В тот зимний день, когда всё замерло в безмолвии под покровом лёгкого снега.
Рука, не дрогнувшая бы даже при пронзительном лазерном выстреле, слегка подрагивала от кошмаров прошлого. Инь Мо горько усмехнулся, и бледное зимнее солнце резануло по глазам так, что заболела голова.
Он глубоко вздохнул и медленно прикоснулся рукой Селаньвэня к собственному виску.
Для него слова этого человека были куда страшнее любого оружия: разница лишь в том, что раны от последнего остаются на теле, а от первых — в душе.
Однако человеческую душу невозможно постичь; её можно разорвать в клочья, но этого не увидишь невооружённым глазом, не говоря уже о том...
Не говоря уже о том, что этот человек — слепец.
Среди зергов редко встречаются подобные увечья — благодаря их невероятной жизнеспособности и высоким технологиям даже вырванные глазные яблоки можно легко заменить искусственными имплантами, вернувшими бы зрение.
В обществе, где царит культ эффективности, ни один зерг не позволил бы себе остаться калекой.
А вот позволить себе оставаться инвалидом, как это сделал Селаньвэнь, — невиданное, неслыханное зрелище, не имеющее аналогов в истории.
Поэтому его не понимали. В глазах окружающих он казался странным и немощным, словно единственный изъян в безупречном строении.
И он, судя по всему, прекрасно это осознавал, поэтому стёр собственное существование, безмолвно обитая в забытом всеми уголке и ожидая того дня, когда его чужеродное для этого мира тело окончательно исчезнет.
Инь Мо чувствовал, как сердце в его груди разрывается на куски от боли за Селаньвэня.
Он знал, что Селаньвэнь поступает так нарочно — говорит подобное лишь затем, чтобы посмотреть на его реакцию.
Но какая именно реакция пришлась бы ему по душе?
В нём даже зародилось лёгкое чувство обиды: Селаньвэнь из его прошлой жизни никогда бы так не поступил. Если нынешний Селаньвэнь походил на ледяную стужу, то прежний — на мягкий весенний ветерок.
Возьми себя в руки, Инь Мо.
Для него ты — всего лишь незнакомец, с которым они знакомы от силы день.
Инь Мо совладал с эмоциями и произнёс:
— Тогда...
Глядя в тусклые, лишённые блеска красные глаза Селаньвэня, он, поддавшись необъяснимому порыву, выговорил:
— Отдадите ли вы мне всё оставшееся у вас время?
Селаньвэнь замер.
Он даже забыл о своём страхе и настороженности по отношению к самке-зергу: рука, лежавшая на виске, сама собой опустилась ниже, желая коснуться лица Инь Мо и наощупь понять, какое у того сейчас выражение.
— Как нестыдно, — произнёс он, но уголки его губ при этом слегка приподнялись. — Какая самка-зерг станет говорить подобное?
— Потому что это моё единственное желание, — ответил Инь Мо.
— Хм, — фыркнул Селаньвэнь и небрежно бросил: — Ну что ж, поступай как знаешь.
Едва договорив, Селаньвэнь тут же пожалел об этом, запоздало уловив в собственных словах скрытое ожидание.
Да что с ним такое? Неужели он провёл здесь в одиночестве столько времени, что стоит появиться какой-то самке-зергу — и не прошло ещё и суток, — как он уже на что-то надеется?
С другой стороны, жить ему всё равно осталось недолго, так что это получается... предсмертное... кхм.
Шутки на грани фола вредны для здоровья, если шутить ими слишком долго.
Отогнав эти мысли, Селаньвэнь нахмурился.
Излишние надежды ведут лишь к разочарованиям, за которыми неизбежно следует ещё более жестокий и сокрушительный удар.
Вся его жизнь прекрасно это иллюстрировала.
— Не пойми меня неправильно, — с напускной сухостью перевёл тему он. — И ничего не жди.
Но было уже поздно: радость самки-зерга отчетливо передавалась ему.
— Я понимаю, — с улыбкой ответил Инь Мо.
— ...Ты ничего не понимаешь. — Селаньвэнь покачал головой и уже собирался что-то добавить, как раздался нерешительный голос Хэра:
— Прошу прощения... не разогреть ли мне обед для вас двоих?
Вы уже целых пятнадцать минут стоите в столовой.
— Давайте поедим, — оборвал начатый разговор Селаньвэнь.
— Слушаюсь. — Инь Мо усадил его на стул и аккуратно положил столовые приборы рядом с его рукой.
Ешь молча, спи молча.
Селаньвэнь с привычным изяществом взял нож и вилку и принялся за еду.
Когда он ел слишком поздно, его руки и ноги слегка немели. Во время движений это никак не мешало, выдавая себя лишь едва заметной заминкой в самом начале.
Обычно это не доставляло проблем, к тому же Селаньвэнь всегда превосходно умел скрывать подобные мелочи, так что даже дворецкий редко что-то замечал.
— Ланс, — раздался голос Инь Мо. — Дай мне руку.
— М? — Селаньвэнь растерялся, и в этот миг потерявшая было контроль наднемевшая рука дрогнула. Приборы соскользнули, грозя с грохотом рухнуть на тарелку —
Инь Мо ловко перехватил их на лету.
— Кажется, твоей руке нездоровится. — Воспользовавшись минутным замешательством Селаньвэня, он крепко взял его ладонь в свою. — Не стоит себя мучить.
— Откуда ты знаешь? — с удивлением спросил Селаньвэнь.
— ...Потому что я умею только это, — тихо ответил Инь Мо, и в его глазах промелькнула тоска.
— Неплохо для начала, — усмехнулся Селаньвэнь. — Хэр служит мне больше десятка лет и то не заметил. Смотрю, даже лишившись поста маршала, ты не пропадешь, найдёшь себе отличное ремесло.
— Но я хочу заботиться только о вас. — Инь Мо опустил взгляд и стал поочерёдно массировать холодные пальцы Селаньвэня.
Ментальная энергия самок-зергов не так сильна, как у самцов-зергов, зато они обладают колоссальной физической силой, из-за чего в их разуме накапливается множество ментальных отходов, требующих очищения самцами-зергами. И если даже обычный уровень ментальных бурь приносит столько мучений...
Что тогда говорить о Селаньвэне, чей изначальный талант был выше S-класса и который на протяжении более чем десятка лет страдал от атак собственной ментальной энергии?
Инь Мо даже страшно было представить, через какие муки тому пришлось пройти. Радость от данного Селаньвэнем обещания вперемешку с пронзительной болью от осознания горькой правды скрутили его сердце тугим, болезненным узлом.
— Такая привилегия есть только у вас, — неожиданно произнёс он и, прекрасно зная, что Селаньвэнь всё равно не видит, прямо посмотрел ему в глаза, подчёркивая каждое слово: — Если бы это был кто-то другой, я бы свернул ему шею.
— Какой свирепый, — Селаньвэнь скривил губы, однако онемение в руке и правда отступило благодаря массажу, поэтому он не стал забирать ладонь и лишь слегка наклонил голову. — Но я ещё не доел.
— Я могу покормить вас, — не поднимая головы, ответил Инь Мо.
— Ладно уж. — Селаньвэнь изобразил барские замашки, откинулся на спинку стула и приготовился принимать пищу.
Освободив одну руку, Инь Мо нарезал стейк на небольшие кусочки и поднёс к его губам.
— Мхм, неплохо, — с довольным видом произнёс Селаньвэнь. Из-за того, что он просидел на месте слишком долго, кончики его пальцев на ногах тоже начали покалывать, но он не собирался показывать виду. — Теперь...
— Теперь у вас начали неметь ноги, верно? — Инь Мо отложил столовые приборы.
— ... — Селаньвэнь нахмурился. — Ты что, раньше ухаживал за кем-то в моём положении?
— Просто у меня очень развита наблюдательность, — не моргнув глазом соврал Инь Мо. — На поле боя без наблюдательности долго не протянешь.
— Тоже верно, — кивнул Селаньвэнь, поверив на слово. — Тогда побудь моим помощником.
Онемение в руках и ногах — ощущение не из приятных.
Плохо и когда дотрагиваешься, и когда нет. А если оставить всё как есть, становится только противнее.
Закончив кормить Селаньвэня и убрав со стола, Инь Мо бережно поднял его на руки и отнёс в спальню.
— С такой безупречной заботой я скоро останусь без работы, Хэру придётся искать новое место, — поддразнил его Селаньвэнь.
— Разве нельзя отправить его на второй план? Я бы хотел впредь заботиться о вас сам, — без тени смущения отозвался Инь Мо.
— Ни за что, — отказался Селаньвэнь. — Я ещё не настолько бессердечен, чтобы заставлять самку-зерга, переживающего ментальную бурю, работать на меня.
— Но я.... — Инь Мо опешил и поспешно попытался возразить.
— М? Хочешь, я посчитаю, сколько раз тебя сегодня штормило? — Селаньвэнь лежал на кровати и недовольно фыркнул. — И не думай об этом. Я уже говорил: на моём счету числится лишь этот единственный дом, а я вовсе не хочу проснуться среди руин.
— Тогда я...... — Инь Мо вдруг охватило странное чувство пустоты.
Селаньвэнь собирается спать? Он уже закрыл глаза.
Закрыл глаза.
Образы прошлого и настоящего наложились друг на друга.
Его лицо всё так же бледно, лишено малейших признаков жизни, отмечено печатью долгих, изнуряющих болезней.
Его тело всё так же хрупко, исхудало до предела, словно обтянутый кожей скелет.
Нет, стойте, это было не сейчас.
Глядя на гладкое, белое лицо самца-зерга, Инь Мо яростно потёр виски и бешено замигал, тщетно пытаясь отделить галлюцинации от реальности.
Сейчас на лице этого человека были узоры.
Вот бы и мне ничего не видеть, — промелькнуло у него в голове.
Но разве слепота способна избавить отвалящих видений?
Единственное, что было общего у всех самок-зергов на пороге полного разрушения, — это то, что их поле зрения заливало багровой пеленой, которая исчезала лишь после улучшения состояния.
Однако кровавая пелена перед глазами Инь Мо не рассеивалась до сих пор.
Как же так?
Я ведь уже рядом с ним, я своими глазами убедился, что он жив.
Еще не поздно всё исправить.
Но почему же...
Почему мне до сих пор не становится лучше?
Нет, так нельзя.
Инь Мо, ты же разнесешь этот дом по кирпичику.
— Ты что? — подождав с минуту, произнёс Селаньвэнь. — Сейчас время дневного сна, у тебя есть ещё какие-то планы?
— Нет, — покачал головой Инь Мо.
— Тогда, может, приляжешь отдохнуть? — предложил Селаньвэнь. — Надеюсь, ты помнишь, что ты самка-зерг, переживающая ментальную бурю, и проявишь хоть капельку благоразумия?
— Благоразумия? — переспросил он.
— Например, благоразумие капризничать, — пожал плечами Селаньвэнь. — Ты держишься настолько невозмутимо, что у меня даже не остаётся шанса тебя пожалеть.
Его голос еще не стих, как в ту же секунду послышался шорох, матрас прогнулся под тяжестью, и теплое тело прильнуло к нему рядом.
http://bllate.org/book/41715/5326162
Готово: