Се Яо отогнал прочь всякие посторонние мысли, всплывшие в глубине сознания, и с лёгкой улыбкой поклонился маркизу Чу, восседавшему во главе зала.
— Желаю господину маркизу крепкого здоровья. Нижайший чиновник опоздал — прошу простить.
С этими словами он извлёк из рукава список подарков и передал его управляющему дома маркиза Чу.
— Нижайший чиновник сердечно поздравляет вас: пусть ваше благополучие будет безбрежным, как Восточное море, а жизнь долгой, как горы Наньшань. Скромные дары уже доставлены в передний зал.
Гости взглянули на список в руках управляющего и по его толщине сразу поняли: подарки вовсе не скромные. А ведь Се Яо назвал их «скромными»… Хотелось бы дать ему пощёчину.
Маркиз Чу бегло просмотрел список и велел убрать его. Затем, встретившись взглядом с Се Яо, чьи глаза сияли искренней улыбкой, он распорядился подать гостю место за столом.
— Господин Се весьма внимателен.
Как говорится, в лицо улыбающемуся не дают пощёчин, тем более когда тот принёс столько «скромных» даров. Маркиз Чу больше не стал выяснять, откуда у Се Яо приглашение, и, повернувшись к старым друзьям, снова заговорил с ними, как ни в чём не бывало, постепенно отвлекая внимание собравшихся от Се Яо.
— Госпожа, на что вы смотрите? — тихо спросила Юй Лин, заметив, что Чу Цинлань задумчиво уставилась в одну точку.
Чу Цинлань только сейчас очнулась. Она и сама не заметила, как с тех пор, как Се Яо занял своё место, её взгляд почти не отрывался от этого прекрасного мужчины.
— Ни на что особенного. Просто любуюсь на нефрит в его головном уборе.
Юй Лин растерялась и последовала её взгляду, устремлённому на украшение в причёске Се Яо. Неужели госпожа вправду разглядывает нефрит с такого расстояния?
А между тем мысли Чу Цинлань уже далеко унеслись. Раньше она слышала, что Се Яо до конца жизни остался холостяком, и решила, что он, должно быть, уродлив до невозможности. Но сегодня, увидев его собственными глазами, поняла: всё совсем не так.
Да это же не уродство — это настоящее очарование! От него невозможно отвести глаз!
В уме Чу Цинлань начала быстро прикидывать: Се Яо не только прекрасен лицом, но и обладает властью, богатством и влиянием. Говорят, его литературный талант тоже недюжинный — однажды он сочинил стихотворение, за которое император лично воздал ему хвалу. К тому же его родители давно умерли, и теперь в роду Се остался только он один.
Кто сказал, что идеальных людей не бывает? Перед ней — живое опровержение!
Если искать хоть какой-то недостаток, разве что возраст немного великоват.
Но зато у него семьдесят миллионов лянов серебра и бесчисленные дома с торговыми лавками! Если выйти замуж за него и стать хозяйкой дома Се, сколько бухгалтеров придётся нанимать, чтобы вести учёт всего этого богатства?
Погрузившись в мечты, Чу Цинлань даже не заметила, как наложница Чжан, в сопровождении нескольких дам из чиновничьих семей, подошла поближе. Лишь услышав их звонкий смех, она вдруг осознала: наложница Чжан намекает на сватовство.
— Наша вторая госпожа так искусна! Вы видели в переднем зале вышитую картину с журавлями? Всё это сделала своими руками наша вторая госпожа, — сказала наложница Чжан, нарочито прикрывая рот платком и тихонько хихикнув. — Интересно, кому из молодых господ повезёт взять в жёны такую совершенную девушку!
Дамы вежливо поддакнули, но любой зрячий видел: искренности в их словах нет и в помине.
Чу Цинлань холодно взглянула на них. Среди этих дам самая высокопоставленная — лишь жена заместителя министра, а настоящие аристократы и богачи даже не удостаивают её внимания. Наложница Чжан так рьяно хочет выдать её замуж, будто пытается избавиться от ненужной вещи, совершенно не заботясь о положении жениха.
От этой мысли лицо Чу Цинлань потемнело.
— Тётушка, мне нездоровится. Пойду проветрюсь.
Не дожидаясь ответа, она встала и вышла из зала.
— Госпожа! Подождите! — Юй Лин поспешила вслед и набросила на плечи Чу Цинлань лёгкое пальто. — Сейчас весенние холода, на улице очень прохладно. Не простудитесь.
Чу Цинлань крепче запахнула воротник и неспешно направилась в персиковую рощу позади особняка. Посреди рощи стоял шестигранный павильон — идеальное место для отдыха среди цветущих деревьев.
Когда она вошла в павильон, на рукаве уже лежало несколько розовых лепестков. Смахнув их, Чу Цинлань уселась на каменную скамью.
— Юй Лин, за какого мужчину, по-твоему, мне стоит выйти замуж?
Юй Лин подумала и ответила:
— В моих глазах госпожа — лучшая из женщин на свете. Значит, достойна только самого лучшего мужчины под небесами.
Самого лучшего…
А хорош ли Се Яо?
Честно говоря, Чу Цинлань особенно прельщала его сумма в семьдесят миллионов лянов.
— Юй Лин, а что можно сделать с семьюдесятью миллионами лянов серебра?
Юй Лин растерялась. Ведь они только что говорили о женихах! Как вдруг перешли к деньгам? Какая связь?
Робко она ответила:
— Госпожа, я и семидесяти лянов в глаза не видывала, откуда мне знать про семьдесят миллионов…
— И правда, — пробормотала Чу Цинлань. — Этот вопрос надо задать самому Се Яо.
Если серьёзно, то если ей и выбирать мужа в столице, Се Яо — отличный вариант. Богатство — одно преимущество, талант — другое, красота — третье, а главное — не придётся кланяться свёкру и свекрови.
Правда, в прошлой жизни его судьба сложилась трагически… Но если заранее подготовиться, спрятать пару домов с землёй, перевести несколько тысяч или даже десятков тысяч лянов… то после падения рода Се она спокойно проживёт остаток дней.
Тут же настроение испортилось: мечтать-то легко, но почему Се Яо должен жениться именно на ней?
Ведь в этой жизни она даже не спасала ему жизнь.
Юй Лин, стоя рядом, наблюдала, как лицо госпожи за считаные мгновения меняет выражение раз за разом, и чувствовала: у неё в голове опять заваривается что-то серьёзное.
— Госпожа, мы уже долго здесь. Может, пора возвращаться?
— Пойдём, — неохотно поднялась Чу Цинлань.
Только она вышла из персиковой рощи и ступила на галерею, как навстречу ей вышел мужчина. От неожиданности Чу Цинлань отступила на полшага и поспешно опустила глаза.
Как так получилось, что Се Яо вышел наружу?
— Нижайшая служанка кланяется господину Се, — сдерживая волнение, тихо сказала она.
Се Яо ответил ей улыбкой — на этот раз искренней, не такой, как перед гостями.
— Здравствуйте, вторая госпожа.
Ранее, увидев, как Чу Цинлань покинула зал, он почувствовал, будто в груди образовалась пустота. Долго ждал её возвращения, но напрасно. Тогда Се Яо попрощался с маркизом Чу, сославшись на срочные дела в своём доме.
Кто бы мог подумать, что, выйдя наружу, он сразу встретит ту, о ком так тревожился.
Он пришёл на банкет именно затем, чтобы разузнать о связи Чу Цинлань с Чжэн И. Теперь, когда они остались наедине, без посторонних глаз, он не решался прямо спросить — этикет не позволял.
Оба замолчали, и в воздухе повисло неловкое молчание.
— Госпожа, нам пора возвращаться, — нарушила тишину Юй Лин.
Чу Цинлань кивнула Се Яо и двинулась дальше. Когда они поравнялись, Се Яо вдруг обернулся и окликнул её:
— Вторая госпожа!
Чу Цинлань остановилась и с недоумением обернулась. Се Яо указал на её рукав. Она посмотрела вниз и увидела прилипший лепесток персика.
— Благодарю, — сказала она, стряхивая цветок, и вдруг почувствовала тепло в груди.
Пройдя ещё пару шагов, она снова услышала:
— Вторая госпожа!
Она обернулась, в глазах читалось недоумение.
— Смотрите под ноги, — с лёгкой усмешкой сказал Се Яо, указывая на ступеньку перед ней.
О чём она только думает, если даже дороги не видит?
Чу Цинлань опустила взгляд и увидела перед собой ступень. Щёки её вспыхнули от стыда, и она больше не осмелилась взглянуть на Се Яо.
Всё из-за того, что он слишком красив! Просто опасность для всех вокруг!
…
Празднование пятидесятилетия маркиза Чу завершилось лишь к ночи. Гости постепенно разъехались, и во дворе остались только слуги, убиравшие остатки пира.
Чу Цинлань уже собиралась вернуться в свои покои, как вдруг наложница Чжан окликнула её мягким голосом:
— Сегодня господин пригласил множество молодых господ и сыновей знатных фамилий. Вторая госпожа никого не приметила?
Чу Цинлань внутренне возмутилась. Наложница Чжан явно слишком уж рьяно интересуется её замужеством.
— Сегодня день рождения отца. Я думала только о том, как пожелать ему долгих лет, — сухо ответила она. — У меня не было времени присматриваться к гостям.
Наложница Чжан не сдавалась:
— Брак — дело всей жизни для девушки. Как можно так легкомысленно к нему относиться? Я сегодня поговорила с женой главного управляющего канцелярией церемоний господина Лю. Их младший сын ровесник вам и довольно приятной наружности…
Чу Цинлань, раздражённая до предела, резко перебила её:
— Насколько приятной? Красивее меня?
В прошлой жизни Чу Цинлань в шестнадцать лет сбежала с бедняком, так что уж точно не была образцом послушания и скромности. Да и перед ней сейчас не родная мать — чего же ждать от неё кротости и смирения?
Обычно она терпела ради отца, чтобы не ставить наложницу Чжан в неловкое положение. Но если та не понимает своего места и пытается командовать ею, придётся показать характер.
Наложница Чжан на мгновение онемела. Конечно, вторая госпожа поистине красива, как рыба, заставляющая уплывать стаи, и журавль, заставляющий опускаться облака, но разве есть такие женщины, которые так открыто хвалят самих себя?
— Ты!.. Какая девушка так говорит!
Чу Цинлань едва сдержала смех.
— Почему нет? Вот я и есть такая. Кстати, о сыне господина Лю: ему едва исполнилось девятнадцать, а наложниц и служанок у него больше, чем у его отца. Его наложница-актриса уже на пятом месяце беременности. Тётушка хочет, чтобы я, едва переступив порог, стала матерью чужому ребёнку?
Лицо наложницы Чжан то бледнело, то краснело. После такого оскорбления она уже не могла сохранять вежливый тон и язвительно бросила:
— О ветреных делах второй госпожи с господином Чжэном весь город знает. И ты ещё придираешься к нравственности сына Лю? Так продолжай выбирать и выбирать — в итоге останешься только с господином Чжэном.
— Не потрудитесь беспокоиться, — невозмутимо ответила Чу Цинлань, хотя внутри её всё кипело от злости. — Раз тётушка так любит сватать, лучше найдите невесту для Чу Цзина. А то он ещё совсем юн, а уже начал бегать по публичным домам. Боюсь, как бы отец не рассердился, узнав об этом.
Услышав упоминание сына, наложница Чжан побледнела.
Её младшему сыну Чу Цзину только что исполнилось четырнадцать, но он, подражая кому-то из молодых господ, уже начал пить вино в публичных домах.
Наложница Чжан всегда баловала сына и, узнав об этом, вместо того чтобы наказать его, принялась скрывать скандал. Пока об этом знали лишь несколько доверенных служанок в её покоях.
Как же эта новость дошла до ушей Чу Цинлань?
Если бы Чу Цинлань просто узнала — ещё полбеды. Но если она доложит об этом маркизу Чу, дело примет серьёзный оборот.
Наложница Чжан больше не осмеливалась вести себя как старшая и поспешила смягчить тон:
— Вторая госпожа, я лишь переживала за ваше будущее. Если вам не по душе, я больше не стану об этом говорить.
Чу Цинлань почувствовала удовлетворение.
На самом деле, первым о похождениях Чу Цзина узнал Чу Инь. Недавно, находясь в трактире, он увидел у входа в публичный дом фигуру, показавшуюся ему знакомой, и послал слугу проследить. Так и выяснилось, что это был Чу Цзин.
По тому, как уверенно тот себя вёл, было ясно: он там завсегдатай.
Ни Чу Инь, ни Чу Цинлань не искали неприятностей. Но раз наложница Чжан сама лезет в драку, пришлось напомнить ей об этом эпизоде.
Чу Цинлань решила не давить дальше и, не желая тратить время на пустые разговоры, развернулась, чтобы уйти. Наложница Чжан, однако, обеспокоенно окликнула её:
— Вторая госпожа! Что касается Цзина…
— Мы с братом не близки. Тётушка может быть спокойна, — бросила Чу Цинлань через плечо и ушла, не оглядываясь.
…
Прошло уже несколько дней с дня рождения маркиза Чу, а Чу Цинлань скучала в своих покоях.
Она давно не жила жизнью знатной девушки: не нужно вести дом, не нужно кланяться свёкру и свекрови, не нужно думать о пропитании… Так чем же заняться?
— Юй Лин, Юй Цин, вам не кажется, что жизнь становится всё скучнее? — томно протянула она, лёжа на каменном столике во дворе.
Служанки перепугались. Откуда у госпожи такие мысли? Неужели она всё ещё тоскует по господину Чжэну и собирается наложить на себя руки?
Юй Лин поспешила предложить:
— Госпожа, я слышала, в районе Чэндунь открылась новая лавка «Чжаоцай», где появились новые готовые наряды. Не хотите заглянуть?
— А ещё есть «Цзиньбао» — магазин косметики и «Цяньцзинь» — ювелирная лавка! В последнее время все дамы и госпожи покупают только у них! — подхватила Юй Цин.
Чжаоцай, Цзиньбао, Цяньцзинь…
Кто вообще придумал такие несчастливые названия?
Чу Цинлань нахмурилась — её охватило чувство отвращения.
— И всем этим дамам нравятся такие вульгарные вещи?
— Нам тоже странно, — ответила Юй Лин. — Все три лавки открылись совсем недавно, но за месяц полностью вытеснили конкурентов и стали любимцами всех знатных домов.
— Правда? — заинтересовалась Чу Цинлань.
В прошлой жизни она десять лет жила в бедности и никогда не могла позволить себе роскошь. Интересно, каково это — соперничать с знатными дамами за новинки моды?
Уголки её губ приподнялись.
— Причешите меня. Надоело носить одни и те же браслеты. Пойдём посмотрим, что там за шумиха.
http://bllate.org/book/6549/624254
Готово:
