— Вещи с марафона верну. Не переживай.
Мо Синъюню заныла голова:
— Да я просто хочу знать, в порядке ли ты… Разве семья не может за тебя волноваться?
Мо Ули усмехнулась:
— Правда? Значит, мы всё-таки семья. Тогда заезжай ко мне пожить. Всё равно арендную плату твои родители платят.
— Ты… — Мо Синъюнь онемел.
Она и ожидала такой реакции.
— Боишься даже порог переступить, — сказала Мо Ули.
Мо Синъюнь промолчал.
Она положила трубку.
Мо Ули повернула голову и посмотрела в окно. За сероватым стеклом мерцали звёзды. Из-за горы? Из-за высоты — будто ближе к небу? Звёзды были необычайно чёткими, густыми, будто сплелись в сверкающую цепь. И всё же — одинокими.
Только под утро машина телеканала остановилась у обочины. Добрые сотрудники открыли им двери. И Вэй Исын, и Мо Ули были высокими, но всё это время им пришлось сидеть, согнувшись, в тесных креслах. Они выпрыгнули наружу и наконец распрямились. Ведущий и оператор помахали им на прощание, и оба поблагодарили.
Машина умчалась прочь.
Вэй Исын обхватил себя за плечи и опустил голову — не для эффекта, а чтобы хоть немного согреться. Он засунул руку в карман и, не вынимая ключей, разблокировал машину.
Он направился к своей машине и сел за руль.
Это была не та самая машина, на которой он когда-то пытался её задобрить. Мо Ули на мгновение замерла, а потом всё же устроилась на пассажирском сиденье.
Она думала, он сейчас поедет, но едва она села, как Вэй Исын первым делом откинул спинку сиденья и тут же уснул, повернувшись лицом к двери, так что его не было видно.
Мо Ули спросила:
— Ты чего? Не поедем?
— А? — Вэй Исын с трудом открыл глаза и медленно обернулся.
Она собиралась заговорить резко, но, взглянув на его лицо, невольно смягчила тон:
— Мы же спустились с горы, чтобы ехать домой?
— А… Ты поведёшь?
— У меня нет прав. С тобой всё в порядке?
— Голова кружится… Наверное, немного температура. — Он приложил то ладонь, то тыльную сторону к щеке, проверяя разницу в температуре.
С ним действительно было не всё в порядке — явно простудился.
Мо Ули тихо спросила:
— Очень плохо?
Он покачал головой, не открывая глаз, и перевернулся на спину:
— Ничего, посплю — и пройдёт.
Мо Ули посмотрела в окно. По шоссе мелькали машины — безучастные, торопливые. Звёзды здесь, внизу, уже не такие яркие, как на горе, и уж точно не такие ослепительные.
Она вздохнула с досадой и глубоко выдохнула.
В темноте Вэй Исын услышал её вздох и вдруг спросил:
— Есть куда ехать?
Есть куда ехать?
Мо Ули резко обернулась, не успев подумать:
— Нет…
Действительно, ей некуда было спешить, ничего срочного делать не нужно. Её никто не ждал.
Тогда зачем нервничать?
Она закрыла двери, включила обогрев, потом нащупала кнопку и тоже откинула спинку. Сиденье было жёстким, но внутри машины было гораздо теплее, чем снаружи, и довольно уютно. После сильных испытаний даже небольшое облегчение казалось блаженством.
За окном звёзды стали похожи на пылинки — их почти невозможно было различить, если не всматриваться. Мо Ули закрыла глаза.
Рядом послышалось тихое бормотание, напоминающее мурлыканье кошки во сне. Она приподнялась. Вэй Исын ничего не заметил, только нахмурился ещё сильнее.
— Вэй Исын, Вэй Исын, — толкнула она его.
Он открыл глаза и смутно посмотрел на неё:
— А?
— Тебе очень плохо? — Мо Ули не хотела проснуться рядом с трупом.
— Нет. — Когда человеку плохо, слова слипаются, и он некоторое время молчал, прежде чем сказать: — Кажется, весь мир кружится.
— Мир не кружится, — заверила она.
— У меня кружится… И кто-то говорит мне на ухо… Наверное, недостаточное кровоснабжение мозга. Спать совсем неудобно.
Раз он ещё способен цитировать учебник, значит, всё не так уж страшно. Мо Ули посмотрела на него, помедлила, потом положила ладонь ему на лоб.
Вэй Исын почувствовал тупую боль. Боль пронзала его сквозь туман сознания — вялая, расплывчатая, словно замедленная. Её рука легла на него, будто над островом, выжженным солнцем, наконец набежало облако. Искажённый сон стал спокойнее, утих.
Она изменила позу, снова легла, но руку с его лба не убрала. Её голос был еле слышен, почти растворился в темноте:
— Мир не кружится.
Его дыхание, казалось, замедлилось.
— Здесь только ты и я, Вэй Исын и Мо Ули. Только мы двое.
Мимо по шоссе проносилась машина, и даже этот мимолётный звук заставлял их вздрагивать. Поэтому она не убрала руку, а продолжала держать её на его лбу.
Мо Ули слушала его дыхание и взглядом очерчивала контуры его профиля. Она знала, что в такой позе кровь будет застаиваться, но всё равно не смогла удержаться и уснула.
Ей приснился сон.
Сон о прошлом.
Двигатель машины Вэй Исына работал необычно шумно — не то чтобы громко, просто иначе, чем у других, поэтому раздражал слух. Мо Ули очнулась в полусне и обнаружила, что её рука уже лежит рядом с телом. Сначала она испугалась: ремень безопасности был пристёгнут. Она подумала, что её связали, но, сев, поняла, что всё в порядке.
Вэй Исын вёл машину. Он уже не выглядел таким измождённым, как ночью, но всё ещё клевал носом:
— Сейчас приедем в университет.
— Ага, — она заметно расслабилась.
В университет студентам запрещено въезжать на машинах, поэтому он остановился у тротуара перед входом. Мо Ули вышла, чувствуя, как всё тело болит после перенапряжения — будто вот-вот развалится на части. Солнце светило ярко. Невероятно, но уже был такой час.
Вэй Исын опустил окно:
— Староста.
Она обернулась, щурясь от солнца.
Он собирался что-то сказать, но его перебили.
— Эй! — Вэнь Цзин подбежал с криком, громким, как гром.
Не только Вэй Исын, но и сама Мо Ули удивились. Вэнь Цзин подскочил, даже не взглянув на неё, и бросился прямо к Вэй Исыну. Если раньше он, следуя инстинктам, старался вести себя дружелюбно в присутствии Вэй Исына, то теперь гнев полностью овладел им, и он забыл обо всём.
— Так это правда, что ты провёл ночь с моей бывшей?! — выпалил он.
На лице Вэй Исына читалась только усталость и раздражение — сейчас ему явно не хотелось вступать в разговор.
— Мне всё равно, с кем ты там развлекаешься! Но ты хоть думаешь о моём лице?! Я давно терпел, но хватит! — Вэнь Цзин действительно долго сдерживался, и теперь всё вырвалось наружу, без оглядки на последствия. — Ты, мерзавец, даже не представляю, как ты вообще сюда поступил! Я больше не хочу тебя видеть!
— Хорошо, тогда я немедленно исчезну, — перебил его Вэй Исын, легко бросил фразу и тут же уехал.
До самого конца Мо Ули так и не узнала, что он хотел ей сказать.
Авторская заметка:
В предыдущей главе добавлено несколько абзацев — пожалуйста, ознакомьтесь.
Вэнь Цзин шёл за Мо Ули, болтая без умолку, путая слова и мысли, так что уловить главную мысль было почти невозможно. Она не старалась понять, просто не закрывала уши, и слова сами проникали внутрь. В итоге она выделила три пункта: во-первых, была ли она прошлой ночью с Вэй Исыном; во-вторых, почему они вообще расстались; в-третьих, он ради неё поссорился с Вэй Исыном, и она обязана ценить это.
Последнее, возможно, не совсем объективно, но очень точно — она перевела это с учётом своего знания характера Вэнь Цзина и добавила немного эмоций.
Мо Ули молчала, но Вэнь Цзин явно хотел с ней поссориться.
Он схватил её за плечо и развернул к себе. Мо Ули нахмурилась — наконец-то отреагировала. Ей не нравилось, когда её так грубо трогают.
Она оттолкнула его. Вэнь Цзин пошатнулся.
— Я правда ошибся, — упрямо сказал он. — Не надо было так подозревать тебя.
Мо Ули подняла руку и отвела за ухо растрёпанные пряди. Одним коротким звуком она показала, что он может продолжать:
— Ну?
— Ты… Разве тебе не жаль, что мы расстались? После того как ты бросила меня, я всю ночь напролёт пил.
«Почему не умер?» — подумала она.
— Ну? — снова произнесла она.
Вэнь Цзин иссяк:
— …Давай договоримся: каждый пойдёт навстречу.
Мо Ули спросила:
— Ты ведь всем рассказывал, что я не смогла раскрепоститься в номере, да?
Честно говоря, Вэнь Цзин этого не делал — он просто чувствовал себя виноватым и был занят поиском подработки, так что времени болтать не было:
— А?
По её опыту, в таких ситуациях парни обычно первыми начинают жаловаться. Но, возможно, он просто пока не начал. Она сказала:
— Значит, точно говорил, что это моя вина?
— Нет! — ответил он слишком быстро, чтобы быть правдивым.
Мо Ули лишь кивнула:
— Думай, как хочешь.
— Подожди! — воскликнул Вэнь Цзин. — Мы правда не можем вернуть всё назад? Раньше мы так сильно нравились друг другу… Как ты можешь быть такой бессердечной?
Мо Ули нашла немного времени и честно сказала ему:
— Я никогда тебя не любила.
Это, вероятно, и был правильный ответ.
Услышав это, Вэнь Цзин явно изменился в лице. Мо Ули усилила удар:
— Я вообще не могла тебя полюбить. Но с кем угодно могу встречаться, так что, пожалуйста, не говори мне о чувствах — это неловко звучит.
Вэнь Цзин онемел. Он засунул руки в карманы и сжал рукоять складного ножа, который спрятал там. Весь его корпус дрожал.
Она больше ничего не сказала и направилась в общежитие для девушек.
По дороге она связалась с Пань Дожань — хотела переодеться. Ещё лучше было бы принять душ.
Пань Дожань жила в трёхместной комнате, но одна соседка ушла в армию, так что сейчас там жили только двое. Она даже не спросила мнения второй соседки и прямо при ней заявила:
— Если не хочешь возвращаться домой, всегда можешь остаться у меня! Мне так скучно!
Мо Ули стояла у шкафа Пань Дожань и, перебирая вещи, не очень удачно контролировала выражение лица.
Первая — пушистое пальто с радужными заячьими ушками.
— Надень это! Будешь выглядеть так мило! Хотя… ты заяц или, может, кошка? Кошек ведь приятнее гладить?
Мо Ули, не оборачиваясь, решительно ответила:
— Не трогай.
Вторая — фиолетовая кожаная куртка с розовыми блёстками и оливковыми бахромами.
— Это круто! Прямо под твой стиль!
Мо Ули сказала:
— Лучше не надо. Боюсь, меня остановят на улице и отправят на наркотест.
Третья — комплект в цветочек: обтягивающая кофта и узкие брюки до щиколотки.
Мо Ули посмотрела на Пань Дожань. Та задумчиво прижала ладонь к подбородку.
— Это, наверное, немного пошло?
— Очень пошло, — ответила Мо Ули.
В итоге Мо Ули достала из самого низа шкафа длинное пальто. Пань Дожань пояснила:
— Это я на прошлой неделе купила, когда умерла моя прабабушка. Носила на похоронах.
— Тогда это оно, — сразу сказала Мо Ули и потянулась, чтобы надеть.
Но единственная нормальная вещь оказалась пропитой сильным запахом. Мо Ули отстранила её и уставилась на Пань Дожань. Та объяснила:
— Я в тот день ела люосыфань и облилась маслом от жареного яйца.
В итоге Мо Ули пришлось надеть рекомендованный Пань Дожань пушистый радужный комплект.
Это было длинное пушистое пальто, размер явно больше нужного — подол доходил до икр, и даже без капюшона сзади закрывало половину затылка. Мо Ули недоумевала: зайцы бывают белыми, серыми, коричневыми или чёрными. Но откуда у этого пальто радужный цвет?
Пань Дожань, надевая ей на шею яркие бусы, сказала:
— От радужного настроение поднимается.
Она надевала одну, а Мо Ули тут же снимала.
— Мне такое не нравится, — сказала Мо Ули.
Пань Дожань широко раскрыла глаза:
— У тебя есть украшения? Почему ты никогда не носишь их в университете?
Мо Ули равнодушно ответила:
— Ну… много лабораторных… Ношу только когда куда-то выхожу.
До пары оставалось мало времени, учебников у неё не было, а телефон почти разрядился. К счастью, у Пань Дожань было всё — даже заряженный пауэрбанк. Они вместе побежали на занятие.
http://bllate.org/book/8592/788189
Готово:
