Восстание, быть может, и сулит один шанс из десяти — выжить. Но не восставать — значит обречь себя на верную гибель. В таких обстоятельствах его поступок скорее следует назвать попыткой самосохранения, нежели мятежом.
Ли Цзяньчэн слегка изменился в лице:
— Господин Минь?
— Господин Минь — это Минь Чунвэнь, мой советник. С тех пор как я занял пост военачальника Цинчжоу, он находится при мне и немало мне помог. Он… — Ян Вэньгань запнулся. — Ваше высочество подозревает его?
Ли Цзяньчэн не ответил, лишь спросил:
— Где он сейчас?
— Он… — Ян Вэньгань только теперь, будто очнувшись, осознал: — Я сегодня его ещё не видел. Нет, с прошлой ночи я его не видел. Война требует всех сил, и я… я просто не обратил внимания.
Ли Цзяньчэн побледнел и, резко повернувшись, вышел наружу. Он повсюду искал Минь Чунвэня и приказал Цянь Цзюйлуню отправить людей на поиски. Но за всю ночь Минь Чунвэнь словно испарился — никто даже не знал, когда именно он исчез.
********
Шуйюнь-гуань.
Ли Юань выслушивал доклад Цянь Цзюйлуня, пальцы его неторопливо постукивали по столу. Его лицо оставалось бесстрастным, невозможно было угадать, доволен он или гневается:
— Значит, Минь Чунвэнь и Юньнян — сообщники и оба служат некой принцессе?
— Да. Судя по всем собранным уликам, они действовали по заранее продуманному плану. Сначала Юньнян и её люди похитили князя Чжуншаня, намеренно оставив следы, указывающие на Ян Вэньганя. Затем они подкупили Эр Чжу Хуаня и Цяо Гуншаня крупной суммой, а также взяли в заложники их семьи, чтобы заставить тех обвинить наследного принца и Ян Вэньганя в тайном сговоре. Так они хотели спровоцировать принца на мятеж.
— Однако наследный принц не поддался на провокацию. Тогда заговорщики подстрекли самого Ян Вэньганя к немедленному выступлению, рассчитывая, что тот поведёт свои войска прямо на Шуйюнь-гуань. Когда начнётся сражение, Юньнян и её люди, скрывающиеся в храме, должны были ударить с тыла. И тогда…
Цянь Цзюйлунь не стал договаривать. Ли Юань холодно усмехнулся. Что тогда? Очевидно — они хотели его смерти и раскола в империи Ли. Хитрый ход: «цапля и устрица дерутся, а рыбаку — удача».
— Минь Чунвэня так и не поймали?
Цянь Цзюйлунь покачал головой:
— Виноват, ваше величество. Поиски продолжаются.
Ли Юань снова спросил:
— Выяснили ли, кто эта принцесса?
— Минь Чунвэнь проявил крайнюю осторожность: скрылся, не оставив в покоях ни единой улики. Однако, проследив по следу Эр Чжу Хуаня и Цяо Гуншаня, мы установили, что один из тех, кто их запугивал и подкупал, ранее служил у государя Ся. Остальные, скорее всего, тоже из числа его приспешников.
— Кроме того, — Цянь Цзюйлунь поднял глаза на императора, — мы тщательно осмотрели оружие, найденное у Юньнян и её сообщников. Оно почти идентично тому, что использовала армия Ся в битве при Сышуй. Вероятно, это та же самая партия.
— И ещё… — Он сделал паузу. — Я лично допросил князя Чжуншаня и узнал кое-что важное. Юньнян была осторожна, но один из её людей, по имени Чжао Цянь, отличался вспыльчивостью и явно ненавидел князя. Однажды, когда князь устроил плач, пытаясь создать себе шанс на побег, Чжао Цянь разозлился и предложил просто убить его, сказав при этом: «Долг отца взыскивается с сына, это месть за нашего господина». Юньнян тут же его одёрнула, видимо, опасаясь, что он проболтается.
— Государь Ся? Доу Цзяньдэ? — глаза Ли Юаня потемнели.
Теперь всё встало на свои места. Доу Цзяньдэ был разгромлен Ли Шиминем и казнён в Чанъане по его приказу. Неудивительно, что мстители первым делом решили похитить Ли Чэнцяня.
Похищение наследника — лишь первый шаг. У них наверняка был и второй замысел. Но поскольку Ли Чэнцяня вовремя спасли, план провалился. Однако Ли Юань не сомневался: второй ход был направлен против Ли Шиминя и всей династии Ли — и был не менее коварен.
Ли Юань ударил ладонью по столу:
— Ищите! Передайте приказ: всем силам — прочёсывать страну в поисках остатков рода Доу! Поймать принцессу Доу и Минь Чунвэня! При сопротивлении — убивать или брать живым, без разницы!
— Слушаюсь! — Цянь Цзюйлунь не спешил уходить. Он колебался, затем осторожно спросил: — Ян Вэньганя уже доставили сюда из Цинчжоу. Пожелаете ли вы лично допросить его?
— Нет. Пусть судят по закону.
Ли Юань был непреклонен. Неважно, подстрекали ли Ян Вэньганя, обманули или спровоцировали — он всё равно поднял мятеж. Такого нельзя оставить безнаказанным. Только смерть Ян Вэньганя позволит спасти Ли Цзяньчэна. Вернее, только так Ли Юань сможет спокойно простить наследного принца. Иначе — что, если однажды они действительно сговорятся против него?
Во всём этом деле слишком явно проглядывал след остатков рода Доу. Всех их использовали как пешек. То, что Ли Цзяньчэн не поддался на провокацию и осмелился явиться в Шуйюнь-гуань, чтобы оправдаться, внушало императору уважение. Но факт остаётся фактом: до этого Ли Цзяньчэн действительно поддерживал связь с Ян Вэньганем. Пусть даже он утверждает, что делал это из опасений перед Ли Шиминем, — в душе Ли Юаня всё же осталась тень недоверия.
Однако…
Ли Юань помолчал, в его глазах мелькнули неясные отблески, и он произнёс:
— Отправьте наследного принца обратно в Чанъань. Пусть пребывает во Восточном дворце и размышляет над своими ошибками.
Цянь Цзюйлунь понял: «размышлять над ошибками» — это всё наказание, и притом не в тюрьме, а во Восточном дворце. Значит, положение наследного принца по-прежнему незыблемо. Он поклонился и уже собрался уходить, но император окликнул его:
— А как там У Фэн?
Брови Ли Юаня слегка сошлись. Слова У Фэна, сказанные при расставании, снова прозвучали в памяти: «Опасность будет, но всё обойдётся благополучно…»
Разве не именно это и произошло?
Но были ли слова У Фэна пророчеством, основанным на подлинном искусстве гадания, или он заранее знал о заговоре?
— Наши люди неотступно следили за У Фэнем, — доложил Цянь Цзюйлунь. — После ухода из Шуйюнь-гуаня он со своим учеником странствовал по деревням, ночуя в храмах и даосских обителях, иногда гадая и лечил людей. Методы его ничем не отличались от тех, что он применял здесь. Мы записали всех, к кому он обращался, и сейчас проверяем каждого.
Ли Юань кивнул:
— Есть ли ещё что-то подозрительное?
Цянь Цзюйлунь понял, о чём спрашивает император:
— Никаких особых контактов или подозрительных действий замечено не было.
— А во время пребывания здесь, в Шуйюнь-гуане?
— Тоже нет. Если не считать одного странного момента: ученик У Фэня, Сяо Лян, подружился с маленькими даосскими послушниками. Каждое утро после занятий он водил их на задние горы запускать бумажных змеев и кормил лесных птиц. Делал это почти ежедневно, но в последний день — нет.
Ли Юань нахмурился. В последний день они собирались уезжать днём, и времени на игры не было. Возможно, в этом и нет ничего особенного.
Он долго молчал, погружённый в размышления.
Цянь Цзюйлунь добавил:
— Мы перепроверим всех, с кем он имел дело.
— Да, проверяйте тщательно, — постукивание пальцев по столу прекратилось. — И ещё: его документы подлинные, но действительно ли он тот самый У Фэн, что указан в них? Проверьте всю его прошлую жизнь, всех, кому он гадал, каждый случай и его исход — мне нужно знать всё. А те, кто за ним следит, пусть остаются в тени и наблюдают незаметно.
— Слушаюсь.
********
Заброшенный храм в пустынных горах.
Среди развалин стояли двое: девушка лет семнадцати–восемнадцати в удобной одежде и с вуалеобразной шляпой на голове, и мужчина лет тридцати в простом синем халате, с собранными в пучок волосами — типичный учёный. Это были те самые люди, которых Ли Юань хотел бы растерзать собственными руками: принцесса Доу, известная как Доу Саньнян, и Минь Чунвэнь.
Минь Чунвэнь склонился в поклоне:
— Виноват, ваше высочество. Мне не удалось выполнить задание.
Доу Саньнян покачала головой:
— Господин Минь, то, что вы благополучно добрались до нашей встречи, уже великая удача для меня. Не вините себя. Ошибка — моя: я недооценила Ли Цзяньчэна и Ли Шиминя.
Один рискнул жизнью, чтобы явиться в Шуйюнь-гуань и оправдаться, другой твёрдо остался у сына, отказавшись покидать храм. Их действия не только сорвали наши планы, но и полностью обезвредили засаду на пути к императорской резиденции.
Лицо Минь Чунвэня исказилось горечью:
— Наши потери огромны, а результата — ноль.
Действительно. Погибла целая группа людей, другие вышли на свет, а цели так и не достигли. Особенно тяжело Доу Саньнян было терять Юньнян. Та выросла вместе с ней, и хотя формально была служанкой, на деле — сестрой. Если бы у принцессы было больше надёжных людей, она бы не отправила Юньнян в такую опасность.
Она надеялась, что, если план удастся, Юньнян останется невредима. Но…
Юньнян до самого конца думала о ней, пытаясь сбить преследователей с толку и прикрыть отход принцессы.
На лице Доу Саньнян мелькнула боль, но взгляд стал ещё твёрже:
— Я не дам им умереть зря. Рано или поздно я отомщу за них и за отца. Господин Минь, у отца ещё остались верные воины. Позаботьтесь об их связи.
— Понял.
— Будьте осторожны и берегите себя. Мне ещё многое предстоит сделать с вашей помощью.
— Ваше доверие — великая честь. Я буду осмотрителен.
Доу Саньнян кивнула:
— План провалился. Ли скоро выйдут на наш след. Я прикажу всем нашим людям замолчать и ждать подходящего момента.
Если бы у неё было больше войск, она бы сразилась с Ли в открытом бою. Но силы слишком неравны — приходится искать иные пути. Доу Саньнян вздохнула: такой шанс упущен, и вряд ли представится снова.
— После сегодняшнего дня нам лучше не встречаться, пока буря не утихнет.
Минь Чунвэнь почтительно склонил голову. Доу Саньнян взглянула на небо, поправила шляпу и ушла.
Минь Чунвэнь долго смотрел ей вслед, пока её фигура не исчезла вдали. Она не сказала, куда направляется, и не оставила способа экстренной связи — явно перестраховалась. Она доверяла ему, но всё же опасалась, что, попав в плен, он выдаст её убежище.
Минь Чунвэнь усмехнулся, прищурившись. В её характере чувствовалась решимость, в действиях — умение. Жаль только, что пути их не совпадают.
Доу Саньнян хотела, чтобы Ян Вэньгань напал на Ли Юаня, а сама собиралась воспользоваться хаосом, как «рыбак после битвы цапли и устрицы». Но кто здесь цапля, а кто — устрица? Понимала ли она это сама?
Минь Чунвэнь опустил глаза, обошёл статую Будды и сменил одежду: из молодого учёного превратился в старика. Затем он пошёл вниз по склону, в противоположную от принцессы сторону. После множества обходных путей он добрался до города, прошёл по узким улочкам и, наконец, вошёл во двор одного дома.
Во дворе на веранде отдыхал молодой человек лет двадцати, читая историческую хронику. Увидев Минь Чунвэня, он без лишних слов указал на соседнее место:
— Садитесь.
Минь Чунвэнь поклонился и сел, рассказав о ситуации с Доу Саньнян.
Молодой человек покачал головой:
— Жаль.
Он разделял мнение принцессы: упущена прекрасная возможность.
Служанка принесла поднос с чашей тёмной, горькой на вид микстуры. Молодой человек без колебаний выпил её залпом, даже бровью не повёл — видимо, давно привык. Минь Чунвэнь с тревогой посмотрел на него:
— Ваше здоровье…
Тот усмехнулся:
— Разве мы не предвидели этого? Всякое лекарство — яд, а уж тем более таинственный эликсир. Тогда, чтобы выжить, мне пришлось его принять, зная, что даже в случае успеха тело будет подорвано, и остаток жизни пройдёт за приёмом отваров. Но я ведь жив, не так ли?
Видя, что Минь Чунвэнь всё ещё нахмурился, он добавил:
— Господин Минь, без потерь не бывает приобретений. Сейчас я, конечно, не выздоровею, но и умирать пока не собираюсь. Не стоит так переживать.
Минь Чунвэнь онемел — не знал, что ответить.
Чтобы отвлечь его, молодой человек быстро сменил тему:
— Раз Доу Саньнян поручила вам связаться со старыми воинами её отца, делайте это. Её людей мало, а нам как раз нужно, чтобы она оставалась на передовой. Пусть привлекает внимание Ли — так у нас будет время укрепиться и ждать своего часа.
Он прищурился:
— Сейчас династия Ли сильна, империя почти объединена. Свергнуть её непросто. Но терпения мне не занимать. Посмотрим, на что способна Доу Саньнян. Если ей удастся — отлично, сэкономим силы. Если нет — ничего страшного. У нас есть и другие козыри.
Минь Чунвэнь понял: в худшем случае у них останется тот самый козырь, оставленный много лет назад. Пока он на руках, шанс на победу есть.
Он задумался:
— Нужно ли нашим людям помочь Доу Саньнян?
Молодой человек покачал головой:
— Нет. Она умна и проницательна. Слишком много помощи вызовет подозрения. Не стоит рисковать. И вы сами будьте осторожны рядом с ней — не дайте себя раскусить.
— Понял.
Молодой человек закрыл глаза:
— Раз она решила замолчать, прикажите и нашим людям молчать. Пусть все глубоко спрячутся, чтобы при преследовании остатков рода Доу нас не затронуло.
— Слушаюсь.
http://bllate.org/book/5820/566171
Готово:
