— Неверно! — Гу И снова перевел взгляд на Лань Вэя. — Даже если ты угадал с этим, ответь мне: у нас есть лишь одна порция гуйцина, а другие лекарства ничем помочь не могут. Откуда ты знаешь, что другие ингредиенты вообще найдутся? Если собрать все компоненты не удастся, не стоило об этом говорить! А если это были лишь пустые догадки, тем более не стоило!
Лань Вэй ответил невозмутимо:
— Всё просто: если есть мы, значит, найдутся и другие.
Он помолчал и добавил:
— Если госпожа не верит, может сама сейчас всё проверить.
Фан Мэнцин, убедившись, что Лань Вэй сперва верно угадал наличие гуйцина — а это уже значительно облегчало состояние матери, — теперь, видя его уверенность насчет второго пункта, пришла в крайнее возбуждение и нетерпение: ей немедленно захотелось отправиться на склад.
Однако, внезапно о чем-то вспомнив, она восторженно воскликнула:
— А ведь интересно, что там с тем Королем Трупов в Цветущем Лесу? Если всё подтвердится, мы тотчас соберем людей и разделаемся с ним! Как только добудем Желчь Короля Трупов, сможем излечить матушку!
Гу И только этого и ждал.
В оригинале сюжета Фан Мэнцин набросилась на Лань Вэя с кулаками, а узнав позже, что его слова были чистой правдой, почувствовала себя виноватой. А так как последний ингредиент находился в руках того, кого она оскорбила, её терзали сильные сомнения, отдаст ли он Желчь Короля Трупов. Конечно, Лань Вэй, не тая обиды, отдал её, но и сам не остался в проигрыше: с того момента он навсегда покорил девичье сердце Фан Мэнцин.
Действие Гу И было направлено на то, чтобы первыми раскрыть карты: объявить о даре лекарства и о том, что у Лань Вэя есть Желчь Короля Трупов. Зная об этом заранее, они испытывали бы к нему гораздо меньше чувства вины, а сам Лань Вэй в их глазах выглядел бы не столь великим спасителем.
Поэтому:
— Вы ошибаетесь, госпожа Фан. Король Трупов погиб еще сегодня утром, а человек, что сразил его — мой младший соученик.
Фан Мэнцин лишь щелкнула языком:
— Он?!
На её лице одна за другой сменялись эмоции: шок, восхищение, неверие — выражение было весьма сложным.
Гу И не стал прибегать к дешевым оправданиям в духе он просто пришел поздно. У Лань Вэя действительно была такая сила, поэтому он прямо заявил:
— Его убил мой соученик. Младший брат, я спрошу тебя еще раз: Желчь Короля Трупов всего одна, и она у тебя в руках. Означают ли твои слова, что ты добровольно готов отдать её для исцеления госпожи Фан?
Когда дело дошло до такого прямого вопроса, Лань Вэй уже не мог ответить отказом. Да он и сам изначально собирался её подарить. Но одно дело — предложить самому, и совсем другое — когда об этом спрашивает Гу И. Разница в эффекте была очевидна.
Лань Вэй не придал этому значения и достал из пространственного мешка Желчь Короля Трупов:
— Если эта вещь способна снять яд, разве не лучше использовать её по назначению, чем хранить у меня?
Он сказал о снятии яда в целом, а не конкретно о яде госпожи Фан, намекая, что отдал бы её любому, кто нуждается. Но Гу И лишь лукаво усмехнулся: как бы Лань Вэй ни старался, его слова уже не производили такого потрясающего эффекта, как в оригинальной истории.
Одним словом, звездный час Лань Вэя был испорчен стараниями Гу И.
Фан Мэнцин не могла поверить, что всё решилось так легко. Глядя на белую жемчужину внутренней энергии в ладони Лань Вэя, она не решалась её взять. Лань Вэй протянул руку еще ближе:
— Ну?
— ... — Фан Мэнцин осторожно взяла жемчужину размером с кулак младенца, словно это был раскаленный уголек. Спустя долгое время она наконец неловко произнесла: — С-спасибо.
Затем она взглянула на Гу И:
— Прошу, передайте также мою благодарность старшему наставнику Шуану. Хорошо, что старший брат Гу вовремя меня остановил, иначе я бы непременно проявила неуважение к этому младшему соученику.
Гу И подумал про себя: вообще-то я не останавливал тебя, чтобы ты его не била, я просто боялся, что ты не справишься.
Только он об этом подумал, как поднял глаза и заметил, что Лань Вэй пристально следит за ним, словно пытаясь что-то разгадать. Лань Вэй обладал чутким нравом и, вероятно, догадался, что Гу И намеренно подтолкнул его к тому, чтобы он достал предмет. Впрочем, даже если и догадался — ничего страшного.
Гу И открыто улыбнулся ему в ответ. В этой улыбке читалось нечто скрытое: торжество, вызов, радость — чувства, которые лучше понимать без слов.
Госпожа Фан с облегчением проговорила:
— Вы, два брата, так складно вели беседу, что даже моя неразумная дочь поняла суть дела. Цин-эр, ты и впредь будешь такой высокомерной и грубой с людьми?
Смущенная словами матери, Фан Мэнцин кокетливо возразила:
— Матушка, ну к чему ты об этом... Я ведь обычно вовсе не такая...
Госпожа Фан внезапно что-то вспомнила, подняла голову и обратилась к обоим:
— Юноши, мы в неоплатном долгу перед вами за лекарство. Но сейчас в Секте Юаньлан крайне опасно, лучше вам немедленно уводить своих людей и спускаться с горы. Если нам суждено выжить, мы обязательно еще встретимся!
Фан Мэнцин, услышав это, тоже спохватилась:
— Точно! Уходите поскорее, каждое мгновение промедления несет в себе угрозу!
Лань Вэй не понимал, в чем дело, и хотел расспросить, как вдруг к ним подошла знакомая фигура. Это был Фан Синлю.
Стоило Фан Мэнцин увидеть брата, как её лицо тут же переменилось:
— Фан Синлю! В Секте Юаньлан творится такое, а ты всё грезишь своей Инъин, даже на праздничный банкет отца не соизволил явиться! Что ты здесь забыл? Нарываешься? Думаешь, я не могу избить тебя, непутевого, от имени родителей?
Фан Синлю молчал. Гу И прищурился, внимательно его разглядывая.
Из-за всего произошедшего сюжет закономерно сошел с привычных рельсов, и что будет дальше, не знал даже он сам. Но Гу И видел: с этим Фан Синлю что-то не так.
Фан Синлю по-прежнему хранил молчание, лишь нетвердой походкой приближался к ним. Гу И пристально следил за его руками, и, как только тот вскинул их, немедленно крикнул:
— Берегись!
Поскольку он среагировал молниеносно, присутствующие тоже проявили прыть. Заметив в руках Фан Синлю некий странный предмет, они, почуяв неладное, тут же отпрянули назад.
Этот маневр спас их от удара: в руках у Фан Синлю оказался кинжал.
Не добившись успеха первой атакой, он снова бросился в бой, демонстрируя нечеловеческую силу и неуязвимость к холодному оружию. Фан Мэнцин попыталась его остановить, но не смогла — от него исходила такая мощь, что даже её кнут из духовных змей был разорван в клочья.
Оставшись без оружия, она растерялась, но, к счастью, Лань Вэй вовремя заслонил её собой, преградив путь Фан Синлю.
Гу И тоже подошел ближе и присмотрелся. Он обнаружил, что движения противника скованны, он полагается лишь на грубую силу, а в его выпадах нет и намека на технику культиваторов. Хотя можно было списать это на лень и нерадивость в обучении, но полное отсутствие базовых навыков никак не вязалось с его статусом.
— С ним что-то не то, — произнес Лань Вэй, когда они с Гу И, действуя сообща, скрестили мечи и полностью обездвижили нападавшего.
Гу И, конечно, это видел. Помедлив, он сказал:
— Господин Фан, ваша Инъин прибыла, она ждет снаружи и требует встречи с вами.
Фан Синлю оставался бесстрастным, продолжая яростно пытаться разорвать их хватку.
Сердце Гу И екнуло: дело приняло дурной оборот.
Он громко произнес:
— Госпожа Фан, он лишился рассудка и не поддается контролю. Если мы его отпустим, он причинит вред. Боюсь, придется повредить ему ноги!
Фан Мэнцин ответила за мать:
— Ломайте ему ноги, если останется калекой — я буду кормить его всю жизнь!
Лань Вэй и Гу И, выбрав момент, с силой ударили его по коленям. Фан Синлю рухнул на землю, но, казалось, не чувствовал боли, продолжая размахивать руками, пытаясь ранить окружающих.
Глядя на его состояние, Гу И уже догадался, в чем причина. Его лицо стало серьезным. Он присмотрелся к голове Фан Синлю и через мгновение извлек из затылка длинную иглу.
Тот обмяк и затих.
Из-под него потекла кровь, а само тело начало с невероятной скоростью разлагаться.
Госпожа Фан в ужасе вскрикнула:
— Синлю... что с ним?
Гу И спросил Лань Вэя:
— Ты был близко, слышал его дыхание?
Лань Вэй ответил:
— Дыхания не было, но тело было очень горячим.
Как только эти слова были произнесены, все присутствующие поняли суть дела. Упавший труп на глазах превратился в лужу черной крови. Госпоже Фан было не до слез — смахнув их, она сказала:
— Скорее, уходим, это наверняка он пришел.
Фан Мэнцин отбросила обрывок кнута:
— Уводите матушку, а я пойду в передний зал, разделю судьбу с отцом.
Лань Вэй спросил:
— Что же произошло на самом деле?
Фан Мэнцин взглянула на него, прикусила губу и ответила:
— Долгая история. У нас есть потайная тропа, я провожу вас вместе с матушкой, а по пути всё объясню.
Гу И промолчал, Лань Вэй слегка засомневался, но Фан Мэнцин топнула ногой:
— Будет поздно! Мою матушку я могу доверить только вам! Если бы отец не был в переднем зале, я бы сама сопровождала её!
Раз она так сказала, им больше нечего было возразить. Гу И тут же взвалил госпожу Фан на спину и последовал за Фан Мэнцин.
— Это было полмесяца назад, во второй половине дня. Мы спустились с горы за покупками и добрались до города под названием Цайсян... — на скрытой тропе, пока они спускались, Фан Мэнцин начала свой рассказ.
В тот день Фан Мэнцин вместе со многими младшими соученицами отправилась вниз, чтобы купить подарки к шестидесятилетию отца. Всё казалось им диковинным, хотелось купить всё подряд, поэтому они бродили по лавкам до самого вечера.
Шел мелкий дождь. В лавке румян она выбрала слишком много вещей и в итоге не уследила за временем. Когда покупки были закончены, небо уже посерело. Они решили возвращаться под дождем, но не успели отойти далеко, как ливень усилился, и они оказались в западне на дороге.
К счастью, одна из соучениц нашла неподалеку заброшенный даосский храм. Весь отряд укрылся там и избежал промокания до нитки, но дождь не утихал, а к нему добавились гроза и молнии. Стало ясно, что вернуться сегодня не получится. Настроение было испорчено, им оставалось лишь сидеть и ждать окончания непогоды.
Однако в этот момент снаружи послышались два тяжелых шага. Пришедший тяжело ступал в сапогах по лужам, и в этом звуке посреди дождливой ночи чувствовалось что-то зловещее. Особенно странным было то, что в шуме шагов отчетливо слышались женские всхлипывания.
Девушки переглянулись. Все понимали: в такое время и в таком месте добрые люди не ходят. В сумерках снаружи ничего не было видно, поэтому они инстинктивно спрятались за статуей Даосского Предка.
Любопытство Фан Мэнцин взяло верх, и, спрятавшись, она украдкой выглянула наружу. Во двор вошли два дородных даоса с одутловатыми лицами. Они тащили за собой запряженную волами телегу, на которой было связано семь-восемь женщин.
http://bllate.org/book/41802/5339734
Готово: