— Раньше, когда Юэюэ играла в прятки, она видела, как папа в кабинете что-то прятал за спиной у мамы…
Гу Юэ не успела договорить, как из императорского кабинета вдруг раздался оглушительный приступ кашля. Девочка вздрогнула и растерянно посмотрела в сторону отца.
Когда её взгляд наконец достиг цели, она увидела, что отец по-прежнему стоит на том же месте, спокойно заложив руки за спину. Заметив её взгляд, он даже одарил её широкой, добродушной улыбкой — будто бы тот самый приступ кашля ей только почудился.
Гу Юэ стала ещё более озадаченной. Но раз папа в порядке, она решила продолжить начатое и непременно рассказать Лунь-гэ’эру, что способность её отца прятать вещи поистине безупречна.
Однако стоило ей произнести лишь несколько слов, как за спиной снова послышался кашель. Едва он начал стихать, как тут же раздался громкий смех, окончательно выметавший из головы Гу Юэ всё, что она собиралась сказать. Она обернулась к источнику звука.
Дело в том, что император, наблюдая за этой парочкой внизу, невольно погрузился в воспоминания о своей юности. Когда-то, будучи безвестным принцем при дворе, он тоже наслаждался счастливыми мгновениями под защитой своей матери.
Но едва он увлёкся приятными воспоминаниями, как его вернул в реальность оглушительный кашель Гу Дуна. Сначала императору стало немного досадно от такого испуга.
Однако, заметив, как министр Гу то и дело прерывает речь дочери кашлем, делая вид, что ничего не происходит, а та каждый раз на это попадается, император не удержался и расхохотался. А раз уж засмеялся — решил смеяться вдоволь.
Именно поэтому, когда Гу Юэ обернулась, кашля уже не было, но смех императора всё ещё не стихал. Насмеявшись вдоволь, он прочистил горло и с лёгкой насмешкой обратился к Гу Дуну:
— Министр Гу, если здоровье шатко, следует беречь себя. Не стоит пренебрегать недомоганием — из малой болезни легко вырастает большая. Великой империи Цзин ведь ещё долго понадобится ваша помощь для сдерживания врагов!
Хотя слова императора звучали вполне разумно, Гу Дун, уловив в них издёвку, благодаря закалённому в армии бесстыжему лицу, даже бровью не повёл. Он с глубокой благодарностью поблагодарил государя за заботу, будто бы совершенно не услышав скрытой иронии.
Его вид был настолько невозмутим и величав, что императору стало немного досадно: ему так и не удалось увидеть, как знаменитый полководец смутился. Тогда государь перевёл взгляд на Гу Юэ и весело спросил:
— Девочка из рода Гу, а что ты не договорила? Что именно твой отец прятал в кабинете за спиной у жены?
Гу Юэ, ещё не до конца осознавшая происходящее, под влиянием вопроса императора вспомнила забытые слова и сразу выпалила:
— Юэюэ раньше играла в прятки с Лунь-гэ’эром и убежала далеко. Увидела, как папа прятал что-то в кабинете, напевая себе под нос и выглядя очень довольным.
Гу Дун, которого император внимательно наблюдал и который не смог в третий раз перебить дочь кашлем, с тяжёлым вздохом смирился с тем, что его тайное хранение карманных денег от жены только что было выдано дочерью всем присутствующим в императорском кабинете.
А император, наконец-то узнавший секрет своего великого генерала, воодушевился ещё больше и даже чуть подался вперёд, с живым интересом спрашивая далее:
— О? А откуда девочка из рода Гу знает, что отец прятал это именно за спиной у матери? Может, мать сама знала и даже позволила ему аккуратно сложить вещи в кабинете?
Гу Юэ, услышав сомнения, не обиделась, а гордо заявила:
— Потому что Юэюэ слышала, как папа сам говорил: «На этот раз точно не найдёт!» — очень чётко слышала!
Император, глядя на эту уверенно-гордую малышку, снова расхохотался. А когда она обиженно нахмурилась, он принялся поддразнивать её:
— Так, значит, девочка из рода Гу не сказала матери? Неужели ты любишь отца больше, чем маму? Если твоя мама узнает, она очень расстроится. Может, я сделаю доброе дело и пошлю кого-нибудь сообщить ей, что её дочь любит только папу?
Гу Юэ тут же запаниковала. Её самоуверенное выражение лица исчезло, и она быстро подбежала к императору:
— Нет-нет! Юэюэ очень любит маму! Мама тоже очень любит Юэюэ! Дядя Хэнь, пожалуйста, не говорите маме! Иначе она будет очень-очень грустить, и Юэюэ тоже будет очень-очень грустить!
Император, чувствуя, как его руку обнимают мягкие детские ручки и слыша сладкий голосок, хотя у него и было много детей, никогда прежде не испытывал подобного. Внутри у него потеплело, и черты лица смягчились.
Больше не желая мучить малышку, он легко поднял её одной рукой — несмотря на возраст, император регулярно занимался физическими упражнениями — и усадил к себе на колени. На удивление, ощущения оказались ещё приятнее, чем он ожидал.
Мягкая, будто без костей, девочка удобно устроилась у него на коленях, источая лёгкий молочный аромат, и даже напряжение в теле императора немного отпустило.
Гу Юэ, которую внезапно подняли в воздух и посадили на колени, не испытала страха — её часто брали на руки дома. Она лишь слегка поправила позу, чтобы сидеть удобнее, и совершенно спокойно устроилась в объятиях императора. Более того, ей даже захотелось повторить это ощущение.
Пока двое наверху отлично проводили время, двое внизу чувствовали себя куда сложнее.
Гу Дун смотрел, как его дочь сначала полностью выдала его секрет, потом всё ближе подбиралась к императору, и он даже не успел её остановить. А потом она вовсе обняла руку государя и принялась капризничать! Дома она редко так нежничала с ним, а тут — с человеком, которого видит впервые! В сердце старого отца закипела ревность.
Он упорно игнорировал образ дочки, прижимающейся к нему самому, и видел лишь, как она обнимает чужого мужчину. И тут, моргнуть не успел — его драгоценную дочурку подняли на руки?! Причём она даже не сопротивлялась! Выглядела даже довольнее, чем обычно!
«Нет, этого не может быть!» — мысленно возмутился Гу Дун. После возвращения домой он обязательно проведёт с дочерью серьёзную беседу: кроме объятий папы и мамы, чужие колени — не для неё!
А Чэ Лунь, глядя, как его отец держит Гу Юэ на руках, тоже был недоволен. Он сам почти никогда не брал её на руки — все вокруг пугались, что он уронит её. А сейчас отец спокойно сидит и держит её прямо перед ним! Чэ Луню даже стало завидно: вот бы ему быть постарше, тогда и он мог бы так же свободно обнимать Юэюэ.
Однако император, выросший среди интриг и привыкший замечать самые скрытые взгляды, прекрасно ощущал эмоции обоих внизу. Но для него это была сущая мелочь. Более того, эти эмоции лишь укрепили его решение подольше подержать малышку на коленях — ведь это действительно доставляло удовольствие.
Гу Юэ же, ничего не подозревая, всё больше мечтала повторить ощущение полёта. Наконец, не выдержав, она пошевелилась на коленях императора и, когда тот посмотрел на неё, с лёгким смущением и волнением попросила:
— Дядя Хэнь, можно тебя попросить ещё раз поднять меня, как только что? Юэюэ так хочет ещё разок! Ну пожалуйста, дядя Хэнь! Очень-очень хочется! Хотя бы один разочек!
Император, глядя в её сияющие глаза и чувствуя усиливающееся напряжение взглядов снизу, с улыбкой ответил:
— Конечно… нет проблем! Юэюэ такая милая, как дядя Хэнь может отказать нашей прелестной малышке в таком маленьком желании? Да хоть десять раз! Ты такая лёгкая, что дядя Хэнь с лёгкостью поднимет тебя.
Сказав это, император тут же поставил девочку на пол и, схватив её за талию, одним движением поднял в воздух, даже слегка подбросил и уверенно поймал обратно.
Он слегка переживал, не испугалась ли она, но, заглянув ей в лицо, увидел глаза, сияющие ярче солнца.
Теперь император окончательно убедился: Гу Юэ не только не испугалась, но и получила огромное удовольствие. Настоящая дочь великого полководца — смелость в крови!
Радуясь её храбрости, император ещё несколько раз подкидывал её, пока не почувствовал лёгкую усталость в руках. Тогда он осторожно поставил уже визжащую от восторга девочку на пол.
Хотя на лице Гу Юэ ещё читалось «ещё хочу», она заметила пот на лбу императора и, проявив заботу, не стала просить повторить. Вместо этого она послушно подошла и начала массировать ему уставшие руки.
http://bllate.org/book/5881/571791
Готово:
