Лишь недавно разбегавшиеся, прикрывая головы, люди из рода Фан, увидев Фан Аньпина, вновь обнаглели и загалдели:
— Староста, вы обязаны за нас заступиться! Род Цзянь без всякой причины избил наш род! Они творят беззаконие! Староста, защитите нас!
— Чепуха! Это вы сами напали первыми! — громко плюнул двоюродный брат.
— Староста, род Цзянь переворачивает всё с ног на голову! Это они напали на нас! Староста, да это же покушение на убийство! Мои глаза! Глаза! — кричал один из молодых людей рода Фан, прижимая ладони к лицу. Остальные подхватили его вопли. Ведь Фан Аньпин был своим — из их рода, и они без стеснения искажали правду.
— Да вы-то и есть те, кто переворачивает чёрное в белое! — возмутились члены рода Цзянь.
— Вы первыми ударили! Староста, наши глаза страшно болят — наверняка отравились! Наверняка род Цзянь подсыпал яд! — кричали фановцы, прекрасно зная, что попало им в глаза, но нарочно называя это ядом. — Староста, вы обязаны вступиться за нас!
— Ерунда! Мы ничего такого не сыпали! — рассердился двоюродный брат.
— Эту дрянь сыпали только на вас, род Фан. Если не вы, то кто? Только вы и могли! Без повода избиваете и ещё травите! Я немедленно пойду к старшине! — решительно заявил Фан Аньпин, гневно нахмурившись.
— Верно, староста! Сейчас же идём к старшине! — подхватили фановцы, откровенно издеваясь над родом Цзянь и размахивая длинными бамбуковыми палками.
Услышав такую клевету, цзяньцы разъярились ещё больше, подняли свои палки и сердито указывали ими на Фан Аньпина и его людей.
— Фан Аньпин, будучи старостой деревни, ты обязан быть беспристрастным и не можешь говорить неправду в упор! — торопливо подошёл глава рода Цзянь, Цзянь Лэвэй. Его суровое лицо выражало гнев.
Фан Аньпин бросил на него равнодушный взгляд:
— Какая неправда? Доказательства налицо! Этот яд попал только в глаза нашего рода Фан, а не в глаза рода Цзянь. Значит, это вы и подсыпали!
Каким бы главой рода ни был Цзянь Лэвэй, он всего лишь глава семьи, а Фан Аньпин — староста деревни Ваньчжу, и здесь всё решает он. Что может поделать Цзянь Лэвэй? Стоит только доложить старшине — а тот на его стороне — и род Цзянь точно попадёт в беду. А если удастся и вовсе выгнать их из деревни, будет просто замечательно: вся земля вернётся в руки рода Фан.
— Староста, вы просто смешны! На каком основании вы считаете, что раз эта гадость попала только вам, а не нам, значит, это сделали именно мы? Даже уездный судья при вынесении приговора требует свидетелей и вещественных доказательств, а вы, оказывается, умнее самого судьи! Без всяких доказательств, только на основании ваших слов, вы уже всё решили? Да вы просто великолепны! — холодно произнесла Цзянь Цюйсюй, подходя ближе. Она впервые увидела всю пристрастность и несправедливость Фан Аньпина.
Такой человек может быть старостой? Либо старшина слеп, либо он в сговоре с Фан Аньпином.
— Какие доказательства отсутствуют? Наши глаза отравлены — вот и доказательство! Ты, девчонка, чего лезешь не в своё дело? Убирайся прочь! — Фан Аньпин раньше не видел Цзянь Цюйсюй, но, увидев, что она встала рядом с родом Цзянь, догадался, что это внучка Цзянь Лэциня, недавно вернувшаяся домой. Эта дерзкая девчонка осмелилась усомниться в его словах — да она просто не знает своего места!
— А, раз у вас есть доказательства, тогда идти к старшине не нужно. Раз речь идёт об отравлении, следует обращаться к уездному судье. Фанчжан, ты быстро бегаешь — беги скорее в уездное управление!
— Вторая сестра, сейчас же побегу! — кивнул младший брат Цзянь и сделал вид, что уже бежит.
Фан Аньпин сердито крикнул:
— Куда бежишь? Девчонка, убирайся! Это дело деревенское, решим сами, без твоего вмешательства!
— Согласно законам империи Дайцзинь, все дела, связанные с покушением на жизнь или имущество, обязаны рассматриваться уездным управлением. Раз вы утверждаете, что мы, род Цзянь, отравили ваш род Фан, это дело уже не может решаться внутри деревни. Говорят, наш уездный судья, господин Ян, справедлив и честен — он непременно выяснит, кто подсыпал яд.
Цзянь Цюйсюй бросила взгляд на Фан Аньпина и мысленно усмехнулась. Жители деревни не любят обращаться властям, но она — другое дело. В прошлой жизни, будучи законопослушной гражданкой, она всегда говорила: «При проблемах обращайся к полиции». Попав в империю Дайцзинь, она теперь с удовольствием обращалась к уездному судье.
— Какие законы империи Дайцзинь? Это деревенское дело, не нужно властей! — рассердился Фан Аньпин. — Не нужно ничего выяснять, это точно…
— Похоже, староста не читал законов империи Дайцзинь. В сорок пятой статье прямо сказано: не только дела о покушении на жизнь и имущество, но даже драки и потасовки должны рассматриваться уездным управлением. Судья Ян справедлив и честен — он точно установит, кто подсыпал яд и кто первым начал драку. Тот, кто напал первым, обязательно понесёт наказание — тюрьма или даже казнь ему не избежать.
Перебил Фан Аньпина не Цзянь Цюйсюй, а юноша лет пятнадцати–шестнадцати, появившийся позади неё. Цзянь Цюйсюй обернулась и увидела парня, чьё лицо напоминало Цзянь Лэвэя на треть, но выражение было не таким суровым, а скорее спокойным и доброжелательным.
— Фанъюнь, правда ли это? — спросил Цзянь Лэвэй. Хотя он и был главой рода, грамотность у него была невысока, и он не знал всех законов империи Дайцзинь. Как и большинство людей в то время, он считал, что деревенские дела, не касающиеся убийств, не требуют вмешательства уездного управления.
— Конечно, правда! — уверенно подтвердил Цзянь Фанцзюй, как только Цзянь Цюйсюй упомянула закон. Однако только его семья знала, насколько умна Цзянь Цюйсюй, и верила ей. Остальные члены рода Цзянь сомневались. А вот Цзянь Фанъюнь был грамотным, и все ему верили.
— Конечно! — кивнул Цзянь Фанъюнь.
— Тогда чего ждать? Подавайте жалобу!
— Верно! Пусть судья вернёт нам справедливость!
Обвинённые несправедливо люди из рода Цзянь не выдержали. Раз уж уездный судья может рассудить их сегодняшний спор, они непременно обратятся к нему и не позволят роду Фан и дальше их притеснять.
Люди из рода Фан в панике заволновались: если подавать жалобу, судья непременно выяснит, что именно они первыми спровоцировали драку и напали первыми! А тогда им грозит тюрьма.
— Староста, нельзя подавать жалобу! — В то время простые люди боялись властей. Увидев, что род Цзянь действительно собирается идти в уездное управление, люди из рода Фан испугались. Их дерзость мгновенно испарилась, некоторые даже тихо ускользнули.
— Староста, что делать? Нельзя допустить, чтобы они подали жалобу!
— Верно! Староста, скорее придумайте что-нибудь! — кричали они, не обращая внимания на боль в глазах, и с красными, опухшими глазами тревожно спрашивали Фан Аньпина.
Фан Аньпин внутри кипел от злости. Сегодня их род Фан оказался в проигрыше! Откуда в империи Дайцзинь такой закон! Но, несмотря на ярость, он вынужден был остановить род Цзянь:
— Ах, это всё недоразумение, недоразумение! Ничего страшного, расходитесь по домам!
— Недоразумием всё решить нельзя! Мы обязательно подадим жалобу! — не желал сдаваться Цзянь Фанцзюй.
— Верно, подадим жалобу!
— Мы же все из одной деревни, надо жить в мире и согласии! Лэвэй, поговори с Фанцзюем, его упрямство нарушит мир между соседями, такое поведение недопустимо. Ладно, все расходятся! — Фан Аньпин тут же изобразил миротворца, будто его прежняя агрессия и не существовала.
Цзянь Цюйсюй мысленно фыркнула.
Глава рода Цзянь Лэвэй молча стоял в стороне. Цзянь Фанъюнь подошёл к нему и что-то тихо сказал. Цзянь Лэвэй слегка шевельнул глазами.
— Фу! Какой ещё мир и согласие? Ваш род Фан когда-нибудь их соблюдал? Сегодня так просто не отделаетесь! Мы обязательно подадим жалобу! Мы не виноваты, судья Ян сам восстановит справедливость! — Цзянь Фанцзюй давно накопил злобу на род Фан и не хотел упускать такой шанс отомстить за свой род.
— Верно! Подадим жалобу!
— Эх, Фанцзюй, ты неправ. Мы же сказали — недоразумение, никто не виноват. Дело закрыто, все расходятся! — Фан Аньпин злился на непокорного Цзянь Фанцзюя, но вынужден был сдерживаться. — Лэвэй, отправь всех по домам. Мы же из одной деревни, нельзя портить её репутацию.
— Мы, род Цзянь, хоть и великодушны, но сегодня вы первыми виноваты, это не недоразумение и не может так просто закончиться, — серьёзно сказал Цзянь Лэвэй, глядя на Фан Аньпина. — Вы должны извиниться и возместить нам расходы на лечение.
— За что извиняться и платить! — Люди из рода Фан возмутились: извиняться перед родом Цзянь, которого они годами унижали и притесняли, им было совершенно не по душе.
— Не хотите извиняться и платить — тогда подавайте жалобу, — холодно сказала Цзянь Цюйсюй. — Глава рода, раз они отказываются извиняться и платить, больше не о чем говорить. Как только подадим жалобу, судья Ян заставит их извиниться, заплатить и ещё посадит в тюрьму.
— Хорошо! Фанчжан, беги сейчас же в уездное управление! — решительно кивнул Цзянь Лэвэй.
— Дедушка-глава, бегу! — младший брат Цзянь тут же пустился бежать.
— Староста, нельзя подавать жалобу! Староста! — закричали люди из рода Фан, увидев, что младший брат Цзянь уже убегает.
— Постой! — сердито крикнул Фан Аньпин, останавливая младшего брата Цзянь, и сквозь зубы процедил: — Извинитесь и платите! Идите!
Испугавшись тюрьмы, люди из рода Фан вынуждены были, затаив злобу, извиниться перед родом Цзянь и, так же скрежеща зубами, отдать им деньги.
— Уходим! — потеряв лицо и деньги, люди из рода Фан стали ещё злее на род Цзянь.
— Так просто их отпустить? — Цзянь Фанцзюй не мог смириться с этим и не понимал, почему глава рода не подал жалобу. Два рода давно враждовали, какой тут мир? — Глава рода, почему не подали жалобу?
— Верно! Пусть судья арестует их!
— Хватит! У главы рода наверняка есть свои причины, — перебил Цзянь Лэцинь членов рода и Цзянь Фанцзюя. Он верил, что Цзянь Лэвэй не стал подавать жалобу неспроста.
— Но… — Цзянь Фанхуа всё ещё был недоволен.
— Двоюродный брат, я ещё не договорила о законах. В законах империи Дайцзинь сказано: за драку и потасовку, независимо от того, кто прав, все участники наказываются двадцатью ударами палками. Только что Фанъюнь объяснил это главе рода, поэтому он и не стал подавать жалобу, — сказала Цзянь Цюйсюй. Она недавно прочитала законы империи Дайцзинь и знала, что в некоторых аспектах они очень строги. Поэтому многие боялись обращаться властям. Когда она велела младшему брату подавать жалобу, она просто хотела напугать род Фан, зная, что они не знают законов.
— Да, Фанъюнь только что объяснил мне. Если подадим жалобу, независимо от того, кто первым начал, все получат по двадцать ударов. Двадцать ударов — это серьёзно, придётся две недели лежать. Сейчас зима, замёрзнешь — плохо будет, — сказал Цзянь Лэвэй. Он не хотел, чтобы из-за жалобы его люди получили увечья. Жизнь и так тяжела, а тут ещё и раны — станет ещё хуже.
— Жаль, что не избили их ещё сильнее! — сердито пнул бамбуковую палку Цзянь Фанцзюй, чувствуя себя обделённым.
— Как это — закон такой? Ведь это род Фан напал на нас, мы лишь защищались! Почему и нас накажут? — удивилась тётя.
— Закон плохой, — добавила она.
— Тётушка, будьте осторожны со словами! Этот закон установлен самим императором, его нельзя подвергать сомнению! — перебил её Цзянь Фанъюнь.
Чжан Цзиньхуа, услышав это, больше не осмеливалась говорить.
Цзянь Цюйсюй взглянула на Цзянь Фанъюня и не поверила, что он слепо предан законам империи Дайцзинь.
— Закон такой, и Фан Аньпин с товарищами теперь тоже это знают. Они поймут, что мы не посмеем легко подавать жалобу, и в следующий раз не попадутся на уловку, — сказала Ло Куй. — Сегодня мы заставили их извиниться и заплатить, и теперь они будут ещё сильнее нас ненавидеть.
— И что с того? Они ненавидят нас уже много лет, ещё один повод ничего не изменит. Зато видеть, как они скрежещут зубами, но вынуждены извиняться — мне от этого радостно!
— Верно! Мы их не боимся. Если в следующий раз перегнут палку, мы не побоимся ударов и подадим жалобу!
Много лет род Цзянь терпел притеснения со стороны рода Фан, и каждый из них копил обиду. Однако раньше никто не думал подавать жалобу. Теперь, когда появился способ обратиться к властям, все решили: если род Фан снова начнёт задираться, они не побоятся ударов и подадут жалобу.
— Запомните: никогда не нападайте первыми! Ладно, все по домам. У вас есть раны, скорее обработайте их.
Услышав слова главы рода, все разошлись, неся с собой срубленный бамбук. У всех были разные ушибы: у нескольких на лице были порезы, из которых сочилась кровь; у некоторых ноги хромали, идти было тяжело — явно получили серьёзные травмы.
http://bllate.org/book/6911/655391
Готово:
