Бай Доудоу, ничего не понимая, подошла поближе:
— Братик, уксус такой кислый и невкусный. Пойдём лучше в домик со сладостями — там дадут конфет!
— Глупышка, — рассмеялась Лу Нин, усадила девочку к себе на колени, поправила чёрную повязку на её голове и тут же достала телефон, чтобы сделать ещё несколько совместных снимков.
— У Доудоу нет уксуса для братика, — прошептала Бай Доудоу, прижавшись к Лу Нин. С тех пор как она помирилась с братом, «красивая тётя» стала пахнуть особенно приятно — ей это очень нравилось.
— Доудоу играла с другими детьми, и братику стало неприятно, — поддразнила Лу Нин сына. — Верно ведь, Синцзе? Маленький завистник.
— Я не завидую! Мама врёт! — Бай Синцзе скрестил руки на груди и сердито отвернулся.
Бай Доудоу потянула его за рубашку и мягко покачала, явно пытаясь заиграть:
— Братик, не злись. Доудоу любит играть только с тобой.
— Врёшь! Сегодня ты играла с Тан Сусу, — буркнул он, всё ещё не желая признаваться, хотя в голосе уже слышалась обида.
— Сусу только пришла в детский сад, ей страшно, поэтому Доудоу поиграла с ней, — старательно объяснила Бай Доудоу.
— Хмпф… — Бай Синцзе всё ещё дулся.
— Ну хватит, — сказала Лу Нин, надавив пальцем ему на лоб. — Сестрёнка и извинилась, и объяснила. Что тебе ещё надо? Настоящий мужчина не должен быть таким мелочным — иначе потом жены не найдёшь.
— Мне и не нужна жена, — надул губы Бай Синцзе.
— Как это не нужна? С кем ты тогда будешь жить в следующей жизни?
Бай Синцзе задумался и покраснел:
— С сестрёнкой.
— Отлично! Доудоу будет жить с братиком, — радостно подняла руки Бай Доудоу, — и с красивой тётей, и с трёхдедушкой!
Лицо Бай Синцзе сразу прояснилось.
Детские слова всегда забавны. Лу Нин тоже улыбнулась и посмотрела на часы на стене:
— Пойдёмте, сначала поужинаем, а потом нам ещё нужно куда-то сходить.
— А мы не подождём трёхдедушку? — Бай Доудоу вытянула шею и заглянула во двор, тихонько бормоча: — Солнышко уже домой ушло, почему трёхдедушка до сих пор не вернулся?
Лу Нин взяла каждого ребёнка за руку:
— У трёхдедушки много работы, возможно, он вернётся очень поздно. Сегодня мы его не будем ждать.
— Мама, сначала помоги нам переодеться? — Бай Синцзе потянул за чёрную мантию, а затем за туго затянутую чёрную повязку, которая давила ему на голову.
— Нельзя, — ответила Лу Нин, усаживая детей на стульчики и садясь между ними. Она обняла обоих, чувствуя полное счастье, и положила креветку в тарелку Бай Синцзе. — Тётя Лянь сказала, что рядом переехали новые соседи, и у них есть очень милая девочка. Разве Синцзе не хочет с ней познакомиться?
— Не хочу, — отрезал Бай Синцзе, краем глаза глянув на Бай Доудоу. Та послушно ела, щёчки слегка надулись и в свете лампы казались молочно-белыми. Он подумал: разве на свете может быть девочка милее его сестрёнки? — Совсем не хочу знакомиться.
Лу Нин лишь безмолвно вздохнула.
Всё ясно. Сын — закалённый прямолинейный парень.
— А Доудоу хочет пойти за конфетами? — спросила Лу Нин, обращаясь к дочери.
— Угу! — глаза Бай Доудоу засияли, как драгоценные камни. — Доудоу пойдёт!
— Но разве трёхдедушка не подарил тебе целую комнату конфет? Зачем ещё ходить за ними? — удивился Бай Синцзе.
Бай Доудоу смущённо заморгала:
— Конфеты вкусные, Доудоу никогда не откажется от лишних.
Бай Синцзе закатил глаза:
— Жадина.
После ужина Лу Нин сделала два фонарика из тыквы. Бай Доудоу впервые видела такое и была в восторге — не выпускала из рук, прыгая впереди всех.
— Синцзе, а ты почему пошёл? — Лу Нин догнала сына, который шёл позади Бай Доудоу, держа в руке второй тыквенный фонарь. Тусклый свет растягивал его тень длинной-длинной. — Боишься, что опять кто-то уведёт твою сестрёнку?
— Конечно, нет! — буркнул Бай Синцзе. — Просто… я боюсь, что вас обидят.
Лу Нин погладила его по затылку, довольная:
— Наш Синцзе вырос, теперь умеет защищать маму и сестрёнку.
Бай Синцзе внезапно остановился, помолчал немного и гордо похлопал себя по груди:
— Мне уже четыре года!
Лу Нин провела детей по вилле «Ицзин», собирая конфеты у всех соседей, и в конце концов они оказались у дома новых соседей. Бай Доудоу сама постучала в дверь, но слишком тихо — никто не отозвался.
Бай Синцзе постучал громче, но и на этот раз безрезультатно.
— Возможно, они тоже вышли за конфетами, — успокоила Лу Нин.
— Нет, — Бай Доудоу принюхалась и уверенно заявила: — Они дома.
— Да? — Лу Нин отступила на шаг и посмотрела на второй этаж. В доме горел свет и внизу, и наверху, но не было слышно ни звука — совсем не похоже, что там кто-то есть.
В этот момент из дома раздался детский плач — пронзительный, отчаянный, будто иглы, впивающиеся в кожу. По спине Лу Нин пробежал холодный пот.
Бай Синцзе тоже испугался и спрятался за спину матери, держа сестру за руку.
Только Бай Доудоу растерянно потянула Лу Нин за рукав:
— Красивая тётя, почему он плачет? Неужели не получил конфет?
— Наверное, да, — с трудом сдерживая волнение, ответила Лу Нин.
— Ничего страшного! У Доудоу полно конфет, она поделится! — Бай Доудоу снова постучала в дверь, прежде чем Лу Нин и Бай Синцзе успели её остановить.
— Кто там? Сейчас открою, — раздался изнутри сладкий женский голос, за которым последовал стук высоких каблуков по полу.
Дверь открылась.
Перед ними стояла молодая женщина лет двадцати двух. На ней было модное облегающее красное платье и десятисантиметровые красные туфли на каблуках. Длинные волнистые волосы цвета льна соблазнительно ниспадали на плечи. Овальное лицо, раскосые глаза, брови, изгибающиеся с обещанием весны — красота, от которой невозможно отвести взгляд.
Лу Нин сразу узнала её:
— Тан Вань?
Тан Вань прищурилась, внимательно осмотрела Лу Нин с ног до головы и заметила ожерелье — новинка Tiffany, выпущенная месяц назад. Она хотела купить, но цена показалась слишком высокой.
— Я Тан Вань, — сказала она, отводя взгляд и улыбаясь Лу Нин. — Чем могу помочь?
— Здравствуйте, я Лу Нин, живу по соседству, — Лу Нин, хоть и была из семьи Лу, настоящей «белой богини», с детства бывала на светских раутах и встречалась со всеми знаменитостями, потому говорила совершенно спокойно и уверенно: — Сегодня же Хэллоуин? Мы с детьми пришли за конфетами.
Лу Нин? Мисс Лу? Она ещё красивее, чем на фото.
— Ой, простите, у меня нет детей, так что… — Тан Вань виновато покачала головой.
Нет детей?!
Тогда чей был этот плач? Им показалось?
Пока Лу Нин недоумевала, из открытой двери на них нахлынул ледяной ветер. Она на мгновение задержала дыхание.
Медленно подняв глаза, она увидела в гостиной маленькую девочку. Та стояла неподвижно в ярко-красном японском кимоно и красных туфельках. Голова опущена, волосы полностью закрывали лицо, виднелся лишь белоснежный подбородок.
В руках она держала куклу, точную копию самой себя.
Эта сцена была до жути странной.
По спине Лу Нин снова выступил холодный пот, горло будто сдавило — она не могла вымолвить ни звука.
— Красивая тётя, это же Сусу! — радостно закричала Бай Доудоу. — Сусу, это твой дом? Какой он красивый!
Тан Сусу, как и днём, не реагировала ни на что.
Тан Вань обернулась, заметила девочку и на миг в глазах мелькнуло раздражение, но тут же снова улыбнулась:
— Сусу, иди сюда.
Тан Сусу, словно услышав знакомый голос, подняла голову. Волосы раздвинулись, открывая бледное личико с покрасневшими глазами — явно недавно плакала. Она послушно подошла.
Тан Вань обняла её за плечи и представила Лу Нин:
— Мисс Лу, это Сусу. Я удочерила её сегодня из детского дома.
— Мисс Тан, вы так заняты, а всё равно нашли время удочерить сироту. Вы просто ангел во плоти, — вежливо сказала Лу Нин.
— Когда раньше было поменьше работы, я часто ходила в детский дом играть с детьми. Сусу — самая особенная и самая несчастная из них. Я давно хотела её удочерить, но обстоятельства не позволяли, — Тан Вань горько улыбнулась. — К счастью, небеса смилостивились, и я наконец смогла забрать Сусу домой.
— Чем Сусу отличается от других детей? — спросила Лу Нин искренне, без любопытства.
— У неё аутизм, — прямо ответила Тан Вань, не стесняясь присутствия детей.
Лу Нин перевела взгляд на сумочку Тан Вань, которую та держала в изгибе руки, и на секунду замерла:
— Кстати, Сусу учится в одном классе с моими детьми. Если вам будет некогда, можете отправлять Сусу играть с Доудоу и Синцзе.
— Не слишком ли это обременительно? — Тан Вань внутренне обрадовалась, но внешне сохраняла вежливость.
— Нисколько. Дети любят играть вместе, — Лу Нин наклонилась к Бай Доудоу: — Верно, Доудоу?
Бай Доудоу энергично кивнула:
— Доудоу любит Сусу!
Тан Вань присела и погладила Бай Доудоу по голове:
— Как тебя зовут, милая? Такая красивая.
— Сусу ещё красивее, — прямо сказала Бай Доудоу, глядя на Тан Вань. Она никак не могла понять: эта тётя такая красивая, почему же от неё пахнет так же плохо, как от воспитательницы Тао?
— Тогда наша Сусу будет на вас надеяться, Доудоу, — улыбнулась Тан Вань и щёлкнула Бай Доудоу по щёчке.
— Никаких проблем! — Бай Доудоу, всегда готовая помочь, вытащила из корзины Лу Нин горсть конфет и протянула Тан Сусу: — Сусу, с Хэллоуином!
Тан Сусу машинально посмотрела на Тан Вань.
Та кивнула:
— Бери.
Тан Сусу послушно взяла конфеты.
Когда они вышли из дома Тан, Лу Нин всю дорогу была задумчива и то и дело оглядывалась.
Заметив, что мать идёт медленно, Бай Доудоу вернулась:
— Красивая тётя, что случилось?
Лу Нин улыбнулась и покачала головой:
— Ничего. Наверное, я слишком много думаю.
Одета вечером с иголочки, макияж идеальный, сумочка при ней — совсем не похоже, что она только что вернулась домой. Значит, собиралась выходить? Но в доме нет прислуги, которая бы присматривала за ребёнком. Это совсем не вяжется с её словами о том, как она заботится о ребёнке.
Лу Нин заподозрила, что Тан Вань удочерила Тан Сусу не из добрых побуждений.
— Красивая тётя, — Бай Доудоу подошла и взяла Лу Нин за палец, подняв своё белоснежное личико: — Это был не Сусу, кто плакал.
— У неё же глаза красные. Кто ещё мог плакать? — Бай Синцзе, всегда беспокоящийся, что сестрёнка упадёт ночью, шёл следом, не спуская глаз с её маленьких ножек. Видя, как быстро она семенит, он находил это забавным.
— Тан Вань сказала, что удочерила только Сусу. В доме должен быть только один ребёнок, — Лу Нин вспомнила пронзительный, жуткий плач и почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом.
— Это не Сусу. Это маленький братик, — Бай Доудоу, видя, что Лу Нин и Бай Синцзе ей не верят, начала жестикулировать: — Вот такой маленький, голенький, бегал туда-сюда. Доудоу видела!
Лу Нин всегда терпеливо относилась к детям. Дождавшись, пока Бай Доудоу закончит болтать, она наклонилась и ласково щёлкнула её по носику:
— Глупышка, такой маленький братик может только ползать по полу. Как он может бегать?
— Правда? — Бай Доудоу склонила голову набок. — Но он бегал очень быстро, будто злился.
— Не думай об этом, а то ночью будут кошмары, — Лу Нин подняла мягкое тельце Бай Доудоу. — Завтра в садик, пора домой спать.
Бай Доудоу всё думала о трёхдедушке. После ванны она не спешила ложиться, а в пижамке ждала у двери спальни Лу Тинци. Лу Нин вышла из комнаты Бай Синцзе, которого только что уложила спать, и увидела, что малышка уже заснула, а тапочки далеко отброшены.
Лу Нин улыбнулась, подняла тапочки, отнесла Бай Доудоу в комнату, аккуратно уложила в кроватку и укрыла одеялом. Когда она уже собиралась выключить свет и уйти, её за уголок одежды потянула маленькая ручка.
Бай Доудоу проснулась во сне. Её большие глаза были сонными и мутными, голос — сонный и хриплый:
— Красивая тётя, трёхдедушка вернулся?
http://bllate.org/book/6945/657811
Готово:
