— Третий господин Лу решил, что маленькому хозяину слишком одиноко, и потому привёз сюда мисс Доудоу — пусть составит ему компанию. Теперь вы сможете вместе ходить в школу и играть.
— Но… — Бай Синцзе, казалось, кое-что понял, но всё равно колебался. — А Сяся?
— Мисс Сяся уехала очень-очень далеко. Она превратилась в звёздочку на небе и теперь смотрит оттуда на маленького хозяина. Только если он будет каждый день веселиться, мисс Сяся…
— Тётя Лянь врёт! — вдруг закричал Бай Синцзе, вскакивая с дивана. — Сяся не стала звездой! Она сидит прямо напротив детского сада, на другой стороне дороги! Я каждый день вижу её, когда иду домой!
За дверью, словно маленький грибок, сидела Бай Доудоу. Услышав, что Бай Синцзе снова плачет, она печально потянула за складочку на своём животике.
— Злишься? — спросил Лу Тинци, стоя у неё за спиной.
— Доудоу не злится, — тихо ответила девочка, опустив голову. — Просто немного грустно. Почему братец не любит Доудоу?
Лу Тинци присел на корточки. Его лицо оставалось бесстрастным, но тонкие губы чуть дрогнули:
— У Синцзе есть сестра-близнец — та самая Сяся, о которой он сейчас говорил. Они были очень близки, но в прошлом месяце Сяся попала под машину прямо у ворот детского сада и ушла.
Бай Доудоу, будучи самой Смертью, прекрасно понимала, что значит «ушла». Она подняла на Лу Тинци большие глаза:
— Значит, братец очень грустит?
— Сяся ушла внезапно, и он пока не может с этим смириться. Поэтому и обижает тебя. Думаю, ему нужно больше времени… — Лу Тинци замолчал на мгновение и добавил: — Я ведь только что не отругал Синцзе. Тебе от этого тоже грустно?
Его голос звучал немного сухо, но по сравнению с обычным явно смягчился.
Он, наверное, пытается её утешить.
Бай Доудоу моргнула:
— Не грустно.
Лу Тинци погладил её по голове:
— Доудоу очень похожа на Сяся.
Девочка надула губки, длинные ресницы дрогнули:
— Но Доудоу — не Сяся. У братца ведь только одна сестрёнка Сяся, верно?
Пусть она и кажется растерянной, на самом деле она всё понимает.
— Не торопись. Всё наладится, — сказал Лу Тинци, поднимаясь. — Уже почти семь. Пойдём вниз, пора ужинать.
Бай Доудоу, семеня коротенькими ножками, побежала за ним и послушно ухватилась за край его халата. Затем задрала голову и весело улыбнулась:
— Братец не любит конфеты. Доудоу подарит ему другой подарок.
Вечером Бай Доудоу рано выкупалась и забралась в свою кроватку — не потому что хотела спать, а потому что третий господин Лу сказал: только так она сможет увидеть директора.
Её круглые глаза были широко распахнуты, и она пристально смотрела на потолок, украшенный звёздами.
Хотя сонливости она не чувствовала, уже через несколько минут её веки медленно сомкнулись, и она уснула.
И ей приснился очень странный сон.
Ей снилось огромное кладбище. Все вокруг были в чёрном. Красивая женщина стояла на коленях и горько плакала. Рядом с ней рыдал мальчик.
Когда они вернулись домой, женщина заперла мальчика за дверью. Неважно, как он стучал и звал её — она не открывала и даже велела уйти.
Потом мальчика отправили к родственникам. Он жил по очереди в разных домах, пока не достиг восемнадцати лет и не обзавёлся собственным большим домом. Там он запер одну девушку.
Девушка была очень милая, с большими выразительными глазами, будто умеющими говорить. Чем дольше смотрела на неё Бай Доудоу, тем сильнее замечала сходство с собой.
Но повзрослевший мальчик стал злым. Он постоянно обижал девушку, прижимал её к кровати и переворачивал туда-сюда. Та плакала и кричала — ей было невыносимо больно.
Она пыталась убежать из большого дома, но каждый раз её ловили и возвращали обратно. Потом она забеременела. Злой мальчик обрадовался и совсем переменился — стал ласковым и заботливым. Он целыми днями проводил время с ней, а после ужина они гуляли вместе. Тёплые лучи заката окутывали их — было так уютно и счастливо.
Но счастье длилось недолго. Ещё не родившийся ребёнок погиб. Кровь текла по ногам девушки. Она стояла на коленях в луже крови и рыдала, разрываясь от горя.
В конце концов она вонзила нож в грудь злого мальчика. Тот упал в огонь и смотрел, как девушка уходит из большого дома. Он снова и снова звал её:
— Сяся, Сяся, Сяся… Не бросай братца, пожалуйста!
В его глазах читалась лишь горечь раскаяния.
Бай Доудоу стало так больно, что она резко проснулась и зарыдала, задыхаясь от слёз.
Потому что мальчик был никем иным, как её братом Бай Синцзе.
— Не плачь, Доудоу, — раздался голос директора у изголовья кровати.
Бай Доудоу оглянулась. В комнате не горел свет — лишь коса смерти на тумбочке излучала слабое красное сияние.
— Директор… — всхлипывая, девочка поползла к ней. — Это вы?
— Да, — ответила директор. Хотя коса не позволяла видеть лицо, она прекрасно понимала, что её малышку напугал кошмар. — Директор рядом с Доудоу. Не бойся, хорошо?
Бай Доудоу прижала косу к груди и хриплым, мягким голоском спросила:
— Директор, всё, что мне приснилось… это правда?
Директор помолчала, а потом рассказала ей правду.
Оказалось, что Бай Синцзе — главный герой другого романа под названием «Одержимый наследник и его жена-двойник». Из-за психологической травмы в детстве он в зрелом возрасте стал одержимым и безумным.
— Ах… — вздохнула директор. — Всё дело в том, что ему просто недостаточно досталось.
Бай Доудоу: «???»
Бай Доудоу заступилась за брата:
— Директор, братец ведь уже такой несчастный! Не говорите о нём так больше, пожалуйста!
Директор серьёзно ответила:
— Доудоу, ты ещё мала и не понимаешь. Сейчас в романах в моде такие персонажи — красивые, сильные и несчастные. Чем больше страданий, тем сильнее герой. Чем сильнее — тем красивее. А чем красивее — тем популярнее.
Бай Доудоу ничего не поняла и продолжала всхлипывать.
— Если бы в детстве с Бай Синцзе случилось ещё больше бед, он бы сразу при встрече с героиней убил её. И тогда ему не пришлось бы погибать в огне так жалко.
— Значит, братца ещё можно спасти? — в глазах Бай Доудоу загорелся странный огонёк.
Директор подумала:
— Можно сказать и так.
Бай Доудоу сжала кулачок и торжественно заявила:
— Доудоу спасёт братца!
— У тебя есть план?
Бай Доудоу моргнула своими большими глазами, растерянно:
— Нет.
— Глупышка, — с лукавой улыбкой сказала директор. — Третий господин Лу ведь сказал, что ты очень похожа на Сяся? Тогда каждый день всё сильнее и сильнее обижай Бай Синцзе. Со временем он точно возненавидит тебя до зубов. А когда вырастет и встретит героиню, похожую на тебя, убить её для него будет делом пары минут.
Вроде бы логично, но Бай Доудоу всё равно не хотелось, чтобы Бай Синцзе её ненавидел. Она обиженно надула губки.
— С обидами Бай Синцзе подумай потом. А сейчас директор расскажет тебе про поиск головы.
Глаза Бай Доудоу сразу распахнулись:
— Но разве Доудоу не ошиблась при перевоплощении? Можно ли вообще найти голову?
— Как только найдёшь Бай Мубэя, найдёшь и голову. Кстати, Бай Мубэй — отец Бай Синцзе, но в прошлом месяце он таинственным образом исчез. Поиск может оказаться непростым.
— Доудоу не боится трудностей! — решительно сжала кулачки девочка.
Она обязательно найдёт свою голову.
Лу Тинци проснулся ночью от стука в дверь. Он встал, открыл — и увидел Бай Доудоу с подушкой в руках. Тёплый жёлтый свет фонаря окутывал её маленькую фигурку, делая особенно жалкой.
Глаза у неё были красные — только что плакала.
— Чего шатаешься ночью? — у Лу Тинци был ужасный характер по утрам. Он раздражённо провёл рукой по волосам, и на макушке торчал один непослушный волосок, придавая ему такой комичный вид, что трудно было представить днём того холодного и благородного третьего господина Лу.
— Третий господин, Доудоу приснился кошмар, — тихо сказала девочка. — Доудоу боится оставаться одной.
Лу Тинци безучастно смотрел на неё, заметив на шее кулон в виде косы смерти.
В мире книги, конечно, не царство смерти, и носить повсюду настоящую косу было бы неуместно. Поэтому директор превратила её в кулон, чтобы Бай Доудоу могла носить его с собой и легко связываться со своей наставницей.
Бай Доудоу робко потянула за край его халата и, подняв на него глаза, готовая вот-вот расплакаться, надула губки.
— Иди в свою комнату, — Лу Тинци остался непреклонен.
Он до сих пор помнил, как вчера вечером ему было неловко.
— Третий господин… — Бай Доудоу убрала руку и крепче прижала подушку к груди. Её лицо почти полностью скрылось в ней, виднелись только большие глаза. — Доудоу правда боится.
Лу Тинци нахмурился.
Этот ребёнок боится всего на свете, но только не его. Почему?
Неужели он выглядит таким безобидным?
Или директор уже рассказала ей его секрет, и теперь малышка чувствует себя в безопасности?
— Уходи! — Лу Тинци терпеть не мог, когда на него давили. Он отступил на шаг и с силой захлопнул дверь.
Бай Доудоу осталась стоять за дверью, растерянно моргая.
Она снова постучала.
Лу Тинци не откликнулся.
Бай Доудоу в итоге грустно вернулась в соседнюю комнату.
Лу Тинци подумал, что она сдалась, и с облегчением выдохнул, закрывая глаза.
«Тук-тук-тук!»
Но стук раздался снова — только теперь не в дверь, а в окно.
Лу Тинци чуть дрогнул ресницами, в его глазах мелькнуло раздражение.
Если он не ошибался, он жил на втором этаже. Довольно высоко.
Неохотно подойдя к окну, он отодвинул штору. Тусклый свет фонаря во дворе смутно освещал Бай Доудоу.
Она, словно маленькая ящерица, прилипла к стеклу и, увидев Лу Тинци, радостно замахала ему ручкой.
Мило, конечно, но и страшновато.
Лу Тинци молча отступил на шаг, затем так же молча задёрнул штору. Левой рукой он начал быстро перебирать нефритовые бусы, и вскоре на лбу выступил холодный пот.
Лицо его побледнело.
В голове пронеслись ужасные образы — вопли духов, стук в дверь, будто молотом бьют прямо по темечку.
Лу Тинци, обессилев, опустился на одно колено. Он всё крепче сжимал голову, на руке чётко проступили жилы, будто вот-вот лопнут.
— Третий господин?
Наконец мягкий детский голосок пронзил этот хаос и достиг его ушей.
Лу Тинци резко поднял голову. Его правый зрачок вспыхнул кроваво-красным светом.
— Третий господин! — Бай Доудоу только высунула голову в окно, её тельце ещё торчало снаружи. Увидев красные глаза Лу Тинци, она испугалась, быстро влезла в комнату и, тяжело дыша, бросилась к нему, крепко обняла и начала мягко похлопывать по затылку, как утешают ребёнка: — Тсс-тсс, малыш не плачет, малыш не плачет.
Было неловко, но странное дело — тревога Лу Тинци действительно постепенно улеглась под её ласковыми прикосновениями.
Рука, сжимавшая голову, медленно ослабла и безжизненно упала на пол.
Нефритовые бусы тоже упали, издав звонкий звук.
Лу Тинци, даже стоя на колене, был намного выше Бай Доудоу. Ей было нелегко его обнимать, и вскоре её ножки устали от того, что она всё время стояла на цыпочках.
Но она не смела пошевелиться.
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем Лу Тинци пришёл в себя. Он опустил подбородок на хрупкое плечико Бай Доудоу, его спина слегка сгорбилась, и он тяжело дышал.
— Третий господину очень плохо? — Бай Доудоу чуть не плакала от беспокойства.
— Уже лучше, — ответил Лу Тинци, отклоняясь назад и отстраняясь от неё.
Бай Доудоу не ожидала этого, да и ноги у неё подкашивались. Она пошатнулась и упала прямо ему в объятия, подняв на него невинные глаза:
— Третий господин заболел?
Ребёнок был такой мягкий и маленький, от него пахло сладостью, будто в объятиях оказалась вата. Лу Тинци посмотрел на неё и не отстранил:
— Нет.
— Правда нет? — Бай Доудоу склонила голову, протянула ручки и обхватила его лицо, внимательно осмотрела и вдруг радостно воскликнула: — Правда! Глазки третьего господина больше не красные!
— Красные глаза страшные? — неожиданно спросил Лу Тинци.
— Нет! — Бай Доудоу даже не задумалась. — Третий господин такой красивый, как он может быть страшным? Доудоу больше всех на свете любит третьего господина!
Взгляд Лу Тинци дрогнул. Он помолчал, а потом сказал:
— Пора спать.
http://bllate.org/book/6945/657797
Готово:
