу затребовал десять тысяч... Даже в обеспеченных семьях мало у кого из несовершеннолетних школьников водится сразу столько наличных.
Не колеблясь больше, он закатал рукава и уже собирался вмешаться, как вдруг услышал спокойные слова подростка:
— Хорошо.
Шэнь Юйци замер: (...). Нет, откуда вообще берутся такие разбрасывающиеся деньгами глупые богачки?
Даже сами хулиганы остолбенели, не веря своим ушам.
Подросток быстро и без колебаний перевел деньги через телефон.
Нога Шэнь Юйци, уже занесенная для шага вперед, теперь не знала, куда деваться — то ли опуститься обратно, то ли остаться на весу.
Бандиты, сдерживая радость, проверили счет и, обнаружив, что деньги действительно поступили, закатили настоящее торжество, вопя, что на сей раз они и вправду сорвали куш!
Главарь шайки как раз собирался бросить фразу вроде «умник, знаешь с кем имеешь дело», забрать деньги и смыться, как вдруг прямо перед его носом возник экран телефона с текстом экстренного вызова на нем.
— Я уже отправил сообщение в полицию. Отсюда по прямой до ближайшего полицейского участка около восьмисот метров, полиция доберется примерно за пять минут. Сейчас час пик, если на дорогах пробки, то минут за восемь доедут, — бесстрастно произнес подросток. — А вон на той стене рядом с вами, в верхнем правом углу, висит камера видеонаблюдения. Она прекрасно запечатлела лицо каждого из вас.
Хулиганы запаниковали. От их недавней дерзости не осталось и следа, они принялись толкать друг друга, сыпля грязной руганью.
— Смеешь полицию вызывать? Ты меня надуть вздумал! — срывающимся голосом заорал главарь и замахнулся кулаком.
Подросток ни капли не испугался. Бросив взгляд на экран телефона, он ровным, без единой эмоции голосом робота огласил:
— Прошло две минуты.
А затем, словно обсуждая меню на обед, добавил:
— Вы занимаетесь своим вымогательством, я — своими звонками в полицию. Всё честно.
Эти хулиганы были совсем юнцами, собиравшимися лишь потрясти слабовольных учеников ради карманных денег, и связываться с полицией по-настоящему они не планировали. Пусть ума у них было немного, но они отлично знали, что грабеж на сотню юаней и на десять тысяч — вещи совершенно разного порядка. Попасть в полицейский участок означало конец!
В панике они затыкали пальцами по экранам, оформляя возврат средств, и, не говоря больше ни слова, бросились наутек.
Подросток неторопливо взглянул на сумму возврата и только после этого перевел взгляд на стоявшего неподалеку Шэнь Юйци.
Он заметил Шэнь Юйци еще раньше. Теперь же, когда всё разрешилось, он слегка кивнул в знак благодарности и уже собирался уходить.
Только в этот момент Шэнь Юйци по-настоящему разглядел его лицо и на мгновение остолбенел, впервые в жизни испытав настоящее потрясение.
Он никогда не думал, что внешность человека способна заставить его смотреть на кого-то иначе, но в ту секунду, когда он увидел лицо Цзи Вэйцы, его на несколько секунд прошибло изнутри до глубины души. Он наконец-то понял, что значит выражение «увидеть и не забыть».
Он не удержался и окликнул его:
— Ты... Разве не будешь ждать полицию?
И тут Шэнь Юйци увидел, как подросток, словно что-то вспомнив, разблокировал телефон и повернул экран к нему.
Оказалось, что получателем того сообщения об экстренном вызове был всего лишь пустой контакт, записанный как «Номер экстренного вызова 110».
Легкий верок колыхал листву, тени деревьев мягко трепетали. Сентябрьское утро в Сунлине все еще было теплым, солнечные лучи косыми линиями падали в сумрачный переулок, расчерчивая землю и кирпичные стены на свет и тень, указывая путь сквозь светлые просветы. Ласковый ветерок проносился мимо, и бесчисленные крошечные пылинки кружились в лучах солнца.
Шэнь Юйци не знал, о чем думал тогда. Он помнил лишь то, что спустя годы, сколько бы раз он ни вспоминал эту первую встречу, те спокойные, невозмутимые глаза по-прежнему четко отпечатывались в памяти.
А еще — доносившийся от проходящего мимо парня аромат кондиционера для белья, коснувшийся кончика носа.
Сладковатый.
-
Поэтому, когда Шэнь Юйци обнаружил, что утренний знакомый из переулка оказался его одноклассником, сердце у него внутри неконтролируемо подпрыгнуло, вспыхнув бенгальским огнем.
Из-за заминки в пути он прибежал в класс самым последним, в самый звонок. И надо же было такому случиться: единственное свободное место оказалось прямо за тем парнем по диагонали.
Заметив, что тот тоже узнал его и едва заметно улыбнулся, Шэнь Юйци почувствовал, как бенгальский огонь в груди мгновенно превратился в целый праздничный фейерверк — затрещал, заискрился, а уши от нахлынувшего жара покраснели.
Сидеть спереди и сзади по диагонали — поистине тонкое положение, позволяющее как нельзя лучше играть роль наблюдателя.
Стоило лишь чуть-чуть отвести взгляд, и перед глазами оказывалась половина его профиля. Иногда казалось, что он увлеченно смотрит на доску, но при ближайшем рассмотрении выяснялось, что глаза его обращены к учителю, а рука тем временем усердно выводит что-то на черновике, вычисляя задачи, не имеющие ни малейшего отношения к теме урока.
У Шэнь Юйци было отличное зрение, и он видел, как на черновике сменяют друг друга ряды сложных формул. Он не понимал их смысл, но отчетливо различал, что это далеко не школьная программа.
Так вот как его зовут — Цзи Вэйцы.
Цзи Вэйцы. Шэнь Юйци беззвучно прокатывал это имя на губах снова и снова, словно репетируя что-то важное.
Оказалось, что он самый младший в классе — потому что в свое время перепрыгнул через класс.
Его одаренность была столь поразительной, что за глаза все звали его маленьким гением, однако при встрече с ним лично каждый вел себя тише воды ниже травы. Ничего не попишешь: этот маленький гений выглядел донельзя холодным и отстраненным, от него в любой момент веяло льдом.
Оказалось, что на правой стороне его шеи есть родинка. Большую часть времени воротник школьной формы скрывал ее, но стоило ему опустить голову и сосредоточиться на задаче, как родинка на мгновение показывалась наружу, а когда он поднимал голову, снова исчезала.
Стоило Шэнь Юйци заметить эту особенность, как он уже не мог заставить себя не смотреть туда, словно играя в прятки.
Оказалось, что кожа у него очень нежная, а щеки мягкие. Стоило случайно уколоть его кончиком ручки, как на щеке оставалась крошечная розоватая ямочка; если же он слишком долго подпирал рукой подбородок во время размышлений, на коже запечатлевался слабый красный след, который исчезал как раз к тому моменту, когда он дорешивал очередную задачу.
Оказалось, что он вовсе не был равнодушным — просто чуточку неуклюже справлялся с межличностными отношениями и почти всё время пребывал в собственном внутреннем мире.
Когда одноклассники обращались к нему за помощью, он прерывал вычисления и объяснял материал, но если кто-то пытался завести с ним праздную болтовню, на его лице появлялось выражение одновременно отрешенное и слегка растерянное.
Шэнь Юйци просидел с Цзи Вэйцы за соседними партами по диагонали целых полгода, и слов между ними было сказано немного. Впрочем, это было нормально, ведь Цзи Вэйцы вообще мало с кем разговаривал.
С самого начала учебного года никто так и не узнал его контактных данных.
Правда, изредка Цзи Вэйцы поворачивался к Шэнь Юйци, чтобы спросить что-нибудь по заданиям на понимание текста в тестах по китайскому языку. Столкнувшись с необходимостью разобраться в гуманитарных тонкостях, он на удивление выглядел растерянным.
Это зрелище казалось редким и забавным: оказывается, маленький гений был силен далеко не во всех предметах.
Шэнь Юйци, разбирая для него текст, одновременно краем глаза следил за выражением его лица, чувствуя, как в груди поднимаются незнакомые порывы. Он не знал, что это за чувства, но сама эта атмосфера ему нравилась — она наполняла скучную, механическую школьную жизнь предвкушением чего-то интересного.
Цзи Вэйцы соображал невероятно быстро. Задав вопросы по смыслу текста всего пару раз, он сам вывел для себя идеальный шаблон и алгоритм набора баллов: умные люди всегда находят верную методологию в два счета, экзаменационная система обучения строилась ровно на этом.
В конце концов, получив на нескольких экзаменах по чтению стабильно высший балл, он повернулся к Шэнь Юйци и произнес:
— Оказывается, тексты на понимание можно вовсе не понимать.
Это была шутка. Шутка, которую отпустил Цзи Вэйцы. Шэнь Юйци счел ее величайшей редкостью: оказывается, этот маленький айсберг умел оживать вот так.
Шэнь Юйци впервые видел на лице Цзи Вэйцы такое выражение — чуть улыбающееся, с хитринкой и детской непосредственностью.
Но мгновение спустя тот вновь обрел привычный безмятежный вид — холодный, рассудительный, похожий на запрограммированную машину, так что эта секундная «вольность» показалась лишь игрой воображения.
И пусть миг был недолгим, Шэнь Юйци казалось, что он еще никогда никого не видел так отчетливо. Словно в разрешении 1080P, на Blu-ray, в формате 4K — настолько четко, что эту картинку можно было без конца прокручивать в памяти.
На переменке в классе стоял шум, в коридоре то и дело кто-то проносился мимо — то ли ученики из параллельного класса затеяли детские догонялки, то ли поднимался очередной взрыв хохота.
Потолочный вентилятор гулко вращал лопасти, легко раскашивая пряди волос у обоих на лбу, и Шэнь Юйци казалось, что его собственное сердце тоже взвихрелось ветром и наотрез отказывалось успокаиваться и возвращаться на место.
http://bllate.org/book/40824/5192233
Готово: