После того как Цзян Байфань расстался с Ци Си, он собрался было вернуться в школу. Посмотрев на время и решив, что еще рано, он на секунду замялся, но все же опустил руку, которой собирался поймать такси, и, чертыхаясь про себя, на своих высоких каблуках поплелся к автобусной остановке.
Проходя через переулок, он уловил доносящийся откуда-то шум ссоры.
«Выйдя из дома, не лезь в чужие дела, когда нет времени», — это был совет дедушки Цзяна.
Цзян Байфань замер, стараясь подавить в себе желание вмешаться. Он уже собрался продолжить путь, как вдруг до него донесся знакомый голос.
— Ян Едун… Опять ты?
Этот голос был до того узнаваем, что Цзян Байфань прислушался. Да, это точно был Пэй Минь.
Следом за этим раздался голос другого человека, пропитанный неприкрытой злобой и насмешкой:
— А вот и я! Что такое, маленький заика?
Пэй Минь:
— Ты от меня никак не отвяжешься.
— Не отвяжусь? Ха! — снова подал голос некий Ян Едун. — Мы учились в одной начальной школе, в одной средней, и надо же, оказались в одном городе. Хоть ты из Первой старшей, а я из Второй, школы находятся так близко, что рано или поздно мы бы столкнулись, верно?
— Хочешь драться — дерись, хватит молоть языком.
— Драться? В прошлый раз, когда мы дрались, откуда-то взялся твой дедушка и помог тебе. Интересно, в этот раз выскочит сестренка, папаша или мамаша?
Ян Едун говорил ленивым, язвительным тоном:
— Ой, забыл, твои родные отец и мать от тебя отказались, с чего бы кому-то еще хотеть тебя защищать? Ха-ха-ха…
Пэй Минь промолчал. В тусклом свете уличного фонаря выражение его лица было не разобрать, но было видно, как сильно он сжал кулаки — костяшки пальцев побелели и даже начали отливать синевой.
Цзян Байфань, наблюдавший издалека, почувствовал, как сердце сжалось от боли.
Не выдержав, он схватил две увесистые деревяшки из мусорного бака у входа в переулок и, не заботясь о том, что на нем высокие каблуки, бросился вглубь.
Стройная девушка в белом платье, размахивающая двумя громоздкими палками, вихрем ворвалась в узкий проход.
В этом мрачном переулке она словно стала лучом света, чья непреодолимая энергия разметала всю гнетущую атмосферу, и этот же свет отразился в глазах юноши, зажатого в темном углу.
Пэй Минь, глядя на незнакомую девушку, бесстрашно бросившуюся к нему, на мгновение остолбенел. В его глазах читалось полное недоумение.
Он внимательно оглядел её, и странное чувство узнавания всколыхнулось в душе. Но стоило его взгляду упасть на едва заметный кадык девушки, как растерянность исчезла, сменившись чувством спокойствия — таким глубоким, какого он сам от себя не ожидал.
— Это ты?
— Я.
Появление Цзян Байфаня застало врасплох даже шайку хулиганов из Второй старшей школы.
— Ты еще кто такая? — Ян Едун опешил, смерил взглядом красивую девушку перед собой и усмехнулся: — Маленький заика, в прошлый раз у тебя объявился дедушка, неужели в этот раз нашлась сестра?
Цзян Байфань:
— Сестра твоя в зеркале!
— Не сестра? Может быть… девушка?
— Хватит гадать, я твой предок! — Цзян Байфань отдал одну палку Пэй Миню и встал с ним плечом к плечу. — Хотите подраться? Ну, давайте! Считайте, что я с вами.
Он, возможно, даже забыл, что на нем высокие каблуки, чистое белое платье и искусный макияж.
Сейчас он держал палку обеими руками перед собой, с самым невинным выражением лица произнося угрозы:
— Разве вы не собирались драться? Ну же! Я уже набрал и скорую, и полицию.
— Сегодня либо вас заберет скорая, либо нас заберет полиция. Кто-то один точно отправится в путь, посмотрим, чья жизнь окажется крепче.
Он потряс телефоном, на экране которого действительно красовался номер экстренной службы.
Увидев, что он не шутит, Ян Едун наконец побледнел. Мелкие разборки — это одно, но если дело дойдет до участка, проблем не оберешься. Он сплюнул и скомандовал своим четырем-пяти дружкам уходить.
Уходя, он не забыл бросить Пэй Миню напоследок:
— Завтра на рассвете, встречаемся под мостом Цинхэ. Не придешь — будешь собакой.
Поколебавшись, он, видимо, что-то вспомнил и добавил:
— Никаких дедушек, никаких девушек, никаких… В общем, без всяких родственников.
Когда все разошлись, Цзян Байфань выдохнул, удалил скриншот с номером полиции, бросил палку, отряхнул руки и обернулся:
— Это опять та же банда? Ты с ними знаком?
— Угу, — Пэй Минь тоже отбросил свою палку. — Старые враги.
— Расскажешь?
— Не о чем рассказывать. Да и долго это, как-нибудь потом объясню, когда будет время.
— Тогда… — Цзян Байфань внезапно вспомнил слова Ян Едуна.
Он нерешительно спросил:
— Что он имел в виду под той фразой? Твои родители…
— Ты слышал? — Тело Пэй Миня напряглось, улыбка застыла на лице.
— Слышал, — голос Цзян Байфаня стал тише. — Что значит «отказались»? Почему они…
— Развелись. У каждого появилась новая семья, а я стал лишним, — Пэй Минь произнес это так буднично, словно речь шла о погоде.
Цзян Байфань замер. Разве седьмой брат Ци не говорил, что после развода родителей Пэй Минь ни с кем не остался?
Неужели всё было не так, как рассказывал седьмой брат? Не то чтобы Пэй Минь ни к кому не хотел идти, а то, что родители просто не захотели его брать?
Цзян Байфаню внезапно не хватило духу спрашивать дальше. Эти несколько простых фраз для Пэй Миня, должно быть, были словно соль на открытую рану.
— А другие родственники? — Цзян Байфань почувствовал, как к горлу подступил ком, но всё же тихо спросил: — Почему ты к ним не обратился?
— Какой от них прок?
— Они бы позаботились о тебе.
— Пх… — Пэй Минь усмехнулся, в его смехе сквозила насмешка.
Он ответил:
— Не надо.
Уличные фонари тускло светили, лицо Пэй Миня скрывалось в тени, но его голос звучал холодно и спокойно:
— Мне и одному хорошо. Не нужны мне эти обузы в виде родственных чувств.
Обузы?
Цзян Байфаню стало больно, а еще больше — горько. Никто не может не жаждать родственной любви, но если родители тебя отвергли, стоит ли надеяться на остальных?
И еще — он всегда ошибался насчет того, что Пэй Минь не может смириться с разницей в поколениях. На самом деле Пэй Минь просто не хотел никаких родственных связей. Неудивительно, что в тот день в больнице он так сопротивлялся.
Цзян Байфань вдруг почувствовал уныние. Что же делать? Как быть?
Он дал обещание седьмому брату Ци позаботиться о нем, забрать его домой, но сейчас у него даже не хватило духу признаться, кто он такой.
…
Цзян Байфань вздохнул и, помедлив, задал последний вопрос:
— Почему он называет тебя маленьким заикой?
Пэй Минь взглянул на него и медленно ответил:
— Я долго не умел говорить, а когда научился, стал заикаться. Ребята в школе любили дразнить меня, так и приклеилось.
Он говорил ровным тоном, без особых эмоций, словно рассказывал о чем-то совершенно обыденном и незначительном. Но у Цзян Байфаня сердце сжалось от жалости и тревоги, когда он смотрел на него.
Он подумал: если бы седьмой брат Ци забрал этого внука домой раньше, он бы уж точно взял его под свое крыло.
Пока он рядом, никто — заикается мальчик на самом деле или нет — не посмел бы смеяться над ним.
Впрочем, еще не поздно.
— Не волнуйся, теперь, когда я рядом, никто не посмеет тебя обижать или смеяться над тобой. Я буду защищать тебя.
Услышав эти донельзя слащавые и наивные слова, Пэй Минь потерял дар речи, но, подняв взгляд, увидел в глазах Цзян Байфаня нечто странное.
Что это было за выражение? Не то, что бывает между одноклассниками, не то, что между друзьями или соседями по комнате. Это была забота старшего о младшем, непреодолимое желание защитить.
Он остолбенел, в его холодных глазах на мгновение мелькнула растерянность, а затем он сам рассмеялся над своими мыслями. Тонкие губы чуть изогнулись.
Спустя долгое время он полусерьезно-полушутливо спросил:
— Защищать меня?
— Да.
— Ты серьезно?
— Абсолютно, — Цзян Байфань кивнул с самым важным видом. Хотя Пэй Минь все еще не признавал его своим маленьким дедушкой, он, очевидно, очень глубоко вошел в эту роль, и не забыл добавить: — Я буду заботиться о тебе всегда.
— Всегда — это сколько? Всю жизнь? — с интересом переспросил Пэй Минь.
— А? — Цзян Байфань подавился воздухом, но, увидев ожидание в его глазах, поддался какому-то импульсу и кивнул: — Хорошо, пусть будет всю жизнь.
В конце концов… защищать младших — это он умел лучше всего.
Пэй Минь снова замер. Он не сводил глаз с Цзян Байфаня, желая, словно лезвием, разрезать его взгляд и найти хоть каплю лжи или фальши.
Но глаза Цзян Байфаня были чисты, как самые прозрачные кошачьи камни.
Пэй Минь должен был переспросить еще раз:
— Ты серьезно?
— Серьезно.
— Твои слова я запомню. — В глазах Пэй Миня вспыхнул странный свет, словно луч, пробивший густой туман бездны. Этот луч нес в себе непреодолимую силу, способную растопить любые льды.
Он долго смотрел на Цзян Байфаня, а затем зашагал из мрачного переулка к залитой огнями улице.
— Уже поздно, пойдем домой.
— Ага! — Цзян Байфань пошел рядом с ним.
Ночной ветерок развевал подол белого платья, который то и дело касался брюк Пэй Миня.
Цзян Байфань одернул подол, чувствуя себя неловко.
На самом деле у него не было странных наклонностей, он не любил женскую одежду, и носил её только из-за обстоятельств, и на то была веская причина.
Но почему этот маленький внук застал его в таком виде уже дважды? Он почувствовал, что сейчас — самое время ему объясниться.
— Кхм… ну… сегодня я надел платье…
— Да, я вижу. Очень красиво. — Пэй Минь смерил его взглядом, внимательно изучая каждую деталь — от пояса до ног. В его глазах больше не было тени, они словно отражали звезды, в них не было пошлости или вожделения, лишь неприкрытое восхищение и любовь к прекрасному.
Цзян Байфань опешил. Глядя в его глаза, полные звездного блеска, он вдруг подумал, что оправдываться нет нужды — ношение женской одежды ведь не какое-то постыдное дело.
Он улыбнулся, ухватился за его рукав и прошептал:
— Раз считаешь, что красиво, то и ладно.
Пэй Минь повернул голову, и сердце вдруг кольнуло, будто током ударило — приятно и щекотно.
До автобусной остановки оставалось еще прилично. Цзян Байфань на каблуках почувствовал, как пятки начали ныть — каждый шаг отдавался болью, будто кожу резали ножом.
Пэй Минь заметил, что его спутник замедлил шаг, и, незаметно оглядев его, перевел взгляд на ноги в туфлях.
— Ноги болят?
— Немного, — кивнул Цзян Байфань.
— Подожди, я куплю тебе другую обувь. — Пэй Минь усадил его на скамейку у дороги и собрался уходить.
— Не надо, не так уж сильно и болит, отдохну — и смогу идти, — Цзян Байфань проворно ухватил его за руку. Не сказать было — не болело, а как сказал — так лодыжки разнылись еще сильнее, и даже подошвы начали жечь.
— Да и остановка уже совсем рядом, всё в порядке.
Видя, что Цзян Байфань настаивает, Пэй Минь не стал спорить, а подошел и присел перед ним на корточки.
— Ты чего?
— Залезай. Понесу.
— А? Нет, это позорно, — Цзян Байфань рефлекторно отказался.
Пэй Минь взглянул на него снизу вверх:
— Позорно? Но в прошлый раз… ты ведь тоже нес меня.
— В прошлый раз были причины! А у меня живот не болит, в общем, не понесу, категорически не понесу! — Цзян Байфань упрямо спрятал руки за спину, придерживая подол платья.
Пэй Минь не знал, что делать. При свете фонаря он взглянул на пятку Цзян Байфаня и увидел, что кожа стерта.
На белой коже отчетливо виднелось ярко-красное пятно, из ранки сочилась кровь — это выглядело очень болезненно.
Пэй Минь снял куртку от школьной формы, обернул её вокруг талии Цзян Байфаня, а затем, молча подхватив его под колени, поднял на руки.
Взял! На! Руки!
Тот самый «принцесский» стиль!
Цзян Байфань опешил:
— Эй, ты чего делаешь?
— Не хочешь на спину — понесу на руках, — Пэй Минь обхватил его покрепче. — Не дергайся, а то уроню.
— Но…
— Что лучше: мозоли на ногах или насмешки окружающих? Выбирай.
— А? — Цзян Байфань наморщил нос. — Почему мне эта фраза кажется знакомой?
— Не ты ли мне сказал это в тот день?
— Но…
Цзян Байфань снова хотел выбраться, но позади послышался другой, незнакомый голос:
— О! Одноклассник Пэй Минь? Тоже на прогулке?
Похоже, это был кто-то из однокурсников Пэй Миня.
Цзян Байфань замер, и, словно вор, застигнутый на месте преступления, по привычке уткнулся лицом в шею Пэй Миня.
Он не дурак. Если сейчас спрыгнет с рук Пэй Миня и его узнают — это верная смерть. Лучше уж спрятаться, как страус.
Так и вышло…
Однокурсник смерил Пэй Миня взглядом, а затем перевел глаза на Цзян Байфаня, которого тот держал на руках.
— Пэй Минь, это твоя девушка?
Пэй Минь застыл, не зная, кивать или качать головой. После долгого молчания, видя, что однокурсник ждет ответа, он неуверенно буркнул: «Угу».
Однокурсник округлил глаза, явно удивленный:
— Ха! Смотрю, ты всегда такой нелюдимый, а тут такой прыткий! Уже и девушку завел, и на улице любовь демонстрируешь. Пэй Минь, ты даешь! Скорость впечатляет, но…
Он осекся, затем с хитрой улыбкой сунул в карман куртки, обернутой вокруг талии Цзян Байфаня, какой-то маленький предмет. Подмигнув Пэй Миню с видом «ты понял», он добавил:
— Э-хе-хе… Ладно, я пойду… Не буду мешать.
Пэй Минь, держа Цзян Байфаня, не понял, что именно тот положил в карман, лишь услышал характерный шорох пластиковой упаковки. Он поджал губы, промолчал и проводил взглядом однокурсника.
Цзян Байфань все это время не смел пошевелиться, боясь, что его узнают.
Услышав, что голоса стихли, он все равно не рискнул поднять голову и тихо спросил:
— Это твой одноклассник?
Пэй Минь кивнул:
— Да.
— Он ведь не узнал меня?
— Нет.
— Ну и славно, — Цзян Байфань выдохнул и снова спросил: — Он ушел?
Хотя фигура однокурсника уже почти скрылась из виду, Пэй Минь, сам не зная почему, замотал головой:
— Еще нет.
Услышав это, Цзян Байфань уткнулся еще глубже.
Они были так близко друг к другу, что их окутывали ароматы друг друга.
От Пэй Миня пахло гелем для душа с легким лаймовым оттенком, но от тепла юношеского тела этот запах, казалось, усилился, отчего у Цзян Байфаня запылали щеки и участилось сердцебиение.
— Он еще не ушел? — Цзян Байфань отстранился от его шеи, осторожно дыша: — Если он сейчас не уйдет, я не выдержу.
— Почему?
— Мне не хватает воздуха, — Цзян Байфань сглотнул, смочил пересохшее горло и пробормотал: — Как-то странно.
— Странно? — Пэй Минь выждал. Дыхание на его шее щекотало кожу, словно кошачьи лапки, заставляя сердце учащенно биться. Он прошептал: — А мне кажется… неплохо.
Цзян Байфань: «???»
Помолчав, он снова спросил:
— Теперь ушел?
— Ушел.
— Фух! — Цзян Байфань облегченно выдохнул и быстро соскочил на землю.
Движение было слишком резким, куртка на талии качнулась, и маленький предмет вывалился из кармана, с характерным шуршанием пластика упав прямо к ногам Цзян Байфаня.
Цзян Байфань опешил:
— Ты что-то выронил.
— Не знаю.
Цзян Байфань опустил голову, поднял предмет и, присмотревшись в тусклом свете уличного фонаря, изменился в лице.
— D… Durex!… А? — улыбка Цзян Байфаня застыла, лицо вспыхнуло, затем мгновенно потемнело, а после — снова покраснело, словно палитра красок.
Заметив перемены, Пэй Минь медленно спросил:
— Что с тобой?
— Пэй Минь… ты… — Цзян Байфань не знал, что сказать, но тут же подумал, что лезет не в свое дело. Пэй Минь уже взрослый, всякое бывает — не стоит делать из этого трагедию.
Поэтому он, по-старчески похлопав Пэй Миня по плечу, глубокомысленно произнес:
— Хорошо. Обществу как раз нужны такие сознательные подростки, думающие о безопасности.
Пэй Минь: «??!!»
— Держи, припрячь, — Цзян Байфань вложил упаковку ему в ладонь.
Пэй Минь опустил взгляд. Маленькая вещь лежала у него на ладони — квадратная, с темно-фиолетовым узором, на ней отчетливо виднелась надпись:
【Ледяная свежесть, 3D-текстура, ультратонкая посадка, много смазки, для любви без препятствий.】
Пэй Минь: «??????!»
http://bllate.org/book/41292/5262755
Готово: