Се Лань всё же умудрился до конца стянуть с Цзин Лянцю его белоснежную монашескую робу.
За те полдня, что они провели вместе, пара успела сменить видов семь или восемь позиций. Се Лань, мастерски распуская руки в шутливой манере, каждый раз терял всякий боевой пыл, доходило дело до самого главного. Цзин Лянцю был поистине впечатляющих размеров, и если Се Лань еще как-то мог справиться с ним при помощи рта, то принимать его в себя было по-прежнему тяжеловато.
Молодой парень обладал завидной выносливостью — словно скоростной мотор, он двигался без передышки, и старые кости Се Ланя едва ли выдерживали такой напор. Стоило Цзин Лянцю извергнуться внутри него, а затем перевернуть его, чтобы сменить позу на девятую, как Се Лань уперся всеми конечностями и наотрез отказался продолжать.
Цзин Лянцю шлепнул его по ягодицам: Что случилось?
Се Лань заныл: Больно… больше не хочу.
Цзин Лянцю: И как именно болит? Рассказывай.
Се Лань опешил, подумав, что такое не так-то просто описать словами. И лишь мгновение спустя понял, что тот просто решил поиграть с ним в непристойности.
Он радостно обвил шею Цзин Лянцю и чмокнул его: Больше всего люблю, когда ты с таким серьезным видом говоришь такие гадости.
Цзин Лянцю отстранил его: Не трись, а то до завтра не разогнешься от боли.
Се Лань тут же стал послушным.
Впрочем, ненадолго: спустя пару минут он снова начал ластиться: Правда болит, наверняка там всё стерлось.
Цзин Лянцю раздвинул его ягодицы, чтобы проверить: Официальное заключение — ничего не стерлось, всё в порядке.
Се Лань, почувствовав свободу, принялся капризничать дальше.
Цзин Лянцю влепил ему звонкий шлепок по мягкому месту: Веди себя прилично.
Опасаясь, что Се Лань простудится, он прибавил температуру на кондиционере и отправился в ванную принимать холодный душ.
Се Лань был на седьмом небе от счастья, кувыркаясь по кровати в приподнятом настроении. Внезапно на прикроватной тумбочке звякнул телефон. Се Лань взял его в руки и увидел сообщение с соболезнованиями от Цинь Сунъе.
Цинь Сунъе: Директор Се добрался до киностудии? Твой зад сейчас, небось, испускает буддийское сияние?
Се Лань: Катись к черту!
Цинь Сунъе: Значит, испускает. Отличное дело, скоро начнешь спасать всех живых существ.
Се Лань: Живых существ оставь в покое, лучше потом я приду спасать тебя.
Цинь Сунъе: Обойдусь, я человек грешный, не буду смущать твоего Будду.
Се Лань: Не болтай ерундой, что стряслось?
Цинь Сунъе: Одолжи деньжат.
Се Лань: …
Се Лань: Сколько? На что?
Цинь Сунъе: Пятьдесят тысяч, на еду и аренду.
Се Лань: Даже на еду не хватает? Неужели настолько беден?
Цинь Сунъе: Реально беден.
Се Лань: Я тоже беден.
Цинь Сунъе: …
Се Лань: Беден настолько, что остались одни только деньги.
Цинь Сунъе: Вали!
Се Лань: Скажешь: Я нищий — одолжу.
Цинь Сунъе: Я нищий.
Се Лань: Так легко согласился? Скучно. Нет у тебя гордости, презираю тебя!
Цинь Сунъе: Хватит молоть чепуху, переводи деньги.
Се Лань: Не переведу.
Цинь Сунъе: Почему?
Се Лань: Потому что ты нищий?
Цинь Сунъе: ?
Се Лань: Как гласит древняя мудрость: помогай попавшим в беду, а не нищим. Слова предков нельзя забывать.
Цинь Сунъе: Я и есть твой предок!
Се Лань: Уй-уй-уй, ты обзываешься! Не буду с тобой играть!
Цинь Сунъе: Пошел вон!
Се Лань, обхватив телефон, долго заливался смехом, пока живот не свело судорогой. Наслаждаясь тем, как Цинь Сунъе сейчас беснуется от ярости, он неспешно перевел тому пятьдесят тысяч.
Подумав немного, он докинул еще двести пятьдесят юаней, добавив в примечании к платежу: Компенсация морального ущерба.
Цзин Лянцю вышел из ванной, вытирая волосы, и, заметив, что Се Лань трясется от хохота с телефоном в руках, с сомнением спросил: Что там?
Се Лань: Маленький жеманник совсем зачах, денег на еду нет, пришел просить в долг. Я, помня о нашей многолетней дружбе, скрипя сердцем, одолжил.
Цзин Лянцю: Ясно.
Се Лань хитро покосился на него: Ревнуешь?
Цзин Лянцю не ответил и принялся молча одеваться.
Се Лань заволновался, хватая его за руку: Ну чего ты, почему сразу уходишь? Я тут передохну, и мы еще разок сможем повторить.
Цзин Лянцю с бесстрастным лицом ответил: Иди к своему дружку.
— Что мы, два пассивных партнера, можем сделать вместе? — Се Лань намертво прилип к нему. — Ой, ну не злись, ты — мой лучший друг, только ты, понятно?!
Цзин Лянцю оделся и потянулся к дверной ручке: Непонятно.
Се Лань, ловко просунув руку под край его нижнего белья, ухватил его за самое причинное место: Не двигаться, сдавай оружие, и я тебя помилую.
Цзин Лянцю нахмурился: …Убери руки.
Се Лань не только не убрал, но и начал бесстыдно ласкать его, и то место, что уже успело успокоиться, вновь начало проявлять признаки жизни.
Се Лань улыбался, словно кот, укравший сливки.
Цзин Лянцю крепко перехватил запястье Се Ланя, вытянул его озорную руку, с недовольством взглянул на него и, подхватив на руки, понес обратно вглубь комнаты: Ты сам напросился.
Если у Се Ланя в жизни бушевали страсти, то у Цинь Сунъе дела обстояли совсем худо.
Цинь Сунъе ошарашенно смотрел на экран телефона, не ожидая, что Се Лань действительно откажет.
Эй, эй, мы же столько лет дружим, неужели нельзя было проявить уважение?
Прежний владелец этого тела был лишь мелким статистом в актерской среде, который любил пускать пыль в глаза: зарабатывал гроши, а тратил много. За год ему удавалось получить лишь пару приличных ролей, но он всё равно, затянув пояса, старался жить в элитном жилом комплексе и покупать дизайнерскую одежду.
Когда Цинь Сунъе только очнулся в этом теле, то решил, что стал маленьким богачом, но, проверив счет, обнаружил, что на нем всего четыре тысячи юаней.
Всю свою жизнь он был неудачником, и полоса невезения не только не заканчивалась, но с каждым разом становилась всё гуще.Отыскав в доме после долгих поисков различные договоры аренды, контракты, удостоверения личности и прочие документы прежнего хозяина, Цинь Сунъе обнаружил, что тот состоял в компании Се Ланя. До перерождения Цинь Сунъе тоже то и дело захаживал в эту компанию, но такого человека припомнить не мог. Судя по всему, этот парень подписал контракт за последний год-два, да к тому же был лишь заурядной мелкой сошкой с смазливой мордашкой, а потому и не привлек к себе внимания.
После этого Цинь Сунъе прямиком заявился к Се Ланю домой.
Се Лань в тот момент предавался пьяному угару вместе с Цзин Лянцю, а когда открыл дверь и увидел высокого, худощавого и весьма симпатичного паренька, то сперва подумал, будто какой-то наглец решил пробиться наверх и сам вызвался согревать ему постель. Се Лань тогда порядком перепугался — в ту пору их отношения с Цзин Лянцю еще не до конца устоялись, и он до смерти боялся, как бы Сяо Цзин не заподозрил его в интрижках на стороне, так что Цинь Сунъе чуть было не выставили вон под градом ударов.Цинь Сунъе вцепился в дверной косяк, пытаясь всё ему объяснить. Се Лань терпеливо слушал, но с каждым словом его лицо становилось всё мрачнее. Когда Цинь Сунъе закончил, Се Лань с важным видом похлопал его по плечу и произнес: Не переживай, я помогу тебе во всем разобраться.
Цинь Сунъе дружил с этим болваном уже много лет и наконец-то дождался от него хоть какого-то толка. Он едва не расчувствовался до слез.
Но не успел он проникнуться благодарностью, как Се Лань достал телефон и куда-то позвонил: Алло, Сяо Чжан? Тут ко мне прибилась какая-то нечисть, срочно найди мне какого-нибудь мастера, чтобы ее изгнали.
Цинь Сунъе:……
Ах ты ублюдок, Се Лань!
Последовала очередная суматошная беготня, но в конце концов они все-таки смогли нормально друг друга узнать.Цинь Сунъе в качестве помощника Се Ланя присутствовал на собственных похоронах. Глядя на свою черно-белую фотографию на надгробии, он чувствовал себя так, словно минула целая жизнь.
На мгновение его даже захлестнула невыносимая скорбь.
В этот момент Се Лань повернулся и похлопал его по плечу. Цинь Сунъе подумал, что тот хочет его утешить, и уже собирался сделать вид, что держится молодцом и всё в порядке, как Се Лань указал на фотографию на надгробии и с выражением крайней неприязни произнес:
— До чего же ты раньше был страшный, мать твою. Неудивительно, что этот ублюдок по фамилии Сун тебе изменял.
Цинь Сунъе: «……»
Твою мать!
Помимо того, что Се Лань время от времени выкидывал всякие фортели, он был человеком на редкость надежным: помог уладить все дела после похорон и позаботился о его семье. Все сбережения Цинь Сунъе, оставшиеся с прошлых времен, были полностью переданы его дедушке и бабушке. Его мать ушла из жизни рано, а отец был законченным мерзавцем. Дедушка с бабушкой сначала лишились дочери, а теперь потеряли и внука. Им выпало страшное горе — хоронить тех, кто должен был жить долго, да еще и дважды. Зрелище было поистине жалостливым. Раз уж старики остались без детей, пусть у них хотя бы останутся деньги, это послужит хоть каким-то утешением.
Се Лань не отличался особой чуткостью. Видя, что Цинь Сунъе хорошо одет и живет в неплохих условиях, он решил, что тот вовсе не испытывает нужды в деньгах. В индустрии развлечений хватало богатеев — неважно, дали ли им эти деньги родители или покровители, и независимо от того, повезло ли им с удачей или с мастерством.
Поэтому дальнейшей судьбой Цинь Сунъе он особо не занимался, полагая, что если у того действительно возникнут проблемы, он непременно обратится к нему за помощью.Что же касается Цинь Сунъе, то он ни с того ни с сего заупрямился. Ему казалось, что Се Лань и так слишком сильно ему помог, поэтому просить у него денег в долг было как-то неловко. Он надеялся, что если возьмется за несколько подработок, то уж как-нибудь прокормит себя. Но чего он никак не ожидал, так это того, что прежний владелец этого тела умудрился заключить кабальный контракт со съемочной группой Сун Чжицзина.
В итоге Цинь Сунъе перебивался на те четыре тысячи юаней, буквально питаясь водой и отрубями, и едва дотянул до сегодняшнего дня. До начала съемок оставался всего месяц, а у него начисто закончились средства к существованию.
Но еще ужаснее, чем пустой холодильник, было то, что ему нужно было платить за аренду.
Договор аренды прежний владелец тела заключил аж на три года. Квартира была двухкомнатной, площадью чуть больше шестидесяти квадратных метров. Арендная плата составляла пятнадцать тысяч в месяц с ежеквартальной оплатой, а залог — восемнадцать тысяч. Судя по словам арендодателя, прошлый жилец буквально вымолил эту квартиру, бесстыдно донимая его, пока тот от безысходности не сделал скидку. Из-за этого условия договора оказались драконовскими: сдавать в субаренду запрещено, съезжать раньше срока нельзя. В случае нарушения договора не только сгорал залог, но и налагался штраф в размере пятикратной суммы залога.
Бог знает, какими соображениями руководствовался прежний хозяин тела, когда снимал это жилье, но Цинь Сунъе жить здесь казалось крайне неудобным. Квартира находилась в элитном жилом комплексе в самом центре города. Остальные дома в этом квартале были малоэтажными — максимум восемь этажей, с просторными квартирами по двести-триста квадратных метров. И лишь его дом возвышался над ними, как каланча: двадцать пять этажей, сплошь состоящих из малогабаритных квартир. Он торчал посреди комплекса, словно гигантский громоотвод. Ради пущего пафоса застройщик даже спроектировал лифты, которые вели прямо в квартиры, но планировка оказалась крайне бестолковой. В часы пик ждать лифта приходилось целую вечность.
Позже Цинь Сунъе поболтал с соседями сверху и снизу и услышал довольно жуткую историю. Поговаривали, будто земля под комплексом изначально была нечистой, и эту высотку построили специально для того, чтобы отгонять злых духов.
В тот миг Цинь Сунъе почувствовал себя каким-то священным зверем-хранителем домашнего очага.
Но куда более подозрительным было другое: изучив финансовое положение прежнего владельца тела, Цинь Сунъе понял, что на те жалкие гроши, которые тот зарабатывал, прожить в таком месте было нереально.
Тем не менее, раз в год на его счет стабильно поступала фиксированная сумма. Денег было не так чтобы баснословно много, но вполне хватало, чтобы, затянув пояса, оплачивать квартиру в элитном комплексе. Вот только к тому моменту, когда Цинь Сунъе унаследовал этот счет, от былых средств остались лишь жалкие крохи.
От подобных мыслей в его голове воцарился полнейший хаос. Он невольно подумал, не был ли этот парень чьей-то комнатной канарейкой на содержании у какого-нибудь богатого покровителя. Одно время Цинь Сунъе, выходя на улицу, озирался по сторонам, опасаясь, как бы из-за угла вдруг не выскочил любовник прежнего владельца тела с явным намерением затащить его в постель.
Срок аренды истекал через три месяца, а в конце этого месяца нужно было внесить плату за последний квартал. Цинь Сунъе подсчитал: аренда обойдется в сорок пять тысяч, а по истечении срока он сможет вернуть залог в размере восемнадцати тысяч. Если же съехать сейчас, то придется выложить девяносто тысяч штрафа, да еще и залог потерять. Как ни крути, дожить до конца срока было гораздо выгоднее. Вот он и наступил на горло собственной гордости, решив одолжить денег у Се Ланя.
Но кто же знал, что этот ублюдок Се Лань возьмет и откажет ему!
Цинь Сунъе как раз предавался праведному гневу и жалости к себе, когда на его телефон пришло уведомление о банковском переводе. Следом звякнуло еще одно сообщение с короткой припиской: компенсация морального вреда.
Цинь Сунъе лишился дара речи.
http://bllate.org/book/40856/5196674
Готово: