Готовый переклад Young Master Is Here / Я здесь, молодой господин!: Розділ 3

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Толпа учеников Второй старшей школы напротив на мгновение затихла, а спустя долгое время вдруг дружно зашлась хохотом.

— Ха-ха-ха-ха-ха…

— Что за невероятный поворот? С таким грозным видом неслись сюда, я уж думал, это его подмога явилась, а оказалось — свои.

Один из учеников Второй старшей школы даже помахал Цзян Байфаню:

— Братуха, иди сюда, стоять к нему спиной — верный способ получить удар изподтишка…

— Кто тебе братуха? — Цзян Байфань угрожающе взмахнул кирпичом и яростно крикнул толпе напротив: — Не сметь ржать, вали отсюда.

— Ты что сейчас сказал? — Пэй Минь опешил. Только что Цзян Байфань стоял к нему спиной, и он не расслышал ни единого слова.

Цзян Байфань, держа кирпич и настороженно поглядывая на группу напротив, заметил, что те согнулись пополам от смеха и пока не собираются переходить к активным действиям, поэтому слегка повернул голову к Пэй Миню и произнес:

— Я сказал, что я твой дед.

Пэй Минь: «……»

Он нахмурился, глядя на профиль Цзян Байфаня, и колебался, не нанести ли первыми упреждающий удар — огреть этого дурака кирпичом по голове, а там видно будет.

А толпа напротив рассмеялась еще заливистей:

— Ха-ха-ха-ха-ха… Точно, твой дед, он твой дед, и я твой дед, мы все твои деды.

— Заткнитесь, вы хоть стоите этого? — Цзян Байфань схватил брусчатку и бросился вперед.

— Получайте за свой смех, за то, что задираете людей, за то, что обижаете моего внука, сейчас я вас изобью до полусмерти…

Толпа напротив никак не ожидала от него такой внезапной атаки. Увидев, как он с грозным видом несется прямо на них, собираясь действовать всерьез, никто не захотел получить проломленную кирпичом голову, и все бросились врассыпную.

Не прошло и минуты, как несколько человек разбежались в разные стороны, словно испуганные птицы и звери, стоило ему только ринуться за ними.

Разогнав всех, Цзян Байфань выбросил кирпич, отряхнул руки от пыли, повернулся, подошел к Пэй Миню и расплылся в улыбке, которую считал доброжелательной и милой.

— Привет, меня зовут Цзян Байфань, я братан твоего деда. Перед началом учебы твой дед просил меня присмотреть за тобой… Эй… погоди… я же еще не договорил, куда ты собрался?

Цзян Байфань только было собрался во всех подробностях рассказать, в чем дело, как Пэй Минь, даже не взглянув на него, с мрачным лицом круто развернулся и зашагал прочь.

Цзян Байфань протянул руку, преграждая ему путь, и недовольно произвел:

— Старший еще не закончил говорить, а ты уходишь — это крайне невоспитанно, понимаешь?…

Пэй Минь холодно бросил в ответ:

— А люди, которые за бесценок пытаются занимать языком чужое старшинство, очень воспитаны?

— Да нет же, выслушай меня…

— Не хочу слушать.

Пэй Минь обошел его и пошел дальше своей дорогой, опустив голову и не оборачиваясь, не выказывая ни малейшего намерения остановиться. Цзян Байфань последовал за ним по пятам и, только было открыв рот для очередного объяснения, как вдруг заметил ярко-алые капли, стекающие с кончиков его пальцев.

— Откуда кровь? — Цзян Байфань с молниеносной реакцией схватил его за запястье, проворно перевернул ладонь и сразу же увидел рану на ладони Пэй Миня.

Это была ссадина размером с младенческий рот, края мяса и кожи были содраны в кровь, а мелкий песок глубоко въелся в плоть, выглядя довольно жутко и устрашающе.

Зрачки Цзян Байфаня сузились, он испугался.

— Ты ранен.

— Пусти, не твое дело. — Пэй Минь нахмурился и резко дернул рукой, пытаясь вырваться.

— Если такую рану не обработать, начнется воспаление. — Цзян Байфань вцепился мертвой хваткой.

Пэй Минь помрачнел и раздраженно бросил:

— Я сказал, отпусти.

— Не отпущу. — Цзян Байфань упрямо держал его, и они застряли в затяжном противостоянии.

— Ты кто вообще такой? Чего лезешь? — в холодном тоне Пэй Миня сквозила густая отрава, предвещая скорый взрыв, стоило им сказать еще хоть слово.

— Я твой дед! — выпалил Цзян Байфань вслед его словам.

— Псих, ты больной, что ли? — В черных глазах Пэй Миня наконец вспыхнул гнев, а другая рука уже сжалась в кулак так, что побелели костяшки пальцев.

— Не думай, что раз ты только что помог мне, я не посмею тебя тронуть.

Если бы не искреннее беспокойство в глазах Цзян Байфаня, где не было ни тени насмешки, он, пожалуй, уже врезал бы ему от всей души.

— Если ты продолжишь вести себя так нагло, я церемониться не стану.

Нагло? Не церемониться?

Выслушав это, Цзян Байфань остолбенел — ему тоже захотелось отходить наглеца тумаками, но, подумав, он понял: парень его в глаза не видел и понятия не имеет, кто он такой, это вполне естественно.

Если он вот так явился ни с того ни с сего и заявил, что приходится ему дедом, собеседник наверняка подумал, что к нему просто цепляются ради шутки, и такая бурная злость вкупе с руганью кажутся вполне закономерными.

К тому же, даже если бы он сейчас торопливо все разъяснил, Пэй Минь, слишком долго проживший в мегаполисе, вряд ли смог бы принять столь диковинную сельскую субординацию.

Цзян Байфаню пришлось подавить поднимавшийся гнев и отложить в сторону привычные повадки сельского авторитета.

В глубине души он подумал: ладно, вот сдружимся — тогда все и объясним как положено, а что до того, что тот назвал его психом… Ничего, поквитаемся осенью, когда вернется — он обязательно пожалуется седьмому брату Ци.

Цзян Байфань больше не стал идти напролом и лишь примирительно произвел:

— Эй, товарищ Пэй! Ступай в школьный медпункт, приведи руку в порядок.

Увидев, что тот разжал пальцы, Пэй Минь унял ярость на лице и снова напустил на себя прежний ледяной вид. Он дернул рукав и молча зашагал дальше.

Заметив это надменное и пренебрежительное отношение к людям, Цзян Байфань с изрядной долей раскаяния подумал: «Оплошал. Не стоило тогда так легко соглашаться на просьбу седьмого брата Ци».

И правда, оплошал. Одно дело — дать слово седьмому брату приглядывать за пареньком, но совсем другое — захочет ли этот парень позволить за собой приглядывать.

И впрямь, внуки на белом свете не все такие послушные, как Цзян Чэньчэнь, попадаются и такие бунтари, как Цзян Чэньюй.

Цзян Байфань вздохнул, поднял глаза и заметил, что с кончиков пальцев Пэй Миня все еще медленно капает кровь. Испытав раздражение, он досадливо зачесал волосы за ухо, набрался терпения и молча поплелся следом.

— Товарищ Пэй, твою руку обязательно нужно перевязать.

— Она все еще кровоточит, рана наверняка глубокая.

— К тому же надо вымыть весь песок и грязь…

— Если начнется воспаление, будут большие неприятности…

Шел позади и пытался убедить его отправиться в медпункт.

Пэй Минь хранил каменное выражение лица и, слушая этот бесконечный бубнеж за спиной, лишь непроизвольно прибавил шагу.

Он прошел довольно длинный отрезок пути, и всё это время Цзян Байфань неотступно следовал за ним по пятам.

— Нельзя относиться к таким ранам спустя рукава, если возникнут осложнения, станет только хуже.

— У нас в деревне один мужик пошел рубить бамбук и проткнул стопу бамбуковым шипом. Сначала не обратил внимания, а когда началось нагноение и он добрался до больницы, было уже поздно — пришлось ампутировать…

То ли ему показалось, то ли Цзян Байфань действительно услышал скрежет зубовный.

……

Выслушав эту тираду в энном количестве повторений, Пэй Минь глубоко вздохнул и силой заставил себя успокоиться:

— Тебе русским языком говорят: не ходи за мной. Ты вообще человеческую речь понимаешь?

Цзян Байфань кивнул:

— Угу, не понимаю.

Ответ прозвучал кратко и четко, без малейших заминок.

Пэй Минь явно не ожидал такого поворота, на секунду подавился воздухом и уставился на него леденящим взглядом.

Однако необузданная ярость, бурлившая в животе, вдруг бесследно испарилась — словно надутый до предела воздушный шар неожиданно проткнули невесть откуда взявшейся иголкой, и он со свистом сдулся.

……

Автоматический разбрызгиватель на газоне неподалеку весело и громко шуршал: «тк-тк-тк…»

Пэй Минь бросил на него косой взгляд, на мгновение замер на месте, а затем решительно направился к поливочной установке. Подставив травмированную правую руку прямо под струю, он торопливо потер ладонь, смывая кровь и песок вокруг раны.

После чего предъявил вымытую руку, взмахнув ею перед носом Цзян Байфаня.

— Чисто. Можешь идти.

Цзян Байфань пригляделся: кожица вокруг промытой раны побелела, обнажая розовые ткани мышц, из которых снова начали сочиться тонкие капельки крови.

Все еще тревожась, он произнес:

— Рана довольно глубокая, сходи все-таки намажь лекарством.

Пэй Минь с безразличным видом сунул руки в карманы и зашагал дальше.

Цзян Байфань снова поплелся следить за ним, донельзя утомленный:

— Если есть возможность, лучше не мочить такие раны сырой водой…

— Ты можешь отстать от меня? — губы Пэй Миня сжались в тонкую нитку, он явно был на пределе терпения.

— Дойдешь до медпункта — и я отстану. — Цзян Байфань ведь тоже не бесчувственная машина, ему самому всё это порядком надоело.

Он просто не понимал, почему некоторые люди совершенно не умеют беречь собственный организм. После гибели родителей он по очереди жил в домах двоюродных братьев и прекрасно усвоил одну вещь: болезнь или травма — это всегда лишнее бремя.

Когда человек остается один, он тем более должен учиться заботиться о себе.

Пэй Минь ответил категоричным отказом:

— Не пойду.

Видя, что тот упрямее его самого, Цзян Байфань предложил компромиссный вариант:

— Ладно, стой здесь. Я сбегаю в медпункт и сам принесу тебе лекарство.

Пэй Минь ничего не ответил, лишь молча остановился на месте.

Подумав, что тот согласился, Цзян Байфань стремглав бросился в сторону медпункта, на ходу выкрикивая:

— Жди здесь, я мигом!

Когда он вернулся, Пэй Миня и след простыл, а лужайка вокруг была совершенно пуста.

Цзян Байфань растерянно посмотрел на зажатые в руке бинт и порошок Юньнань Байяо, долго колебался, но выбросить их так и не смог.

На следующее утро, на спортивной площадке.

Каждую пятницу после утренней зарядки заведующий учебной частью поднимался на трибуну для традиционного еженедельного отчета. Обещав сказать лишь пару слов, он обычно затягивал речь до бесконечности, повторяя одни и те же избитые фразы, от которых клонило в сон.

Прошлой ночью прошел ливень, земля еще не до конца высохла, и утренний ветер приносил с собой густую влагу.

Цзян Байфань запахнул легкую куртку и вполуха слушал, как стоявшие рядом ученики шепотом делятся какими-то сплетнями.

После пронзительного визга микрофона речь завуча наконец подошла к концу.

Он тяжело кашлянул и глухим голосом произнес:

— И последнее, самое главное, о чем я должен сегодня сказать.

— Поступил донос: вчера ученики нашей школы снова устроили потасовку со Второй старшей школой.

Сделав паузу, он с долей разочарования в голосе продолжил:

— Переход в старшую школу означает вступление во взрослую жизнь, а у взрослых свои правила поведения. Чуть что — сразу драться; если так пойдет и дальше, когда вы выйдете в общество, там начнется полный хаос…

— К тому же школьная драка означает буллинг. Все прекрасно знают, насколько это отвратительное явление.

— И тем не менее, едва началась первая учебная неделя, у нас уже зафиксирован случай школьного насилия. Это заставляет меня напомнить всем о необходимости уделять данному вопросу самое пристальное внимание.

Взгляд завуча, острый как лезвие, скользнул по шушукающимся внизу ученикам, и он чеканно произнес:

— Ученик класса один-восемь Пэй Минь, поднимись на сцену.

Услышав имя Пэй Миня, Цзян Байфань вздрогнул, окончательно возвращаясь из унесенных сплетнями мыслей.

Ученики, только что тихо переговаривавшиеся между собой, при звуке этого имени зашумели пуще прежнего — словно в раскаленное масло плеснули воды, все вытянули шеи, пытаясь разглядеть, какого же бедолагу завуч выбрал в качестве показательной жертвки.

— Ученик класса один-восемь Пэй Минь, поднимись на сцену, — повторил завуч.

Цзян Байфань посмотрел в сторону восьмого класса: действительно, там началось небольшое движение. Ученики сами собой расступились, пропуская вперед высокого подтянутого парня, не спеша шедшего с задних рядов.

Симпатичный, одетый в бесформенную школьную форму, он все равно сильно выделялся на фоне остальных ребят.

Цзян Байфань сразу же узнал его и проводил взглядом, пока тот поднимался на помост.

— Тихо! — завуч постучал по кафедре, поправил микрофон и спросил: — Ученик Пэй Минь из первого-восьмого, верно? По какой причине ты подрался с ребятами из Второй школы?

Пэй Минь молчал. То ли из-за утреннего холода, то ли по какой-то другой причине лицо его казалось бледным.

Завуч мастерски умел находить оправдания собственным словам:

— Ничего страшного, если не отвечаешь. Признать вину — это уже хорошо. Но инцидент имел дурные последствия, и чтобы впредь никому не повадно было подражать…

Завуч замолк, постукивая указательным пальцем по краю стола. Внизу царила редкая тишина, ученики вытянули шеи в ожидании продолжения.

Результат явно удовлетворил его. Очистив горло, завуч продолжил:

— Ученик Пэй Минь из класса один-восемь, сегодня первые четыре урока свободны от занятий. Стой здесь и учи наизусть школьные правила нашей Первой старшей школы.

Стоило ему это произнести, как толпа внизу взорвалась, словно котел.

— Вот невезенье парню из восьмого, завуч просто решил показательно наказать его ради примера.

— И правда… жуть как не повезло!

— Какая позорища на всю школу…

— Если бы меня так вызвали перед всеми по фамилии и отчитывали со сцены, я бы потом из дома нос не казал, превратился бы в черепаху…

Пэй Минь опустил руки по швам, крепко сжав пальцы в кулаки.

Глядя на злорадствующие лица внизу, его и без того темные глаза заволокло еще более густой туманной пеленой.

Утренний туман сентября, казалось, просочился в его взгляд, смешав отчужденность с едва уловимой, призрачной хрупкостью.

Он стоял совсем один.

Вокруг не было ни единого сочувствующего лица.

……

Цзян Байфань стоял ближе к передним рядам, слушал эти недоброжелательные голоса и смотрел на насмешливые, презрительные взгляды, устремленные на Пэй Миня, и на душе у него скребли кошки.

Завуч тем временем продолжал:

— Поступая так, я не преследую цель наказать Пэй Миня персонально — это предостережение для всех остальных. Я не хочу слышать или видеть, чтобы ученики нашей Первой старшей школы затевали драки как внутри стен заведения, так и с посторонними лицами.

— Разумеется, если в будущем вы столкнетесь с подобными строжайше запрещенными в школе вещами — драками, курением, распитием алкоголя, воровством и прочим, — я призываю вас активно сообщать об этом. Доносчики получат от школы награду, а их класс — два балла в зачет.

— Я!

Едва завуч закончил фразу, как из толпы учеников раздался совершенно неуместный, но необычайно звонкий возглас:

— Я хочу доложить.

Толпа третьего класса расступилась, и Цзян Байфань уверенным шагом вышел вперед.

Когда утренняя дымка рассеялась, первые лучи солнца наконец пробились сквозь тучи и хлынули на землю. По воле случая они упали прямо перед строем третьего класса, отчего выходивший Цзян Байфань казался ступающим по расплавленному золоту, окруженный легким ореолом мягкого сияния.

Из-за этого дерзкого поступка все взгляды обратились на Цзян Байфаня. Пэй Минь не стал исключением — он медленно поднял голову.

В тот момент, когда он посмотрел на него, Цзян Байфань тоже смотрел на него в ответ.

Эти прекрасные чистые глаза были полны мерцающих осколков света, отражавшихся в черно-белых зрачках, словно рухнувший Млечный Путь, мириады звезд, сошедшие на грешную землю.

Его губы чуть шевельнулись, беззвучно произнося: «Не бойся». Пэй Минь замер и медленно отвел взгляд.

Цзян Байфань легко улыбнулся уголкаком губ, перевел взгляд обратно на человека на трибуне и отчетливо произнес:

— Учитель, я хочу доложить.

На этот поворот толпа ответила гробовым молчанием.

Завуч тоже на секунду растерялся и спросил:

— О чем доложить?

— О драке.

— На кого?

— На себя. На самого себя.

http://bllate.org/book/41292/5262749

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу