Готовый переклад Level Ten Aftershock / Афтершоки любви: Десять балів по шкале чувств: Розділ 11

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Глава десятая. С днем рождения!

Последний день марта выдался в Бэйчэне на редкость ясным — с синим небом и белыми облаками.

Воспользовавшись хорошей погодой, Сюй Юньань и еще два преподавателя вывели детей младшей группы на пленэр в парк Бэйчэня.

Всем малышам было меньше семи-восьми лет, разве ж они усидят в парке на месте? Стоило прийти, как они тут же запрыгали горными козликами, начали баловаться и шушукаться. И только Хо Сяобао, обычно самый шустрый и неугомонный, сегодня вел себя на удивление тихо и послушно — он преспокойно сидел на газоне и рисовал.

Сюй Юньань присел на корточки рядом с ним. Сяобао нарисовал множество цветочков и травинок, а еще пять фигурок в разной одежде, которые держались за руки и резвились.

Смахнув с макушки Сяобао прилипшую травинку, Сюй Юньань пригладил его кудрявый затылок и похвалил:

— Сяобао сегодня такой молодец.

Сяобао широко улыбнулся и хихикнул пару раз, его щеки раскраснелись от весеннего солнца:

— Еще бы, я хочу подготовить для старшего брата самый лучший подарок на день рождения. Дома доделаю, надо обязательно закончить сегодня, он обрадуется, когда увидит!

Подарок на день рождения… Сюй Юньань чуть не забыл: когда-то он точно так же наивно и глупо готовил подарок на день рождения для Хо Чанцзюня.

Сюй Юньань хотел сам испечь торт — обязательно в его любимых ярко-желтых и оранжевых тонах, а еще смастерить брелок, изображающий их двоих вместе с Гобой. Но накануне дня рождения Хо Чанцзюнь уехал с Фан Ни в город Т., находящийся в тысяче километров от Бэйчэня, на музыкальный фестиваль, оставив лишь легкомысленную эвфэску.

Засмотревшись на одиноко стоящий в духовке бисквит, Сюй Юньань вдруг потерял всякое желание взбивать сливки и украшать торт. После долгих колебаний он все-таки доделал праздничный торт до конца, зажег свечи, сфотографировал его и отправил снимок Хо Чанцзюню. Затем торт разрезали на несколько частей и убрали в холодильник, где он три дня служил Сюй Юньаню завтраком.

Фотография ушла часа за семь до того, как Хо Чанцзюнь соизволил ответить на звонок. На том конце провода стоял страшный шум: отовсюду доносились крики и музыка. Сюй Юньань сжимал трубку и раз за разом выкрикивал с днем рождения, а в ответ услышал лишь несколько рассеянных «угу-гу» от Хо Чанцзюня, после чего раздались короткие гудки.

Праздничный торт отправить не удалось, а «с днем рождения», судя по всему, даже не расслышали. Сюй Юньаню стало немного грустно, но тут Хо Чанцзюнь бесстрастным тоном бросил похвалу: «брелок красивый», — и его трехдневная с пятичасовой прибавкой обида вмиг испарилась, словно ее и не было.

Таков уж был этот Хо Чанцзюнь: когда горечь заливала горло и сердце, он милостиво подкидывал карамельку, а стоило Сюй Юньаню воспрянуть духом и шагнуть вперед, делал вид, будто ничего не произошло.

Предаваясь воспоминаниям, Сюй Юньань строчка за строчкой стер черновик сообщения, который переписывал с самого вчерашнего вечера.

Хо Чанцзюнь целый день пропадал на студии за посстпродакшном, телефон он перевел в беззвучный режим, практически отфильтровав поздравления от второго дяди и тети, двух двоюродных братьев, а также близких знакомых как из тусовки, так и вне ее.

Когда наступил уже десятый час вечера, дверь студии внезапно распахнулась. Вошла Фан Ни с праздничным тортом в руках, за ней гурьбой валила пятерка участников Youth X и целая ватага сотрудников: наперебой распевая песню в честь дня рождения и забрасывая всё вокруг конфетти, они обступили именинника со всех сторон. Хо Чанцзюнь замер на полсекунды, а затем вздрогнул, вспомнив, что сегодня вообще-то его день рождения. Следом за этим в его голове промелькнули образы мамы Хо и Сюй Юньаня.

Хо Чанцзюнь принадлежал к тем людям, которые не любят праздновать дни рождения и вечно забывают о собственном возрасте; а если и помнили, то не распространялись об этом, упрямо считая, что отмечать дни рождения — ребячество. Причина была проста: он ненавидел быть глупым и беспомощным ребенком, которого его напыщенный папаша водил за нос больше десятка лет, так и не позволив толком защитить маму Хо.

Мама Хо, Линь Дунъи, разумеется, не понимала этих его заморочек и списывала всё на подростковое стеснение. Она была человеком, придающим огромное значение традициям и ритуалам; пока была жива, она всегда помнила о дне рождения Хо Чанцзюня и вплоть до госпитализации на химиотерапию каждый год своими руками пекла ему торт.

Хо Чанцзюнь не любил сладости, ненавидел, когда к нему относятся как к ребенку, а еще эти обязательные колпаки, задувание свечей и загадывание желаний со сложенными лодочкой руками. Каждый раз он ужасно смущался, но под полным надежды взглядом мамы послушно выполнял всё от начала до конца, лишь бы вызвать ее улыбку.

Когда Линь Дунъи слегла и у нее уже не оставалось сил готовить для него праздничный торт, Хо Чанцзюнь, который всю жизнь отчаянно рвался повзрослеть, вдруг осознал: возможно, это великое благо — когда кто-то хочет относиться к тебе как к ребенку.

Он-то думал, что ему придется провести свой первый день рождения без торта, погруженный в безумный шум и гам музыкального фестиваля, и лишь сойдя со сцены, увидел в телефоне то самое MMS от Сюй Юньаня. Этот дурачок собственными руками испек ему торт — ярко-оранжевого цвета, от которого так и веяло детским садом, сплошь усыпанный любимой малышней клубникой, а венчала сие творение довольно жалкая на вид мордашка Дораэмона.

И правда попытался убаюкать его, как малого ребенка.

Сердце Хо Чанцзюня дрогнуло, и он тут же набрал номер. В трубке затрещали помехи, смешавшись с ревом толпы и музыкой, но это не помешало ему расслышать почти выкрикнутое с того конца «с днем рождения».

На душе, мучившейся весь день, почему-то стало легче. Хо Чанцзюнь даже не заметил, насколько широко растянулись тогда его губы, и уже хотел было что-то сказать, как вдруг пропала связь — дозвониться больше было невозможно.

Интересно, сколько же ему придется съесть, если в следующем году и Линь Дунъи, и Сюй Юньань испекут по торту? — подумалось тогда Хо Чанцзюню.

— Цзюнь-гэ, давай, задувай свечи, расти большим в новом году! — возбужденно завопил Кэ Но прямо ему на ухо. У солистов всегда подвешены языки: он грубо выдернул старшего из потока воспоминаний, едва не пробив тому барабанные перепонки. Незнающий человек мог подумать, что сегодняшний именинник — сам Кэ Но.

Хо Чанцзюнь обнял стоявших ближе всех Шэнь Сяофэна и Кэ Но, а остальным трем участникам Youth X подал знак глазами и с улыбкой произнес:

— Давайте задувать вместе, заодно отпразднуем грядущую десятилетнюю годовщину Youth X!

С этими словами они дружно задули свечи.

После того как торт разрезали, несколько сотрудников принялись туда-сюда катать сервировочные тележки, и не прошло и нескольких минут, как соседнюю переговорную превратили в импровизированный фуршет. Все принялись пить, есть и болтать о том о сем. Саме всех веселились парни из Youth X — глядя на них, создавалось полное впечатление, что именно эта пятерка была главными звездами вечеринки. Наблюдая за их радостными лицами, Хо Чанцзюнь наконец-то поверил в те безумные истории, будто они сбежали праздновать день рождения капитана на всю ночь, оставив самого именинника за бортом.

Хо Чанцзюнь направился к стоявшей в углу Фан Ни, которая с холодным видом наблюдала за происходящим, и хотел было чокнуться с ней, но она увернулась.

Фан Ни выразительным взглядом указала на его стакан с апельсиновым соком:

— Некрасиво.

Хо Чанцзюнь слегка качнул бокал и беспечно улыбнулся:

— Войди в положение, я же холостяк, мне еще за руль садиться.

Напился бы — эка невиданная вещь, боишься, что некому довезти, или что я тебя съем? — Фан Ни внешне оставалась невозмутимой, но внутри нее бушевали нешуточные страсти.

Она с видимым одолжением чокнулась с Хо Чанцзюнем, пригубила вино и тут же услышала:

— Спасибо.

Фан Ни изогнула бровь, и на ее безупречно накрашенном лице наконец мелькнула улыбка:

— Главное, чтобы ты был доволен. Но и угощение не за спасибо: с пятым альбомом я на тебя рассчитываю.

Хо Чанцзюнь прекрасно знал вздорный характер Фан Ни и понимал, что раз она так говорит, значит, осталась довольна его выступлением. Он чокнулся с ней, осушил бокал до дна и под предлогом визита в уборную удалился.

Обретя уединение в небольшой комнате отдыха, Хо Чанцзюнь достал телефон и добрых полчаса потратил на то, чтобы ответить на все поздравления, при этом не глядя удалив сообщение от своего отца — Хо Хуайцзиня. Хо Хуайцзинь в последнее время сильно болел, он уже несколько раз требовал, чтобы Хо Чанцзюнь вернулся домой, но неужто у этого старика нет других сыновей, которые проводят его в последний путь, верно?

Да с какой стати Хо Хуайцзиню вообще заикаться при нем о доме?

В день своего пятнадцатилетия Хо Чанцзюнь получил от одной из любовниц Хо Хуайцзиня видеозапись их любовных утех прямо в машине, к которой прилагалась записка с радостной вестью о ее трехмесячной беременности. Этот удар оказался куда сильнее тех разов, когда он тайком подслушивал телефонные разговоры отца с любовницами или случайно заставал его за слишком вольными нежностями с очередной женщиной. Не пропустив ни секунды, он от начала до конца посмотрел это видео, где его обожаемый отец изо всех сил выкладывался на теле какой-то незнакомки, а потом его самого выворачивало наизнанку от желчи в туалете.

В тот самый миг нечто, во что он свято верил, разбилось вдребезги.

Льстивые лживые речи Хо Хуайцзиня лились всё слаще, а спущенные штаны перед новыми женщинами мелькали всё чаще. В детстве он еще пытался вместе с Линь Дунъи плакать на коленях и умолять Хо Хуайцзиня прекратить творить безумства, но теперь, повзрослев, он лишь понял, что горбатого могила исправит — эта собачья привычка неискоренима. Тогда он устроил дома скандал и силой заставил Линь Дунъи подать на развод.

Но у Линь Дунъи не хватило духу довести дело до конца: она призвала на помощь второго дяду и тетю, чтобы те вразумили Хо Хуайцзиня и вернули в семью, а сама с виноватым видом сопровождала ту женщину на аборт. Вернувшись домой, она молча лила слезы в своей комнате и продолжала защищать перед Хо Чанцзюнем этого серийного лжеца.

Отношения отца с сыном скатились тогда до точки замерзания: встречались как заклятые враги, и стоило им заговорить, как не проходило и трех фраз, чтобы Хо Чанцзюнь не съязвил в ответ пару раз. Раньше Хо Хуайцзинь еще пытался делать видимость благополучия, но после того случая словно пустился во все тяжкие, изменяя с еще большим размахом. Линь Дунъи же превратилась в вечно причитающую героиню народных сказок, целыми днями вздыхая по углам и не зная радости. Один вызывал лишь злость и отвращение, другая — отвращение и жалость.

Хо Чанцзюнь всё больше боялся переступать порог того дома: он не желал видеть Хо Хуайцзиня, который растоптал и брак, и детские надежды сына; не хотел видеть трусливую, несчастную Линь Дунъи, чьи глаза наверняка покраснели от тайных слез; и уж тем moins меньше всего хотел видеть собственную беспомощность перед лицом всего этого.

С тех пор у него больше не было дома.

Пока в один прекрасный день маленькая квартира, где жил Сюй Юньань, не подарила ему то самое ощущение дома. Тот всегда готовил целый стол пусть и не самой изысканной еды, с улыбкой ждал его у порога, а порой, осмелев, мог заключить Хо Чанцзюня в крепкие объятия, от него пахло теплом из ванной и лимоном. Гоба щурился на них со шкафа для обуви, а рядом стояла лучшая прижизненная фотография Гайфаня.

И вот теперь ему снова захотелось домой, только Сюй Юньань в ту квартиру еще не вернулся, а сегодня у него день рождения — и от него ни звука.

Переступив через гордость, Хо Чанцзюнь набрал его номер: первый вызов был решительно сброшен, второй остался без ответа, и лишь на третий он наконец услышал голос Сюй Юньаня:

— Сюй-лаоши? Почему вы не отвечали на звонки?

А сам Сюй Юньань к тому моменту уже раз сто стер и заново переписал поздравительное сообщение. Лежа на животе на кровати и в отчаянии глядя на экран телефона, он вдруг получил входящий вызов — да еще от этого старшекурсника. Сердце у него бешено заколотилось, от испуга он тут же сбросил вызов, пару раз глубоко вздохнул и только потом ответил.

Слегка кашлянув, он произнес:

— Я телевизор смотрел, не заметил.

— Ох, а какое сегодня число, ты не подскажешь?

С намеком произнес Хо Чанцзюнь, на что Сюй Юньань с чувством вины огрызнулся:

— В телефон посмотри, че меня спрашиваешь?

Голос на том конце провода внезапно стал каким-то слабым:

— Ты не знаешь, я ведь в последние дни ночами пропадал на студии, совсем потерял счет дням.

Сюй Юньань ничего не мог с ним поделать и ответил:

— Тридцать первое марта.

— Неправильно.

— Двадцать третье число второго месяца по лунному календарю.

— Мимо.

— День памяти Ньютона.

— Опять не то.

— Сто двадцать восьмая годовщина открытия Эйфелевой башни.

— Не угадал, думай дальше.

Сюй Юньань взбеленился:

— Больше я ничего думать не хочу, ломай голову сам, раз тебе так хочется.

Хо Чанцзюнь вздохнул:

— Вообще-то, у меня день рождения.

Сюй Юньань подчеркнуто равнодушно выдал дежурное «ага», на этом разговор снова зашел в тупик. Не дождавшись желанного «с днем рождения», Хо Чанцзюнь обиженно протянул:

— А я ведь ждал от тебя хоть какой-то весточки. Сегодня многие меня поздравляли, но больше всего на свете я хотел услышать с днем рождения именно от тебя.

На том концеца воцарилось молчание, и Хо Чанцзюнь продолжил:

— На самом деле я и сам чуть не забыл, что сегодня за день. За последние шесть лет я почти не отмечал дни рождения. А тут вспомнил: мы ведь были вместе три года, и ни разу толком не отпраздновали. Ужасно жаль, правда?

Сюй Юньаню словно кость застряла в горле, а заветные слова «с днем рождения» так и не сорвались с губ.

Они же договорились: больше никаких цепляний, никакого проявления мягкотелости. Раз уж расстались, не стоит оставлять друг другу надежду.

Стоит дать слабину — и вновь появятся ожидания. А за ожиданиями неизбежно придет разочарование.

— Я спать, пока, — на одном дыхании выпалил Сюй Юньань и бросил трубку.

Длинные гудки не прекращались. Хо Чанцзюнь сжал телефон в руке, чувствуя, как в груди поселилась звенящая пустота, но в то же время в нем крепла уверенность в том, что он обязан сделать один шаг. Это стремление становилось всё отчетливее, звало его с непреодолимой силой. Резко развернувшись, он вышел из комнаты отдыха и у самой двери столкнулся с поджидавшей его Фан Ни.

Лицо Фан Ни потемнело от злости, она преградила ему путь:

— Сюй Юньань опять сел тебе на хвост?

Хо Чанцзюнь горько улыбнулся:

— Я бы и сам хотел, чтобы он не слезал с моего хвоста, да только теперь это я хожу за ним по пятам.

— Ты совсем рехнулся? Как он поступил с тобой раньше? Ты что, забыл боль, как только зажила рана, или…

Фан Ни до сих пор помнила, в каком состоянии пребывал Хо Чанцзюнь после того, как его бросили, от одних воспоминаний ее передергивало от обиды. И вот теперь этот виновник всех бед объявился вновь — неважно, шесть лет назад или шесть лет спустя, а Хо Чанцзюнь опять попался на его удочку. Как можно быть таким неисправимым?

— Цзюнь-гэ, Сяофэн-гэ и остальные говорят, что едут в караоке, ты с нами?..

Не успела Фан Ни договорить, как подбежавшая к ним ассистентка Сяо Чэнь бесцеремонно прервала ее на полуслове.

http://bllate.org/book/41336/5268142

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу