Пятнадцатое число седьмого месяца по лунному календарю, ясно.
Семь часов утра. Цзян Байфань спал без задних ног, когда вдруг раздался яростный стук в дверь, заставивший его вздрогнуть и очнуться.
— Молодой господин, молодой господин, вставайте скорее... — за дверью послышался звонкий девичий голос, в котором сквозило беспокойство и досада.
Цзян Байфань покосился на экран телефона, снова закрыл слипающиеся глаза и недовольно проворчал:
— Еще рано, чего ты привязалась?
— Ты что, забыл, какой сегодня день? — снова затараторил голос за дверью. — Дедушка Цзян вчера вечером специально наказывал встать пораньше, а мы в итоге намеренно нарушили приказ. Нам конец!
Голос девушки звучал почти трагично, и по-своему это было даже жалко.
Услышав это, Цзян Байфань почувствовал, как сердце пропустило удар. Черт возьми! Как он мог забыть об этом?
На ходу натягивая одежду, он прислушивался к жалобам, доносившимся из-за двери.
— Молодой господин, всё из-за вас! Если бы вы не заставили меня играть в игры, я бы сегодня не проспала. А у дедушки Цзяна такая тяжелая трость с навершием в виде драконьей головы, она так больно бьет... Цы...
Цзян Байфань торопливо застегнул куртку и наконец нашел время ответить болтливой девушке:
— Второй дядя не станет меня бить.
— Зато меня — станет!
— Не дрейфь! Твой молодой господин тебя в обиду не даст.
Тем временем неподалеку, в родовом храме семьи Цзян, началась проводимая раз в три года церемония поминовения предков. Родственники, которые из-за работы редко виделись друг с другом, вновь собрались в этом старинном, пропитанном историей здании.
Семья Цзян в здешних краях считалась весьма влиятельной. Прямые потомки представляли собой целых пять поколений, и когда столь огромное семейство собиралось вместе, казалось, будто всё вокруг заполнено черной массой людей.
К счастью, родовой храм был достаточно просторным, так что даже при таком скоплении народа тесноты не ощущалось.
Было ещё рано, солнце только-только показалось над горизонтом. Многие молодые люди из семьи Цзян едва могли разлепить глаза от сонливости, и лишь самые младшие сохраняли бодрость.
В обычный день молодежь наверняка стояла бы, сонно зевая, но сейчас, под пристальным, острым как лезвие взглядом дедушки Цзяна, каждый из них старался подавить зевоту и держал спину прямо.
Дети помладше тоже не решались бегать и играть — они прятались за спинами взрослых, украдкой поглядывая на дедушку Цзяна, который в молодости на самом деле воевал на полях сражений и сразил немало захватчиков.
Постаревший дедушка Цзян слегка постукивал тростью с драконьей головой о землю. Его щеки ввалились, а глаза глубоко запали, но взгляд оставался всё таким же пронзительным.
Он обвел присутствующих в храме взглядом и спросил:
— Не хватает двоих. Кто ещё не пришел?
Кто-то из стоявших рядом уже хотел ответить, как снаружи послышались шаги. Все рефлекторно обернулись на звук и увидели, как парень и девушка вихрем влетели внутрь.
Оба добежали до самого входа, но девушка, увидев в храме сурового дедушку Цзяна, тут же замедлила шаг и присмирела.
Парень же, не раздумывая, ворвался в храм, вытер пот со лба и с улыбкой обратился к дедушке Цзяну:
— Второй дядя, прошу прощения, припозднились, хе-хе.
— Припозднились? Ты еще знаешь, что припозднились?
Дедушка Цзян недовольно стукнул тростью о землю и, глядя на всклокоченные волосы парня, нахмурился:
— Мелкий, ты что, не знаешь, какой сегодня день?
— Знаю.
— Знаешь, а всё равно опоздал. — Дедушка Цзян нахмурился ещё сильнее.
— Второй дядя, извините. — Цзян Байфань моргнул. Он знал характер второго дяди: с ним начнешь спорить — он станет только упрямее, а если признаешь вину — смягчится.
Поэтому сейчас лучшим решением было честно покаяться.
Цзян Байфань добавил:
— Я знаю, что виноват.
Услышав это, дедушка Цзян лишь холодно хмыкнул.— Я правда осознал свою ошибку, в следующий раз точно так не буду! — Цзян Байфань потянулся и ухватился за край рукава дедушки, привычно пуская в ход свое обаяние.
Дедушка Цзян округлил глаза и грозно нахмурился, его гнев не требовал слов, чтобы внушать трепет:
— Еще будет следующий раз?
Цзян Байфань поспешил заверить его снова:
— Больше не будет, в следующий раз точно не повторится.
Среди своих ровесников он был самым младшим, все его баловали, и даже суровый дедушка невольно относился к нему с особой теплотой. Даже несмотря на то, что тот опоздал на столь важное мероприятие, дедушка Цзян не стал его строго отчитывать. Хотя выражение его лица оставалось недовольным, нахмуренные брови постепенно разгладились. Затем он перевел взгляд на медленно приближающуюся Цзян Чэньчэнь.
— А ты? У тебя что случилось?
От одного взгляда дедушки Цзяна у Цзян Чэньчэнь подкосились ноги, она чуть не опустилась на колени. С Цзян Байфанем дедушка был мягок, но это вовсе не значило, что он будет так же добр к ней.
— Де... дедушка... я... я...
Видя, что Цзян Чэньчэнь от страха начала заикаться, Цзян Байфань быстро потянул ее за собой, пряча за спину:
— Я вчера заставил ее допоздна повторять материал. Дядюшка, вы же знаете, в последнее время учебная нагрузка очень большая.
— Правда? — дедушка Цзян явно не поверил. — Разве выпускные экзамены в средней школе еще не закончились?
— Правда, — с самым серьезным видом подтвердил Цзян Байфань. — Именно потому, что они закончились, нужно повторять материал.
Неизвестно, поверил он или нет, но дедушка Цзян пристально посмотрел на него пару мгновений, затем, опираясь на трость, медленно развернулся и зашагал вперед.
— Церемония жертвоприношения вот-вот начнется, младшенький, иди со мной вперед...
— Хорошо.
Цзян Байфань послушно пошел следом, а проходя мимо, украдкой подмигнул Цзян Чэньчэнь. Его взгляд как будто говорил: Смотри, стоило мне вмешаться, и всё получилось.
Цзян Чэньчэнь выдохнула с облегчением и исподтишка показала Цзян Байфаню большой палец — ну надо же, этот самый младший дедушка и правда крут.
Цзян Байфань был дедушкой Цзян Чэньчэнь, самым настоящим дедушкой. Хоть они и родились в один год, в один месяц и в один день, по иерархии Цзян Байфань был на целых два поколения старше Цзян Чэньчэнь, и тут ничего не поделаешь.
Прабабушка Цзян Чэньчэнь — она же бабушка Цзян Байфаня — родила пятерых сыновей и трех дочерей. Восемь детей повзрослели, кто-то женился рано, кто-то поздно, из-за чего разница в возрасте между двоюродными братьями и сестрами оказалась огромной. А отец Цзян Байфаня женился позже всех и сына завел тоже позже всех, поэтому у Цзян Байфаня оказалась такая поразительно высокая ступень в роду — все его сверстники в основном приходились ему племянниками и внуками.
Старшие в семье всегда придавали большое значение иерархии. В последние годы многие из семьи Цзян разъехались по заработкам, но, возвращаясь домой, каждый обязан был соблюдать правила: независимо от возраста, называть друг друга следовало так, как полагалось по старшинству. В итоге семнадцатилетний Цзян Байфань обзавелся целой оравой шестидесяти-семидесятилетних братьев и сестер, кучей тридцати-сорокалетних племянников и племянниц, не говоря уже о множестве внуков и внучек разного возраста.
Цзян Чэньчэнь была одной из таких внучек. Они родились в один год, вместе ходили в детский сад, вместе учились в начальной и средней школе. А теперь вот вместе поступили в довольно неплохую старшую школу в городе J.
За несколько дней до начала занятий Цзян Байфань собрал вещи и собрался навестить Цзян Чэньчэнь, но, открыв дверь, увидел на пороге шестидесятилетнего двоюродного брата, который как раз собирался войти во двор.
Цзян Байфань отложил сумку и поспешил навстречу, подхватив брата под руку.
— Седьмой брат Ци, как ты здесь оказался? Что-то случилось?
— Конечно, случилось, младшенький! Ты ведь собираешься поступать в ту самую Первую старшую школу в южной части города J?— Угу, — кивнул Цзян Байфань.
Он почесал слегка растрёпанные волосы у виска и, вспомнив всех тех людей, что являлись к нему в последние дни, не удержался от усмешки:
— Седьмой брат Ци, неужели кто-то из твоих сыновей тоже открыл завод в городе J, обзавёлся отелем, стал боссом, а теперь велел ему попутно приглядывать за мной?
Не дожидаясь, пока старший кузен заговорит, Цзян Байфань отмахнулся и уверенно хлопнул себя по груди:
— На самом деле в этом нет нужды. Хоть я и не выбирался раньше в дальние края, вам не стоит так сильно переживать. Я и сам о себе позаботиться сумею, а если уж совсем припрёт — со мной есть Цзян Чэньчэнь.
— Нет, — кузен покачал головой, взял Цзян Байфаня за руку и с некоторым чувством вины произнес: — Кузен не только не смог тебе помочь, но, напротив, пришёл обременять тебя.
— Обременять меня? — Цзян Байфань на мгновение замер, а затем моргнул: — Мы же свои люди, какое тут обременение! Я лишился родителей ещё в детстве, и меня растили вы всем миром, так что все эти годы как раз я доставлял вам хлопоты.
Выпалив это на одном дыхании и даже не сделав паузы, Цзян Байфань добавил уже серьезно:
— Седьмой брат Ци, говори прямо, если что-то нужно. Чем смогу — обязательно помогу.
Старший кузен кивнул.
— А помнишь ли ты Линьхуэй?
Цзян Байфань немного подумал, после чего кивнул:
— Помню.
Линьхуэй, Цзян Линьхуэй — выдача замуж дочь старшего кузена. Вышла она довольно далеко, так что не возвращалась навестить родных уже несколько лет, и как она выглядит сейчас, Цзян Байфань, конечно же, забыл.
Но в детстве он видел эту племянницу.
Тогда она брала его на руки, угощала конфетками, а потом щипала за его пухлые нежные щечки и с мягкой улыбкой приговаривала: «Младший дядюшка, дай племяннице поцеловать тебя».
В тот год ему было два, а ей — двадцать семь.
У старшего кузена были совершенно седые волосы, а спина слегка согнулась.
Он вздохнул и глухим голосом произнес:
— Несколько лет назад она развелась.
Цзян Байфань опешил и спросил:
— Почему?
— Детям не следует лезть в дела взрослых, всё равно ничего в этом не смыслим, — оборвал эту тему старший кузен, а затем повернулся обратно к Цзян Байфаню и продолжил: — Я пришёл к тебе вот за чем: хочу попросить тебя позаботиться о моем внуке, он учится с тобой в одной школе. После развода родителей этот ребёнок ни с кем не остался и домой не возвращается, всё время один. Я переживаю, поэтому хочу, чтобы ты приглядел за ним, а на зимние каникулы было бы лучше привезти его сюда...
Выслушав рассказ от начала и до конца, Цзян Байфань кивнул:
— Пэй Минь, да? Я понял. Седьмой брат Ци, внук старшего кузена — это и мой внук тоже, я хорошо о нём позабочусь, а на зимние каникулы привезу его навестить тебя.
Цзян Байфань запечатлел это дело в памяти и попутно поведал о нём Цзян Чэньчэнь.
На пятый день после начала учебного года Цзян Чэньчэнь раздобыла сведения о Пэй Мине и, схватив Цзян Байфаня за руку, помчалась вперед со всех ног.
— Мелкий дед, нам нужно бегать быстрее, иначе мы пропустим всё самое интересное.
— Какое ещё интересное?
— Насчет Пэй Миня.
Услышав это, Цзян Байфань тут же ускорил шаг и, перехватив инициативу, сам потащил Цзян Чэньчэнь за собой:
— В какую сторону бежать? Быстрее.
— Он в северном секторе, дерётся со школьниками из Второй старшей школы.
Цзян Чэньчэнь запыхалась, ее лицо выражало смесь смеха и досады:
— Я же просила тебя ускориться, но не до такой же степени!
Меньше чем в ста метрах от Первой старшей школы на юге города находилась другая школа — Вторая старшая школа. Из-за столь близкого соседства учебные заведения часто совместно устраивали школьные спартакиады или разнообразные состязания, но ровно по той же причине ученики то и дело перелезали через забор, чтобы погулять на чужой территории.
Когда Цзян Чэньчэнь и Цзян Байфань добежали до заброшенного учебного корпуса в северном секторе, до их слуха издалека донеслись резкие выкрики и брань. Стоило им остановиться, как Цзян Байфань увидел целую толпу дерущихся подростков.
Цзян Чэньчэнь перевела дыхание, указала пальцем на кого-то в самой гуще беспорядка и тихо прошептала:
— Мелкий дед, это он.
— Он?
Цзян Байфань проследил за пальцем Цзян Чэньчэнь и недовольно нахмурился.
У указанного ею паренька были холодные, свирепые черты лица и окровавленные уголки губ, а дрался он чётко и решительно — очевидно, состязался с кем-то один на один.
Впрочем, так называемое «один на один» сводилось к тому, что дрался в одиночку лишь сам парень, в то время как противников у него было человека три-четыре.
Цзян Байфань слегка склонил голову набок, не сводя глаз с юноши. Окинув его быстрым взглядом с ног до головы, он переспросил:
— Ты уверена?
— Уверена... Абсолютно уверена! — выпалила Цзян Чэньчэнь.
Услышав это, Цзян Байфань молча отвел взгляд, небрежно сбросил с плеч верхнюю одежда, опустил глаза под ноги и высмотрел среди мусора самый удобный кирпич.
А Цзян Чэньчэнь меж тем продолжала:
— Я перерыла списки всех поступивших в этом году новичков: у нас есть и Цзян Минь, и Чжоу Минь, и Ли Минь, всевозможные Минь с какими угодно фамилиями. Единственный, кого зовут Пэй Минь, чьи родители разведены и чей дом находится в городе Х — на всю школу такой всего один! Как я могла ошибиться, ты...
Не успела Цзян Чэньчэнь договорить, как Цзян Байфань внезапно сунул ей в руки свою куртку и легонько толкнул назад:
— Отойди подальше, лучше спрячься.
С этими словами Цзян Байфань закатал рукава и согнулся в три погибели. Его белые пальцы слегка согнулись, и он ловким движением подцепил с земли кирпич.
Цзян Чэньчэнь приняла его вещи и на секунду растерялась, не сразу сообразив, что к чему:
— Э? С чего бы мне прятаться?.. Мелкий дед, зачем тебе кирпич?
— Да так, просто вспомнил детскую забаву, в которую мы играли, когда те вредные мальчишки из соседней деревни задирали тебя.
В одной руке Цзян Байфань держал кирпич, другой поправил волосы у виска. Его глаза были прикованы к дерущимся, но он вновь подтолкнул Цзян Чэньчэнь локтем:
— Девочкам не место на таких представлениях. Послушай меня, уходи подальше.
— Поняла, — кивнула Цзян Чэньчэнь и, пустившись бегом, бросила на ходу: — Мелкий дед, ты тоже будь осторожен!
Услышав за спиной быстро затихающий топот ног, Цзян Байфань решительно прикусил губу, сжал кирпич покрепче и без лишних слов бросился прямо на толпу дерущихся.
Его внезапное появление в роли незваного гостя до смерти напугало драчунов — те невольно замерли, ошеломленно уставившись на него.
Не обращая внимания на их настороженные и полные злобы взгляды, Цзян Байфань просто загородил собой Пэй Миня.
Было девять часов утра. Солнце слепило глаза, но еще не обжигало, и мягкие лучи падали на Цзян Байфаня в белой рубашке, отчего этот цветущий юноша казался прямым и упругим стеблем молодого бамбука, приковывающим к себе все взоры.
Единственной дисгармоничной деталью было то, что в одной руке он сжимал кирпич, а другую, защищаясь, выставил вбок. Словно наседка, защищающая цыпленка, он надежно прикрывал Пэй Миня за своей спиной, а во взгляде его таилась не по годам зрелая искушенность.
Пэй Минь тоже остолбенел при виде этого неожиданного спасителя.
Он вытер кровь с уголка рта, глядя на непрошеного гостя черными, холодными, не отражающими ни капли света глазами, и озадаченно переспросил:
— Ты... кто такой?
— Я твой дед!
http://bllate.org/book/41292/5262748
Готово: