Линь Гуаньци заметила сентиментальность Фан Минлань и отвесила Ян Цзе оплеуху, взглядом призывая того поменьше болтать.
— Знаю, знаю.
Ян Цзе потёр затылок, но вовсе не рассердился. Словно внезапно что-то вспомнив, он произнёс:
— Пойдёте сегодня вечером к нам ужинать? Дедушка сегодня утром купил большую рыбу, а Сяомэй-цзе скоро уезжает, так что дед сказал: надо поесть чего-нибудь вкусного.
Линь Гуаньци чуть качнула подбородком в знак согласия, а затем извиняющеся кивнула Фан Минлань.
Фан Минлань махнула рукой, вздохнула, но, сочтя это неуместным, тут же поспешила сменить тему:
— Какая сегодня жара. Я смотрю, дверь в твоём магазине открыта, у тебя что, кондиционер не работает?
— Сломался, — жаловался Ян Цзе, продолжая жевать. — Еще пару дней назад прятался в бакалейной лавке, а тут кондиционер сломался, вот и сбежал сюда...
— Вот и отлично, всё равно в одном помещении кондиционер работает — хоть какая-то экономия электричества. Побудьте пока у Юэ-юэ, в такие собачьи дни и тепловой удар схватить недолго.
Теперь во взгляде Фан Минлань, устремленном на Линь Гуаньци, сквозило почти материнское умиление:
— Наша Юэ-юэ больше всего на свете боится жары. Малышкой вечно любила задрать майку и подставлять живот прохладному ветерку, да так, что потом обязательно животом маялась, и ведь ума-то ей это никогда не прибавляло...
У Буюй хлопнула ладонью по столу и укоризненно посмотрела на Фан Минлань.
— Ой, да и сказать уже нельзя, — с улыбкой отозвалась Фан Минлань. — Мама больше не будет, не будет...
— Мама, я хочу домой, я хочу мишку!
Ребёнок никак не мог усидеть на месте, не прошло и минуты тишины, как он начал канючить и проситься домой.
— Сестрёнка, давай поиграем ещё чуть-чуть, ладно? — Фан Минлань посадила У Цзясюя на колени и мягким голосом заговорила: — У сестрички здесь тоже очень весело, вы ведь так давно не виделись?
— Не хочу, не хочу!
У Цзясюй ухватился за воротник Фан Минлань и громко закричал в знак протеста:
— Я спать хочу, мне нужен мишка, у сестрички тут неинтересно...
Фан Минлань попыталась уговорить ребёнка ещё пару раз, но безуспешно: У Цзясюй лишь пуще прежнего залился пронзительным плачем. У Буюй от неожиданно резкого звуку вздрогнула, машинально поморщилась, наклонив голову, и закрыла уши ладонями.
— Ладно-ладно, пойдём.
Заметив жест У Буюй, У Чжимин вздохнул:
— Юэ-юэ, мы пошли. Если что нужно — говори папе с мамой, ладно? Будет время — приходи домой на пару дней, слышишь?
У Буюй кивнула.
Фан Минлань прижимала к себе У Цзясюя и, вытирая свободной рукой слёзы, направилась к выходу, на ходу громко прощаясь:
— Юэ-юэ, как соберешься домой — предупреди заранее, чтобы мама успела приготовить твои любимые блюда.
У Буюй помахала им вслед, а потом так и застыла у стеклянной двери, долго не поворачиваясь обратно.
Линь Гуаньци проследила за её взглядом.
У Чжимин раскрыл зонт, укрывая жену и ребёнка от палящего солнца. Личико У Цзясюя раскраснелось от слёз, Фан Минлань что-то сказала, и девочка расплылась в улыбке, обнажив зубки. У Чжимин протянул руку и стёр со лба У Цзясюй пот, а та в ответ широко раскинула ручонки и бросилась ему в объятия.
Со стороны это казалось идеальной, гармоничной семьей.
— Сяо-цзе Буюй, ты чего смотришь? Иди сюда, ешь давай.
Ян Цзе, словно бесчувственный чурбан, брякнул первое, что пришло в голову, совершенно не умея читать обстановку:
— Сестрёнка у тебя всем хороша, только ревёт так, что аж в голове шумит... Все дети одинаковые, могут орать полдня напролёт и хоть бы хны.
Голова Ян Цзе резко ушла вниз, и он вгрызся в кусок арбуза, зажатый в руке, после чего заныл:
— Цзе-цзе, ну за что опять драться-то?
Линь Гуаньци как раз собиралась наградить его ещё одной оплеухой, как вдруг увидела, что У Буюй повернулась к ним. Поднятая рука Линь Гуаньци тут же плавно скользнула к волосам, поправляя причёску, а сама она принялась жестикулировать.
Поужинаем вместе?
— Идите все к нам за стол! — донеслось сзади от широко улыбающегося Ян Цзе.
Уголки губ У Буюй, до этого сжатые в ниточку, медленно расслабились, и она кивнула.
-
Когда солнце окончательно закатилось за горизонт, Линь Гуаньци придвинула длинную скамью перед бакалейной лавкой вплотную к двери, давая понять, что на сегодня лавочка закрыта.
Сразу за лавкой начинался внутренний дворик, выходящий прямо к дому Ян Цзе. Узкая тропинка вилась вдоль заросших дикой травой руин. Стоило переступить порог двора Ян Цзе, как в глаза бросался залитый водой и уже остывший бетонный пол; в воздухе висел влажный запах знойного дня, а из дома доходило отчетливое шкворчание масла на раскаленной сковороде.
— Братец, левее возьми...
— Да ты, сопляк, право от лева отличить не можешь! Это правое!
Переругиваясь, Ян Цзе и Хуан Цзяньго вдвоём вынесли из дома большой круглый стол.
Дед Ян Цзе всё ещё хлопотал у плиты, Чэн Сяомэй помогала ему внутри. Линь Гуаньци и У Буюй, будучи гостьями, заглянувшими на ужин, попытались было зайти на кухню, но их безжалостно выгнали оттуда.
Девушкам ничего не оставалось, как усесться на большой валун под крыльцом у входа и приняться разглядывать сорняки.
Летом буйнее всего росли именно эти дикие травы, и даже тридцатиградусная жара была им нипочём.
У Буюй похлопала Линь Гуаньци по колену и указала на заросли травы впереди. Линь Гуаньци проследила за направлением её пальца.
В гуще травы кто-то шустро шнырял — пушистый комочек в чёрно-белых пятнах то и дело вытягивал лапку, будто пытаясь ухватить метёлки щетинника.
У Буюй вытянула шею, заглядывая в траву, пряди её волос упали на щеку. В такую жару от одного взгляда на это становилось душно.
Почему ты не распустишь волосы?
Линь Гуаньци коснулась собственных волос, собранных наспех в пучок, и кивком указала на У Буюй. Та тронула себя за лицо, смущённо моргая.
Собранные волосы мне не очень идут.
Разве это причина?
Линь Гуаньци чуть не рассмеялась, прикусила кончик пальца, сдерживая улыбку, а затем показала жестами:
— Такая жара, к тому же здесь все свои, собери их.
У Буюй отрицательно качнула головой. Заметив её пустые запястья, Линь Гуаньци стянула резинку со своих волос и протянула ей.
Линь Гуаньци никак не ожидала, что У Буюй окажется столь заботящейся о своей внешности особой: та даже волосы завязывала, повернувшись к ней спиной. Закончив, она достала из кармана крошечное зеркальце и долго в него всматривалась, то вытягивая пару выбившихся прядей, то придавая причёске объём.
Когда У Буюй повернулась обратно, Линь Гуаньци смогла разглядеть, как в лучах заката золотится лёгкий пушок на её щеках. Её брови и глаза были тщательно подрисованы, и сейчас она смотрела на неё с робким, затаенным ожиданиям.
Красиво?
Линь Гуаньци задержала взгляд на лице У Буюй на пару секунд, а затем перевела его на закатное небо у самого горизонта.
http://bllate.org/book/41866/5348104
Сказали спасибо 0 читателей