Цинь Инъин кивнула, уже невольно рисуя в воображении образ решительной, энергичной и волевой женщины.
Однако всё оказалось иначе.
Жена принца Вэнь была невысокого роста, поразительно мягкой и нежной на вид: белоснежная кожа, изящное личико, тихий, плавный голос и по-настоящему хрупкое телосложение — не притворное, как у самой Цинь Инъин. Её хотелось оберегать не только мужчинам, но даже Цинь Инъин — юной девушке, — достаточно было лишь взглянуть на неё, чтобы тут же почувствовать безграничное желание защищать.
Увидев гостей, жена принца Вэнь обрадовалась, тут же велела подать угощения и чай, а затем долго беседовала с Цинь Инъин, прежде чем с неохотой отпустила их с горы.
Цинь Инъин тихо спросила:
— Она знает, что я не настоящая тайфэй Цинь?
Чжао Сюань кивнул.
— Именно она помогала похоронить мою матушку.
У жены принца Вэнь и великой императрицы-вдовы давняя вражда, поэтому он и доверил ей это дело.
Цинь Инъин презрительно фыркнула:
— Принц Жун совсем ослеп? Как можно не любить такую очаровательную жену и вместо этого держать целый двор, набитый наложницами?
Чжао Сюань не удержался и рассмеялся:
— Это уж тебе у него спросить надо.
Цинь Инъин закатила глаза:
— Он ведь чуть не убил тебя, а ты всё ещё называешь его «дядей». Вот это великодушие!
Глаза Чжао Сюаня потемнели:
— В детстве, когда другие принцы обижали меня, именно он всегда вступался за меня.
Цинь Инъин невольно вздохнула:
— Жажда желаний искажает людей до неузнаваемости.
Чжао Сюань замер, услышав эти слова.
«Жажда желаний искажает людей до неузнаваемости…» Разве сам он не стал жертвой этой истины?
Цинь Инъин не заметила подавленных эмоций в его глазах — она с любопытством оглядывалась по сторонам и вдруг увидела в бамбуковой роще мелькнувшую фигуру в ярко-зелёной одежде.
Ей даже смешно стало, и она уже собралась рассказать об этом Чжао Сюаню, как вдруг раздался свист рассекающего воздух снаряда — в них стремительно летела стрела.
Это была безоперённая арбалетная стрела.
Пань И и остальные телохранители мгновенно среагировали, но было уже поздно: ради того, чтобы Чжао Сюаню и Цинь Инъин было удобнее разговаривать, стража специально держалась на расстоянии.
Чжао Сюань не раздумывая резко оттолкнул Цинь Инъин и сам оказался на пути стрелы убийцы. Раздался звонкий «динь!», и он пошатнулся, сделав шаг назад.
Тут же из-за спины прозвучал второй выстрел. Цинь Инъин, упавшая на землю, как раз увидела это и, не раздумывая, бросилась вперёд, повалив Чжао Сюаня на землю.
Тот тут же перекатился, вновь прикрыв её своим телом.
Пань И натянул тетиву и выстрелил в летящую стрелу.
Снова раздался звонкий «динь!» — наконечник стрелы отклонился и, просвистев мимо плеча Цинь Инъин, вонзился в землю.
Телохранители мгновенно разделились на две группы: одна окружила Чжао Сюаня и Цинь Инъин, другая бросилась ловить убийцу.
Чжао Сюань поднял Цинь Инъин на руки. Его пальцы, сжимавшие её плечо, дрожали. Ярко-алая кровь сочилась сквозь пальцы и капала на толстый слой опавших листьев.
На его руках вздулись жилы, глаза налились кровью.
Он предпочёл бы, чтобы пострадал он сам!
Цинь Инъин лишь сейчас осознала, что случилось. Оцепенев, она взглянула на рану и вдруг зарыдала:
— А-а-а! Я истекаю кровью!
Чжао Сюань крепче прижал её к себе и быстрым шагом побежал к храму Сишань.
Цинь Инъин вцепилась в его одежду и, рыдая, кричала сквозь слёзы:
— Больно же! А вдруг загноится? А вдруг столбняк? А если на стреле был яд?
Сердце Чжао Сюаня сжалось от боли — ему было больнее, чем ей.
— Ты не умрёшь. Я не дам тебе умереть.
Цинь Инъин всё ещё плакала:
— Ты не решаешь за меня! При нынешнем уровне медицины даже простуда может убить! Ууу… Я ещё столько не пожила!
Чжао Сюань, до этого полный гнева и самобичевания, теперь не знал, плакать ему или смеяться, слушая её бессвязные слова.
Эта девчонка…
Поплакав немного, Цинь Инъин вдруг озаботилась им:
— А ты цел? Я видела, как стрела попала в тебя…
— Со мной всё в порядке, — заверил он, глядя на её мокрые от слёз глаза. Ему нестерпимо захотелось поцеловать её, но он сдержался и лишь нежно поцеловал в макушку.
Цинь Инъин спасла его дважды.
В первый раз стрела попала точно в сердце — но, к счастью, её остановил «талисман», спрятанный под одеждой.
Это был тот самый уродливый китайский узелок, который она сама сплела и к которому прикрепила медное зеркальце размером с ладонь.
В тот день она настойчиво впихнула его ему в карман, а он, хоть и заявил, что никогда не станет носить эту безделушку, на следующий же день положил её прямо на грудь.
Все эти дни, скучая по Цинь Инъин, он доставал талисман и смотрел на него — поэтому он всегда был при нём.
Именно этот талисман спас ему жизнь.
Когда прилетела вторая стрела, Цинь Инъин обхватила его ноги и повалила на землю, сама получив ранение.
Хотя Чжао Сюань понимал, что винить Пань И несправедливо, он всё равно злился. Если бы не выстрел Пань И, стрела попала бы в него самого — и ему было бы легче перенести боль.
Пань И, осознав свою ошибку, благоразумно отправился ловить убийцу.
Жена принца Вэнь хорошо разбиралась в медицине, а в храме Сишань всегда держали запасы трав.
Чжао Сюань отнёс Цинь Инъин в чистую комнату, и вскоре туда же пришла жена принца Вэнь.
Чжао Сюань не ушёл — ему было не до приличий; он должен был видеть всё собственными глазами, чтобы успокоиться.
К счастью, рана оказалась несерьёзной: быстрый наконечник стрелы лишь вырвал кусок плоти величиной с ноготь большого пальца, не задев ни костей, ни важных сухожилий. Просто кровотечение выглядело пугающе обильным.
Чжао Сюань перевёл дух, но тут же его охватила острая жалость.
Он сжал её руку, и пальцы его слегка дрожали.
Цинь Инъин всё ещё плакала.
Было слишком больно.
Слишком-слишком больно.
Так больно, что захотелось ударить кого-нибудь.
И она действительно больно ударила Чжао Сюаня, а потом снова зарыдала:
— Я, наверное, дура! Зачем вообще тебя спасала? Знай я, что будет так больно, убей меня — не стала бы!
Чжао Сюань не знал, смеяться ему или плакать. Он прижал её голову к себе и крепко обнял.
Цинь Инъин положила подбородок ему на плечо и всхлипывала:
— Не думай, что я теперь смягчусь! Раз я спасла тебе жизнь, ты обязан выполнить одно моё условие.
Чжао Сюань кивнул:
— Говори.
Пусть даже всю свою жизнь отдаст ей — он сделает это с радостью.
Цинь Инъин шмыгнула носом:
— Позволь мне встретиться с генералом Ляном.
Лицо Чжао Сюаня мгновенно потемнело:
— Невозможно.
Цинь Инъин возмутилась:
— Неблагодарный!
— Говори что хочешь, — ответил он, — но с другими мужчинами встречаться не позволю.
Наблюдая за ними, жена принца Вэнь невольно улыбнулась.
Она перевязала Цинь Инъин рану и только потом спокойно спросила:
— Вы говорите о генерале Ляне, командующем Западным лагерем, Ляне Хуае?
Глаза Цинь Инъин загорелись:
— Да, именно он! Его ещё зовут Лян Цзичэнь. Вы его знаете?
Жена принца Вэнь улыбнулась:
— Не надо называть меня «ваша светлость» — я давно уже не жена принца. Что до генерала Ляна… мы не знакомы, но он сейчас как раз здесь…
— Тётушка, не стоит обращать на неё внимание, — перебил её Чжао Сюань. — В столице срочные дела, нам пора.
Он поднял Цинь Инъин на руки и решительно зашагал к выходу.
Цинь Инъин, наконец получив зацепку, чтобы найти доктора Ляна, упорно отказывалась уезжать:
— Раз у тебя дела, ступай один. Я останусь здесь, чтобы залечить рану.
Чжао Сюань, не останавливаясь, ответил:
— Во дворце есть придворные лекари, лучшие лекарства и служанки. Там ты поправишься быстрее, чем здесь.
Цинь Инъин в отчаянии закричала:
— Опусти меня! Я не хочу уезжать!
Чжао Сюань усмехнулся:
— Не хочешь уезжать? Тогда я понесу тебя.
— Я имею в виду, что не хочу покидать храм Сишань! Я хочу увидеть генерала Ляна! — Цинь Инъин решила говорить прямо.
Чжао Сюань с насмешливой улыбкой посмотрел на неё:
— Ты ещё помнишь, что ты моя матушка?
— Фальшивая! — напомнила она.
Чжао Сюань проигнорировал её слова и лишь крепче прижал к себе.
Цинь Инъин сердито толкнула его:
— Отпусти! Задушишь!
Чжао Сюань бесстрастно ответил:
— Не отпущу.
Больше никогда.
Когда стрела летела прямо в сердце, он подумал, что умирает.
И лишь в тот миг понял: трон, власть, империя — всё это ему безразлично.
Единственное, что он не мог отпустить, — это она.
Автор говорит:
Ну вот, не нарушил обещания?
Государь подвергся нападению.
Тайфэй получила ранение.
Государь всю дорогу нес тайфэй на руках, пока не доставил её во дворец.
Эти вести, словно обзаведшись крыльями, мгновенно разнеслись по всему императорскому дворцу.
Императрица-вдова Сян услышала и чуть не упала в обморок. Она тут же отправилась в Дворец Шэндуань. Месяц назад она и представить себе не могла, что будет так переживать за Цинь Инъин.
Тем временем в Дворце Шэндуань царило оживление.
— Больно же! Есть ли обезболивающее?
— Не трогайте! Очень больно!
— Всё из-за тебя! Знай я, что так будет, никогда бы тебя не спасала…
Среди этих сердитых возгласов слышался низкий мужской голос, то ласково уговаривающий, то властно запрещающий ей шевелиться, но ни разу не выказавший раздражения её дерзкими словами.
Придворные лекари переглядывались в изумлении: они и представить не могли, что тайфэй окажется такой. Ещё больше их поразило отношение Чжао Сюаня — неужели государь настолько добр?
Служанки, напротив, не удивлялись и лишь тихонько улыбались, пряча рты ладонями.
Бао-эр металась взад-вперёд от беспокойства, но Чжао Сюань не пустил её внутрь.
Вернее, он никого не впускал — даже лекарей.
Внутри оставались лишь несколько придворных лекарок, которые перевязывали рану Цинь Инъин.
За время пути обратно во дворец Цинь Инъин изрядно потрепалась и снова открыла рану, которую уже обработала жена принца Вэнь.
И вместо того чтобы признать свою вину, она свалила всё на Чжао Сюаня.
Тот терпеливо и снисходительно уговаривал её.
Цуй няня стояла в углу, сложив руки, и едва заметно дрожала.
Сюй Ху тихо успокаивал её:
— Перестань волноваться. Ты же видела — с государем всё в порядке.
Цуй няня растерянно спросила:
— А Цинь… то есть тайфэй? С ней всё хорошо?
Сюй Ху не удержался от улыбки:
— Так ты всё-таки переживаешь за тайфэй?
Цуй няня сердито на него взглянула:
— Говори скорее! С ней всё в порядке?
Сюй Ху тихо рассмеялся и кивнул в сторону комнаты:
— Судя по тому, как она орёт, с ней всё отлично. На этот раз мы обязаны тайфэй — без неё государю, возможно…
Он взмахнул метёлкой, вспоминая тот момент, и до сих пор чувствовал холод в спине.
Цуй няня тоже побледнела и прошептала:
— Слава небесам, что тайфэй была рядом…
А внутри…
Эти лекарки, воспитанные во дворце, специализировались в основном на гинекологии и совершенно не умели лечить раны. Увидев рану Цинь Инъин, они чуть не подкосились от страха.
Сама Цинь Инъин тоже боялась и отворачивалась, чтобы не смотреть.
Чжао Сюань нежно прижал её голову к своему плечу и успокаивал:
— Ещё немного потерпи. Шицзэ уже отправился за молодой госпожой Чжан — у неё есть порошок от боли. Как только присыпать рану, станет легче.
Цинь Инъин недовольно возразила:
— Лекари же могут лечить! Зачем ждать?
Чжао Сюань строго ответил:
— Ты хочешь, чтобы лекари видели твоё тело?
Цинь Инъин, не задумываясь, бросила:
— При лечении болезней не до таких условностей! В прошлом… ай!
Чжао Сюань резко сжал её руку, и боль заставила Цинь Инъин замолчать.
Он медленно ослабил хватку и спросил, чётко выговаривая каждое слово:
— Лян Хуай видел твоё тело? Когда вёз тебя обратно в столицу? Или ещё в уезде Гунсянь?
— Никогда! Не выдумывай! — Даже Цинь Инъин, обычно столь прямолинейная, почувствовала неладное и поспешила исправиться. — Я имела в виду одного лекаря по фамилии Лян.
— Мужчина или женщина?
— Конечно… женщина. — В последний момент Цинь Инъин почему-то соврала.
Чжао Сюань пристально посмотрел на неё.
Цинь Инъин выпрямилась и, не моргнув глазом, встретила его взгляд.
Лицо Чжао Сюаня немного смягчилось. Он поправил на ней одежду и велел лекаркам уйти.
«Старомодный зануда…» — подумала Цинь Инъин. — «Сам ведь видел, а другим не даёшь!»
Молодая госпожа Чжан скоро прибыла.
В тот же момент появилась и императрица-вдова Сян.
Они вошли в комнату одна за другой.
Чжао Сюаню больше нельзя было оставаться внутри, и он с Гао Шицзэ уселся под виноградником, но сердце его осталось там, с Цинь Инъин.
Гао Шицзэ, глядя на него, спросил:
— Решил?
Чжао Сюань кивнул:
— Решил.
Гао Шицзэ тоже кивнул:
— Отлично.
Чжао Сюань приподнял бровь:
— В чём именно отлично?
Гао Шицзэ промолчал — ответ уже зрел у него в душе.
Как друг, он радовался, что Чжао Сюань нашёл девушку, которую искренне полюбил.
Как подданный, он считал, что Цинь Инъин — достойная кандидатура на роль императрицы.
http://bllate.org/book/4828/481863
Готово:
