На одиннадцатом месяце пребывания на арене звериных боёв он стал рабом с наивысшим процентом побед.
Вскоре после этого он стал первым, кто вызвался сразиться сразу с тремя львами. Перед выходом на арену у него разболелась голова, и всё тело словно налилось свинцом. Он сообщил об этом управляющему Бай.
Тот взглянул на него:
— Мы и не надеялись, что ты выиграешь. В таком состоянии — самое то.
Чусань всё понял. Из-за его побед в этом году ставки на исход боя достигли соотношения десять к одному: десять человек ставили на его победу, лишь один — на поражение. Поэтому, даже если бы он смог одолеть львов, владельцы арены всё равно не дали бы ему победить. Его проигрыш принёс бы им несколько тысяч золотых.
Пять шкур быков в обмен на тысячи золотых — слишком выгодная сделка.
Чусаня вытолкнули на арену. Львы были свирепы, но он оказался ещё свирепее. Раз они хотели заработать на нём тысячи золотых, он не собирался им этого позволять.
Стиснув зубы, он приказал себе упасть позже, чем львы. Обязательно позже.
Наконец, когда лицо его было изодрано когтями до крови, сломан один палец и переломана нога, львы рухнули на землю и больше не поднялись.
Чусань стоял посреди арены, отчаянно закрыл глаза и без сил опрокинулся назад.
* * *
— Ну пожалуйста, Алин, родная, зайди хоть взгляни! Ты точно не пожалеешь! — Алин не успела придумать, как отказать Вэй Цяньцянь, как та уже втащила её внутрь арены звериных боёв.
— Сестра, я… — в нос ударил лёгкий запах крови, и Алин поморщилась.
— Алин, ну пожалуйста, ради меня! — Вэй Цяньцянь жалобно заглянула ей в глаза.
Алин растерялась и не нашлась, что ответить. С тех пор как она вернулась в Цинъян, сестра боялась, что ей будет скучно или некомфортно, и всё время проводила с ней.
Воспользовавшись замешательством Алин, Вэй Цяньцянь потянула её вперёд. Они пришли довольно поздно — большинство мест уже было занято, и гул толпы больно давил на барабанные перепонки Алин.
Цяньцянь нашла свободные места и усадила Алин. В этот самый момент раздался оглушительный визг, и она крепко сжала руку подруги:
— Алин, выходит Чусань!
Алин равнодушно кивнула. Она аккуратно положила руки на колени, решив просто переждать это время.
Цяньцянь посмотрела на арену и задрожала от волнения, хотя лицо её сияло восторгом:
— Алин, подними голову! Выходят львы! Но я всё равно думаю, что победит Чусань.
— Кстати, ты ведь только что вернулась из уезда Ань, наверное, не знаешь, кто такой Чусань? Это один из лучших бойцов-звероловов в Цинъяне! Не бойся, Алин, взгляни хоть разочек.
Алин вовсе не боялась — просто не хотела смотреть. Но Цяньцянь оказалась упряма, и Алин, не найдя способа отказаться, подняла глаза на центр арены. Она решила бросить один взгляд и тут же опустить голову, чтобы скоротать время за заучиванием «Иллюстрированного справочника трав».
Однако, едва взглянув, она замерла.
Посреди арены, в углублении глубиной около трёх саженей, окружённом плотно утрамбованной землёй и камнем, стоял спокойный, крепко сложенный юноша.
Хотя его и называли юношей, определить его возраст по внешности было невозможно. Чёрные жёсткие волосы были стянуты на затылке простой повязкой. Издалека казалось, что черты его лица резки, взгляд глубок, но совершенно лишён эмоций.
В государстве Датань, будь то императорский двор или простой люд, страсть к звериным боям была повсеместной. Алин, хоть и не любила такие зрелища, но отец её был великим полководцем, а мать — принцессой Ци Жу, сестрой самого императора. Рождённая в высочайшей аристократии, Алин немало повидала подобных боёв, особенно в императорском дворце, где они достигали особого размаха.
Бойцы, допущенные к участию в придворных состязаниях, без исключения прошли сотни сражений — все они были свирепы и отважны. Их взгляд либо пылал жестокостью, закалённой кровью, либо леденил холодной бездушностью. Но в Чусане не было ни того, ни другого.
Он напоминал незаметный горный ветерок или спокойную луну над морем — тихо стоял посреди арены, почти незаметный, но в то же время невозможно игнорировать.
— Это и есть Чусань? — спросила Алин.
Цяньцянь кивнула:
— Именно он.
Алин смотрела на него и вдруг потеряла нить мыслей.
Толпа ревела, сотни горячих взглядов устремились на Чусаня, но тот оставался невозмутимым, будто не чувствуя их вовсе. Голова у него болела, конечности будто налились свинцом — обычно в это время он разминался перед боем.
Но сегодня ему не хотелось двигаться.
Он молча принимал жаркие взгляды со всех сторон, пока слева не раздался лёгкий скрип замка — открывалась клетка с его противниками… тремя львами.
Три мощных зверя с густыми гривами и мускулистыми лапами, целые сутки не получавшие пищи.
Алин услышала, как вокруг шепчутся зрители:
— Сможет ли он победить?
— Должен! Ведь Чусань однажды убил трёх диких волков!
— Ого! — другой человек втянул воздух сквозь зубы. — Такой сильный?
С арены раздалось два грозных рыка — королей зверей. Лицо Алин побледнело. Она посмотрела туда и почувствовала, как сердце сжалось: один из львов уже бросился на Чусаня.
Алин не помнила, как досмотрела этот бой до конца. Она видела, как раб по имени Чусань упал на землю, а лев навалился сверху, пытаясь вцепиться зубами.
Но левая рука Чусаня внезапно выплеснула невероятную силу — в последний миг он схватил железный гарпун и вонзил его прямо в раскрытую пасть зверя.
Алин перевела дух.
Но тут же по спине её пробежал холодный пот: остальные два льва, увидев, что происходит, не дали Чусаню подняться — они атаковали с двух сторон.
Зрачки Алин сузились: Чусань сделал шаг назад, едва избежав удара, но львы мгновенно ринулись вперёд.
Хладнокровно вырвав глаза одному из львов голыми руками, он вонзил гарпун в живот второго. Тот пару раз дернулся и безжизненно рухнул на землю.
Толпа взорвалась бурными овациями, восторженно глядя на раба, стоявшего среди трупов трёх львов, и громко скандировала его имя.
— Он действительно победил?! — в задней комнате арены Бай Тегуань со всей силы ударил по лицу управляющего Бай Коу. — Разве я не приказал дать ему лекарство, чтобы он проиграл?!
— На этот бой ставили немногие, но суммы огромные — более трёх тысяч золотых! Теперь всё пропало!
Управляющий Бай Коу стоял на коленях:
— Господин, перед боем Чусань сказал, что чувствует слабость, головокружение и боль в теле — явные признаки болезни. Я побоялся дать ему лекарство: вдруг он проиграет слишком быстро и испортит зрелище для благородных гостей?
— Глупец!
Бай Коу попытался исправить положение:
— Господин, пусть Чусань и не проиграл сейчас, это не обязательно плохо. Он сможет сражаться снова, и после сегодняшнего боя ставки на его победу станут ещё выше.
Бай Тегуань бросил на него взгляд:
— Разве я не знаю?
Услышав, что тон господина смягчился, управляющий облегчённо выдохнул. Но в этот момент у двери раздался торопливый голос слуги:
— Господин! Управляющий! Чусань упал на арене! Лекарь осмотрел его — жизнь на волоске!
Чусань лежал на узкой койке за кулисами. Его одежда была изодрана в лохмотья, свисала с тела, всё тело покрывала кровь — невозможно было различить, чья она: его или львов.
Каждая кость в его теле болела. Он чувствовал, что умирает, но в ту же секунду новая волна боли возвращала его к сознанию.
Он услышал, как Бай Тегуань спрашивает:
— Можно ли его вылечить? Сможет ли он снова выходить на арену?
Чусань хотел что-то сказать, но даже сохранять сознание требовало всех его сил; дыхание едва ощущалось, и движение губ было почти незаметно.
Лекарь тяжело вздохнул:
— Раны Чусаня слишком тяжелы. Чтобы спасти его, понадобятся редкие и дорогие снадобья. Но даже если он выживет, вряд ли сможет снова сражаться на арене.
Чусань услышал, как дыхание Бай Тегуаня участилось.
Сердце его дрогнуло, и он попытался подняться. Но в следующий миг раздался полный отвращения голос:
— Раз так, выбросите его на могильник. Не хочу, чтобы эта комната пропахла смертью.
Пальцы Чусаня дрогнули. Затем он услышал два спокойных, бесстрастных голоса:
— Да, господин.
* * *
Алин думала о том рабе, весь покрытом кровью. Лицо его было залито кровью, и единственное, что осталось чистым, — это его светло-карегие глаза. В них не было радости от победы над львами — лишь пустота, почти безжизненная. Но в этой пустоте, казалось, ещё теплилась какая-то надежда.
На что он надеялся?
Увы, Алин не успела разглядеть. Внезапно раздался глухой удар — он упал.
Вэй Цяньцянь вздохнула, глядя на расходящуюся толпу, и пробормотала:
— Неужели он умер?
От этой мысли настроение Цяньцянь заметно испортилось. Она дважды позвала Алин.
Та будто бы задумалась и только через некоторое время очнулась.
— Алин, тебя не напугало? — обеспокоенно спросила Цяньцянь.
— Нет, — покачала головой Алин.
Цяньцянь кивнула. Падение Чусаня немного омрачило ей настроение, но она не придала этому большого значения. Ведь даже самый искусный боец-зверолов — всего лишь забава для знати. Она взяла Алин за руку и повела прочь, говоря:
— Раз ты вернулась из уезда Ань, заходи ко мне почаще. Хотя… ладно, в моём доме всегда суматоха, лучше не приходи. Я сама буду навещать тебя в доме полководца. Алин, если я стану часто приходить, ты не сочтёшь это за обузу?
Алин честно покачала головой.
Цяньцянь обрадовалась и щипнула её за щёчку:
— Отлично!
Они покинули арену. У выхода Алин машинально обернулась. Арена уже опустела, но густой запах крови всё ещё витал в воздухе, долго не рассеиваясь.
Цяньцянь проводила Алин до дома полководца. После прощания Алин направилась во двор. Дом полководца был огромен, но очень тих и пуст — в нём давно никто не жил. Семь лет назад её отец, великий полководец Чжао, скончался от ран, не поддавшихся лечению. Сама Алин тогда была слаба здоровьем и уехала на юг, чтобы восстановиться. Её мать, принцесса Ци Жу, сразу после смерти мужа вышла замуж за маркиза Ли Чуня — и с тех пор прошло семь лет.
Лишь несколько дней назад Алин вернулась в Цинъян из уезда Ань.
Раз уж она оказалась в Цинъяне, следовало посетить семейное кладбище и почтить память предков. Предыдущие дни были не подходящими для поминовения, но на следующий день наконец настал благоприятный час. Могилы находились далеко за городом, и Алин выехала на рассвете. Когда она возвращалась, солнце уже клонилось к закату, и небо темнело.
Проезжая мимо одного из холмов за городом, она вдруг заметила белую тень, мелькнувшую перед глазами.
— Сяобай убежал! — крикнула она вознице.
Сяобай — её кот. Он был уродлив: белая шерсть клочьями, по всему телу — чёрные шрамы, хромал на одну лапу и был слеп на один глаз. Характер у него тоже был невыносимый — не ласковый, не послушный, холодный и замкнутый.
Алин держала его уже четыре года, но он всегда относился к ней с безразличием.
Она вышла из кареты, чтобы поймать Сяобая и посадить обратно.
Кот ждал её на месте, но как только Алин приблизилась, он резко оттолкнулся здоровой лапой и умчался дальше.
Так повторилось несколько раз. Алин прошла уже сотни шагов и подошла к небольшому холмику. Из-за сумерек и расстояния она плохо различала, что там происходит.
В этот момент из-за холма донёсся шорох, и оттуда вышли двое.
Стража мгновенно встала перед Алин.
Увидев стражников с суровыми лицами и мощной осанкой, двое чуть не подкосились от страха.
— Не беспокойтесь, — тихо сказала Алин, подняв фонарь с шёлковым абажуром. — Мои стражники вас не напугали?
Двое рабов никогда не слышали такого мелодичного голоса, да ещё исходящего от знатной госпожи, чей вид один уже казался святотатственным.
Алин узнала их простые одежды из грубой ткани — такие же носил боец на арене вчера. Она невольно спросила:
— Куда вы так поздно направляетесь?
Один из них ответил:
— Мы исполняем приказ хозяина — отвезти мёртвого на могильник.
— Ваш хозяин из рода Бай из Цинъяна?
Двое удивились, откуда знатная госпожа знает их хозяина, но всё же ответили:
— Да.
Алин помолчала, затем нерешительно спросила:
— Вчера на арене звериных боёв был ранен раб по имени Чусань. Как он сейчас?
Для них не было странно, что знатная госпожа интересуется этим именем — Чусань, хоть и раб, но его имя давно на слуху у знати.
— Вчера вечером хозяин приказал выбросить Чусаня на могильник.
Значит, он умер ещё вчера?
http://bllate.org/book/8284/763987
Готово:
