Казалось, она пыталась стряхнуть с себя внезапно нахлынувшие воспоминания, будто те цеплялись за неё невидимыми руками.
Она бежала, пока не выдохлась окончательно и не рухнула на траву, тяжело дыша.
В конце октября уже стоял холод, но её бросало в жар. Она зачерпнула воды из реки, чтобы умыться.
И тут зазвонил телефон. На экране высветился номер, который она знала наизусть — даже не сохраняя в контактах.
Сюй Ли прошептала:
— Господин Лу… Нет… брат Цзясин…
— Что же это всё-таки…
Телефон продолжал вибрировать, отдаваясь пульсирующей болью в висках. Она нажала на кнопку ответа. Голос Лу Цзясина прозвучал встревоженно:
— Ты куда делась?
— Я… я… — Сюй Ли пыталась взять себя в руки, но слова застревали в горле. Она даже не заметила, как тихо всхлипывает.
На том конце провода наступила пауза. Лу Цзясин заговорил хрипло:
— Хорошо, не бойся. Скажи мне, где ты, ладно?
Сюй Ли не успела вымолвить и слова, как в поле зрения ворвался чёрный внедорожник.
Лу Цзясин выскочил из машины и быстрым шагом подошёл к ней.
— Что случилось?
Сюй Ли инстинктивно попыталась отпрянуть, но, не устояв на ногах, снова упала на землю.
Она вся была в поту, в пыли и сухой траве. Когда Лу Цзясин дотронулся до неё, она вздрогнула.
— Это Вэнь Чэ что-то тебе наговорил? — спросил он.
Ранее Вэнь Чэ, весь в ярости, ворвался к Лу Цзясину и Лу Чжэньдуну, которые как раз кланялись бабушке. Не церемонясь перед старшей, он схватил Лу Цзясина за руку и выкрикнул:
— Почему ты обижаешь Сюй Ли? Если тебе она не нравится, отдай её мне! Та дрянь Цинхэ отлично тебе подойдёт — живите себе вдвоём!
Лу Цзясин схватил его за воротник и прижал к стене:
— Опять завёлся! Где Ли Сянь?
— Я не завёлся! Завелась Сюй Ли! Эта дурочка готова на всё ради тебя!
Этих слов оказалось достаточно, чтобы Лу Цзясин не смог больше оставаться на месте. Он вышел искать Сюй Ли — но та уже исчезла.
К счастью, он хорошо знал эту местность и вскоре нашёл её. Однако Сюй Ли молчала, дрожа всем телом, словно напуганная птичка, сломавшая крылья и беспомощно трепещущая.
Лу Цзясин прижал её к себе:
— Я здесь. Всё хорошо. Твой парень рядом.
Парень?
Услышав это слово, Сюй Ли вздрогнула, будто её ударило током, и пробормотала:
— Нет… Ты ведь раньше говорил иначе…
Лу Цзясин нахмурился и поднял её заплаканное лицо ладонями:
— Что за «раньше»? Ты что-то вспомнила?
Сюй Ли то качала головой, то кивала, совершенно растерянная.
— Ладно, ладно, не двигайся, — сказал он мягко, хотя внутри будто тысячи иголок кололи сердце. Несмотря на тревогу, он не хотел давить на неё сейчас. — Ничего не думай. Я отвезу тебя к врачу.
Он поднял её на руки, но не успел дойти до машины, как за ними подоспел Лу Чжэньдун.
— Вы что устроили? И что это за выходка у Вэнь Чэ? — спросил он раздражённо, как только они остались одни. — Сегодня же важный день! Сколько людей вокруг!
Слова отца вернули Сюй Ли к реальности наполовину. Она попыталась встать.
Лу Цзясин крепче прижал её к себе:
— Не двигайся.
Затем он повернулся к отцу:
— Сюй Ли плохо себя чувствует. Я отвезу её в больницу.
До ближайшей больницы отсюда, в пригороде, было далеко. Лу Чжэньдун недовольно произнёс:
— Пусть водитель отвезёт её. Сегодня же твой день рождения! Без тебя не обойтись!
— Я сам её отвезу, — твёрдо ответил Лу Цзясин.
— Бабушка уже слышала, что она приехала. Сначала отведи её к бабушке, поздоровайся. После выходки Вэнь Чэ у неё точно давление подскочило, — Лу Чжэньдун быстро просчитывал варианты. Он взглянул на Сюй Ли, но, сдерживаясь из приличия, лишь добавил: — Лицзы, бабушка тебя любит. Если злишься — злись потом. Сейчас сходи, поздоровайся, постарайся её порадовать.
Сюй Ли шевельнула губами:
— Я…
— Папа! — резко перебил Лу Цзясин. — Ей не нужно угождать никому!
Лу Чжэньдун на миг опешил, затем вспылил:
— Негодяй! Это же твоя бабушка!
— Если бы бабушка действительно любила её, она бы не заставляла её унижаться ради одобрения, — ответил Лу Цзясин и направился к машине с Сюй Ли на руках.
Лу Чжэньдун закрыл глаза, чувствуя, как у него самого подскакивает давление. Перед глазами вновь встал образ сына, который десять лет назад чуть не порвал отношения с семьёй из-за гонок. Он заставил себя быстро взять себя в руки.
— Цзясин, — Лу Чжэньдун положил руку на дверцу машины. — У неё же нога опухла. До больницы ещё ехать и ехать. Дома есть врач бабушки. Сначала зайди, пусть осмотрит девочку, не мучай её болью.
Только тогда Лу Цзясин заметил распухшую лодыжку Сюй Ли. Она так неслась, что подвернула ногу и даже не почувствовала этого. Лу Цзясин холодно открыл дверь и аккуратно усадил её в машину.
В итоге он всё же вернулся в старый особняк. Машина въехала с заднего двора. Лу Чжэньдун отправился в передний зал принимать гостей, будто ничего не произошло.
Лу Цзясин, избегая встреч, занёс Сюй Ли наверх и вызвал личного врача бабушки.
Травма оказалась несерьёзной. Врач принёс мазь от ушибов:
— Нанесите лекарство, ходите осторожно — скоро всё пройдёт.
Видя, что Сюй Ли сидит, словно в прострации, врач хотел помочь ей намазать ногу, но Лу Цзясин взял баночку:
— Спасибо, я сам.
В комнате остались только они двое. Лу Цзясин опустился на одно колено и положил её ступню себе на колено. Он вылил немного мази на ладонь, растёр и начал осторожно массировать лодыжку.
Сюй Ли сидела, упираясь руками в бёдра. Она смотрела вниз — на чёрные, немного жёсткие на вид волосы Лу Цзясина.
Его лоб очерчивала красивая линия, но черты лица были настолько совершенны, что казались надменными и холодными.
Ни один из них не произнёс ни слова. В комнате стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим «кап-кап» — слёзы Сюй Ли падали на тыльную сторону его руки.
В этот момент Ли Сянь не успел удержать Вэнь Чэ, и тот ворвался в комнату:
— Сяо Лицзы—
Не договорив, он получил в голову бутылкой с мазью, которую Лу Цзясин метнул с такой силой, что стекло разлетелось на осколки.
Алый оттенок мази стекал по двери, создавая жуткую картину.
К счастью, Ли Сянь вовремя оттолкнул Вэнь Чэ, иначе пострадал бы не только флакон.
Вэнь Чэ на миг замер:
— Брат…
Лу Цзясин, в глазах которого пылала ярость, подтащил его к окну:
— Что ты ей наговорил? Говори сейчас, иначе выброшу тебя вниз!
Такой взгляд Вэнь Чэ видел в последний раз десять лет назад, когда Лу Цзясин без оглядки на собственную жизнь устроил драку в баре, защищая его.
Сердце Вэнь Чэ вдруг сжалось от боли, но он упрямо молчал, запрокинув голову.
Лу Цзясин распахнул окно и приподнял его:
— Что ты ей сказал?!
Ли Сянь, уже плача, бросился вперёд и вцепился в Вэнь Чэ:
— Не бросайте его! Господин Лу, первый этаж у вас с высоким потолком! Если он упадёт сюда, будет беда! Давайте поговорим спокойно! Тут явно недоразумение!
Он быстро рассказал всё про Сюй Цинхэ, добавив в защиту Вэнь Чэ:
— Он просто заступался за госпожу Сюй! Больше ничего!
Услышав, что Вэнь Чэ подумал, будто он содержал Сюй Цинхэ, Лу Цзясин занёс кулак:
— Цинхэ — младшая сестра Сюй Ли! Если бы я хоть раз проявил к ней интерес, пусть меня постигнет ужасная смерть!
Кулак замер в воздухе, затем со всей силы врезался в стекло рядом с лицом Вэнь Чэ.
Через треснувшее окно ворвался ветер. На руке Лу Цзясина появились порезы, но он лишь безразлично вытер их салфеткой, будто не чувствуя боли.
Сюй Ли всё это время сидела молча. Лу Цзясин коснулся её щеки раненой рукой и смягчил голос:
— Раньше твоя сестра испортила чужое платье на работе, и та женщина хотела с ней разобраться. Я попросил У Лана помочь. Потом ты пошла на аукцион под её именем, и из-за браслета я поручил Цинь Чжао договориться с ней. Всего два раза, и я лично с ней не общался.
Он терпеливо объяснял, но Сюй Ли по-прежнему сидела, будто в трансе. Лу Цзясин провёл рукой по лицу:
— Ладно. Поехали в больницу.
Вэнь Чэ и Ли Сянь наконец осознали, в чём дело. Вэнь Чэ потёр затылок и подошёл ближе:
— Брат…
— Убирайся и подумай хорошенько! — рявкнул Лу Цзясин и попытался поднять Сюй Ли. На этот раз она наконец отреагировала, слабо отстранившись:
— …Я сама могу идти.
…
Лу Чжэньдун использовал тактику отсрочки. Внизу он перехватил Лу Цзясина:
— Пусть кто-то другой отвезёт её. Ты поешь и потом уезжай. Ты же взрослый человек! Посмотри, какой сегодня день! Бросать всё и уезжать — как это выглядит со стороны? Прилично ли?
С точки зрения разума — нет, не прилично.
Но что такое разум? Он испарился в тот самый момент, когда слёзы Сюй Ли упали на его руку.
Чжао Тин весело болтала с несколькими дамами, заметила происходящее и подошла с ними:
— Сынок, это тётя Ван. Поздоровайся.
Лу Чжэньдун тут же стал сглаживать ситуацию:
— Да-да, поздоровайся с дамами. Скоро обед, пойдёмте в столовую. Ху Шэнь, позовите бабушку.
Обстановка стала оживлённой и дружелюбной. Лу Цзясина окружили, не давая вырваться. Он бросил взгляд на Сюй Ли позади, едва заметно усмехнулся и нарочно задел локтем чашку, которую держала Чжао Тин.
Только что заваренный чай, дымящийся и обжигающе горячий, вылился ему на руку.
Чжао Тин взвизгнула:
— Ах! Цзясин!
Вокруг поднялся шум:
— Ой, чай обжёг Цзясина!
— Вода же кипяток! Надо срочно обработать!
Лу Чжэньдун пошатнулся:
— Чжао Тин! Зачем ты поливаешь сына?!
Чжао Тин в панике:
— Я не поливала! Он сам налетел! Правда! Я бы тебя, может, и полила, но не сына!
Все метались, предлагая помощь. Лу Цзясин закатал рукав — кожа на предплечье покраснела, местами даже лопнула.
— Простите, — сказал он. — Неловко получилось, обжёгся. Нужно срочно в больницу. Очень извиняюсь.
Ожог требовал профессиональной помощи, и поездка в больницу выглядела вполне логичной. Кто-то тут же поддержал:
— Цзясин, скорее езжай! Не теряй времени!
— Да-да! Мы же здесь ради твоего дня рождения! Не обращай на нас внимания!
Лу Цзясин кивнул Ли Сяню, тот тут же заслонил его от толпы, и они выбрались наружу.
Теперь Лу Чжэньдуну не оставалось ничего, кроме как стоять на месте, чувствуя, как у него кружится голова.
******
Лу Цзясин велел Ли Сяню увести Вэнь Чэ и сам повёз Сюй Ли прямиком к Оуяну Хуа.
Сюй Ли, увидев, что они едут не в больницу, потянула его за рукав:
— Может, сначала в больницу? У тебя же ожог.
Лу Цзясин легко пошевелил рукой:
— Ничего страшного. Я их обманул.
Он выглядел слишком спокойным. Сюй Ли была ошеломлена, хотела что-то сказать, но в итоге промолчала.
По дороге Лу Цзясин уже позвонил Оуяну Хуа, и тот подготовил кабинет.
Оуян Хуа вышел навстречу:
— Господин Лу, что за срочность?
Лу Цзясин многозначительно взглянул на него:
— Возможно, она что-то вспомнила. Плохо себя чувствует. Посмотри её.
Оуян Хуа кивнул:
— Хорошо. Не переживай.
…
Сеанс прошёл не очень гладко. Сюй Ли внешне выглядела спокойной, но на все вопросы упорно молчала. Тогда Оуян Хуа предложил провести лёгкий сеанс гипноза.
Для гипнотерапии пациент должен расслабиться и снять внутренние барьеры, иначе погружение невозможно. Ранее Оуян Хуа уже предлагал такой метод, но Сюй Ли всегда отказывалась. На этот раз он не питал особых надежд.
К его удивлению, гипноз сработал.
Сюй Ли лежала на кушетке с закрытыми глазами.
Оуян Хуа спросил:
— Как бы ты описала своё состояние при потере памяти одним словом?
Ресницы Сюй Ли дрогнули, и она произнесла:
— Покой.
Оуян Хуа прикрыл рот ладонью, задумался на миг и кивнул.
«Покой» — нейтральное слово, в определённом контексте даже положительное. Учитывая реакцию Сюй Ли, это подтверждало его давнюю догадку: в глубине души она сопротивляется восстановлению памяти.
Такой вывод был логичным, но в то же время неожиданным. Большинство людей после потери памяти испытывают панику и стремятся вернуть воспоминания как можно скорее.
А Сюй Ли не волновалась и не требовала ничего. В гипнозе она честно призналась: «покой» — потому что именно отсутствие воспоминаний приносит ей облегчение.
http://bllate.org/book/6935/657082
Готово:
