Всего два дня дома — и семья Ша перестала воспринимать гусей как домашнюю птицу, начав относиться к ним как к верным питомцам, способным защищать дом.
Ранним утром папа и мама Ша выходили играть в бадминтон и больше не боялись, что воланчик улетит на крышу: белый гусь тут же взмывал в воздух и приносил его обратно.
С появлением гуся вся семья буквально расцвела от гордости. Вечерами, когда они торговали фруктами, уже не требовалось оставлять кого-то сторожить лоток — бояться, что кто-нибудь украдёт товар, больше не приходилось.
Гусь оказался невероятно сообразительным: посторонние могли трогать фрукты, брать их в руки, но стоило кому-то попытаться уйти без оплаты — он немедленно начинал громко кричать, вытягивая длинную шею прямо на обидчика, так что тому некуда было деться.
Деревенские жители были в полном восторге и постоянно спрашивали Ша Чу, где она раздобыла таких замечательных гусей.
Ша Чу, конечно, не могла сказать, что это особые гуси из её пространства. Она просто объясняла, что выращивала их с самого вылупления, полгода усердно обучала — потому они и привязались к людям и так много понимают.
Последние два дня она всё же иногда наведывалась в иное измерение, но не задерживалась там надолго, как раньше, а чаще оставалась дома, подмешивая в речную воду немного снеговой воды из иного мира для кормления гусей.
Поскольку вода была сильно разбавлена, гуси росли не так стремительно, и по ночам им больше не приходилось стонать от боли — их тела теперь легко справлялись с темпами роста.
К пяти сентября температура наконец опустилась до 36 градусов, и некоторые школы на юге страны уже начали учебный год.
Школа, в которой учился Ша Цюйшэнь, открывалась позже, но к седьмому числу он тоже собрал портфель и отправился за знаниями.
Старшая школа была интернатной, и общежития делились на «лучшие» и «обычные» — то есть четырёхместные и восьмиместные комнаты.
Четырёхместные представляли собой двухъярусные кровати с рабочими столами внизу, отдельными шкафами для одежды, а также собственным балконом и санузлом. Там имелись кондиционер и бойлер для горячей воды.
Восьмиместные же считались «обычными»: восемь двухъярусных коек, маленькие тумбочки для вещей, но ни столов, ни шкафов, ни балкона, ни туалета с душем, да и кондиционера с бойлером там тоже не было.
На каждом этаже располагалась общая уборная, где девушки умывались, мыли ноги и даже принимали душ.
Мальчишкам это было не так страшно, а вот девочкам летом приходилось буквально драться за место под душем — ссориться и одновременно быстро смываться, пока не отобрали очередь.
А осенью, зимой и весной те самые хрупкие создания, которые дома не могут даже открыть крышку от бутылки с минералкой, смело несли в уборную целое ведро кипятка, чтобы занять очередь и помыть голову или искупаться.
Раньше, когда семья Ша была задавлена долгами, младший брат всегда жил в восьмиместной комнате. Чтобы хоть немного облегчить финансовую нагрузку на семью, он часто вечерами собирал пластиковые бутылки. Однажды его заметили одноклассники, и слухи быстро распространились. Некоторые недоброжелатели стали насмехаться над ним.
Он не стал от этого чувствовать себя униженным, но характер его точно стал более замкнутым. Соседи по комнате создавали свои кружки, считали, что он «грязный», потому что собирает мусор, и не включали его в свои игры, постоянно подкалывая.
Даже те, кому было за него неловко, открыто не заступались — боялись сами оказаться изгоями.
Обо всём этом он никогда не рассказывал родным. Ша Чу, главная кормилица семьи, была постоянно занята, ей некогда было даже передохнуть, не то что узнать правду.
По её мнению, младший брат — красивый, добродушный, пусть и не гений, но уж точно отличник. Такой парень должен быть в школе очень популярен.
Теперь же, когда денег стало достаточно, она сразу же перед началом учебного года сопроводила брата в школу и помогла ему перевестись в четырёхместную комнату. Заметив странное выражение лица у брата, она решила, что тот скучает по старым соседям, и успокоила:
— Я перевожу тебя в новую комнату только ради того, чтобы тебе было комфортнее учиться. Хотя вы и расстанетесь с прежними соседями, вы же всё равно в одном классе — сможете видеться в любое время. Не надо грустить.
Ша Цюйшэнь:
— …
На самом деле он вовсе не скучал.
Просто не ожидал, что однажды сам окажется в четырёхместной комнате.
Места в таких комнатах обычно пустовали именно потому, что стоили втрое дороже восьмиместных.
И это ещё не всё: помимо платы за проживание, студенты сами оплачивали электричество на кондиционер и бойлер в своей комнате. А если какой-то прибор ломался, ремонт оплачивали все четверо соседей по комнате.
В итоге расходы на проживание в четырёхместной комнате могли превысить все остальные школьные траты студента за целый год.
Ша Цюйшэнь в школе был известен как бедный ученик и каждый год получал социальную стипендию.
Когда Ша Чу сообщила классному руководителю, что отказывается от стипендии в пользу тех, кто нуждается больше, и просит перевести брата из восьмиместной комнаты в четырёхместную, учительница на миг опешила. Даже другие педагоги в учительской, знавшие Ша Цюйшэня, удивлённо повернулись к ним.
Оглядев пару, они вдруг поняли: этот юноша совсем не похож на того худощавого, замкнутого подростка в потрёпанной чёрно-серой спортивной форме, которого они помнили. Теперь он и его сестра были одеты не в дорогие бренды, но явно в качественную молодёжную одежду, свежую и гармоничную.
Юноша стоял за спиной сестры, застенчиво улыбался, глаза его светились — ни единой тени прошлой мрачности.
Если бы Ша Цюйшэнь услышал их мысли, он бы сказал: «Когда у тебя в кармане есть деньги, когда будущее перестаёт быть туманным — ты обретаешь уверенность».
Процедура перевода в другую комнату оказалась простой: Ша Чу заплатила, и брат с сестрой занесли вещи в новое общежитие.
Комната была не слишком просторной, но для четверых вполне достаточной, коридор широкий. Под кроватью стоял стол с полками, под столом — обувная полка, рядом — личный шкаф для одежды.
Напоминало университетское общежитие.
Сёстры и братья Ша первыми заселились в комнату. Они успели полностью расставить вещи и прибраться, а новых соседей всё не было.
В этой интернатной школе, кроме выходных, ученики могли покидать территорию только по разрешению. Покупать что-то за пределами кампуса было невозможно. Если требовалось что-то срочное, можно было позвонить домой или заказать еду на вынос — её привозили к главным воротам школы.
Школа находилась всего в двух кварталах от магазина Ша Чу. Она дала брату номер телефона: если понадобится что-то — просто отправляй смс. Кто-нибудь из сотрудников магазина обязательно передаст.
Пока она давала наставления, она повела брата в магазин.
Только там Ша Цюйшэнь узнал, что у них есть собственный магазинчик рядом со школой, а фрукты в нём — прямо с сестриного сада. Хоть что хочешь — бери бесплатно.
Он почувствовал лёгкое головокружение.
— Сестра, мне кажется, я во сне?
Ша Чу щёлкнула его по лбу:
— Ладно, пошли знакомиться с персоналом.
В магазине как раз были все: Фу Янь и Хоу Шань.
Фу Янь, как и те куклы-людоеды, относился к категории кукол — у него имелась базовая логическая цепочка, но собственных мыслей не было. Хоу Шань же, как и Хоу Е, был скорее рабом: мог думать и рассуждать, но лишился эмоций — радости, гнева, печали, удовольствия — и беспрекословно выполнял приказы.
Говоря грубо, они были как верные псы хозяина — куда скажешь, туда и побегут.
Поэтому такие «рабы» лучше подходили на роль управляющих, чем «куклы».
К тому же, внешне Хоу Шань и Хоу Е выглядели приятнее Фу Яня: не то чтобы особенно красивы, но хотя бы нормальные черты лица и на коже не было глубоких, уродующих шрамов.
Почти два года они провели в пространстве, обучаясь без отдыха: шесть часов сна в сутки, всё остальное время — учёба. Благодаря полной сосредоточенности их эффективность превышала обычную в четыре раза.
Поэтому сейчас, выйдя наружу, они уже почти полностью освоили китайскую письменность — возможно, даже лучше, чем многие взрослые граждане страны.
Как и Фу Янь, Хоу Шань днём работал в магазине, а ночью возвращался в пространство — учиться и спать. Его результаты были впечатляющими.
Когда Ша Чу и её брат вошли в магазин, Хоу Шань сидел за прилавком, а Фу Янь, присев на корточки, расставлял товар на полках.
Первый был ростом 199 см, второй — 211 см. Чтобы не пугать покупателей, они старались сидеть или приседать, когда это возможно. Увидев хозяйку, Хоу Шань встал и, улыбнувшись по-деловому, произнёс:
— Хозяйка, добрый день.
Фу Янь остался на месте — его инструкция гласила: «выполняй свою работу».
Ша Цюйшэнь с изумлением смотрел вверх на этого исполина.
— Вы, наверное, младший хозяин? Добрый день, я Хоу Шань.
Ша Цюйшэнь:
— Хо… Хоу Шань?
Имя так напоминало Хоу Ши, да и рост почти такой же — около 190 см:
— Ддобрый день… А вы с Хоу Ши… как связаны?
Глаза Хоу Шаня на миг блеснули:
— Мы из одного села, одного рода. Там почти все носят фамилию Хоу.
Ша Цюйшэнь кивнул. Да, логично: одна фамилия, такой же рост — наверняка родственники.
Хоу Шань представил ему Фу Яня. Тот, услышав своё имя, обернулся и кивнул новому «младшему хозяину».
Ша Чу привела брата лишь для того, чтобы он запомнил место и людей, и не собиралась обедать вместе с ними. Для Ша Цюйшэня эти люди были совершенно чужими, и за одним столом ему было бы неловко. К тому же Фу Янь и Хоу Шань — взрослые мужчины, с которыми у подростка вряд ли найдётся общая тема.
Под палящим солнцем Ша Цюйшэню очень захотелось куриного крылышка. Проходя мимо ресторана, он с надеждой посмотрел на сестру:
— Сестрёнка… давай сегодня съедим курочку из «Кентакки»?
Ша Чу на секунду задумалась, потом щипнула его загорелую щёчку:
— Ладно, сегодня едим курицу.
Когда денег не было, Ша Цюйшэнь пробовал курицу всего раз — сестра тогда угостила его парой запечённых крылышек. С тех пор он мечтал об этом вкусе.
Сегодня это уже не первый раз после того, как у них появились деньги — в поездке он уже дважды ел фастфуд. Но сейчас, с сестрой рядом, он мог заказывать всё, что душе угодно. Стол быстро заполнился разными блюдами, и Ша Цюйшэнь ел с огромным удовольствием.
И не беда, что не всё съели — остатки можно было взять с собой. В комнате ещё трое соседей, да и в классе есть друзья, с которыми стоит поделиться.
В ресторане в этот час было мало посетителей. Сёстры и брат сели в самый дальний угол, лицом к боковой двери. Вдруг эта дверь распахнулась, и внутрь ввалились несколько парней с вызывающим видом. Между ними, сгорбившись, шёл худой мальчишка, который жалобно умолял:
— Янь-гэ, Янь-гэ… у меня и правда почти нет денег. Это всё мои карманные на семестр… если отдам — как я жить буду?
Ша Чу услышала голос, но не собиралась вмешиваться.
— Мне плевать на твои проблемы! За лето ты с этим Ша спрятался, и у меня теперь ни гроша! Сегодня всё вернёшь!
Ша Чу вздрогнула. Подняв глаза, она увидела мрачное лицо брата и группу наглецов, направляющихся к кассе. По возрасту они явно были одноклассниками Ша Цюйшэня.
Она не поверила своим ушам. Лицо её потемнело:
— Сяо Шэнь… это про тебя они?
Сама Ша Чу, хоть и росла в бедности, никогда не сталкивалась с издевательствами: тогда у неё был Гу Ибо, который тихо устранял всех, кто хотел причинить ей зло. Поэтому она и не подозревала, что в школе её брат может страдать от травли.
В университете все учились или подрабатывали, встречались редко и почти не общались — так что и там никто не пытался её задирать.
Неудивительно, что Ша Чу ничего не знала и даже не предполагала, что брату может быть плохо в школе.
Ша Цюйшэнь опустил глаза и промолчал.
Ша Чу встала. Брат тут же схватил её за руку:
— Сестра, ты куда?
Ша Чу глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Сев обратно, она улыбнулась брату:
— Никуда я не иду.
Это же просто испорченные детишки лет четырнадцати–пятнадцати. Как взрослому человеку применять силу против таких — ниже достоинства.
«Если ребёнок плох — вина родителей».
Ша Чу достала телефон и отправила Цзян Шую сообщение: попросила проверить ситуацию в школе брата, выяснить, кто именно издевается над ним, и прислать ей данные этих учеников и их родителей.
Цзян Шуй, хоть и провёл в пространстве больше всех времени и усвоил наибольший объём знаний, пока не мог выполнить эту задачу лично. Но он знал, к кому обратиться.
http://bllate.org/book/8053/746037
Готово:
