Средних лет мужчина, пересчитывая все свои жизненные обиды, уже сбился с толку — каждая фраза срывалась у него на последнем слове, будто вот-вот лопнет голос. Даже деревянная чурка на его месте давно бы смягчилась.
Но Пэй Яньчжоу лишь бросил три слова:
— Учиться пришёл.
— Пэй! Пэй Яньчжоу! Ты каждый месяц умудряешься нарушать что-то новое! И ещё смеешь говорить, что пришёл учиться?
— Извините, я первый в классе.
— Пэй Яньчжоу, не думай, что благодаря хорошим оценкам можешь делать всё, что вздумается! Гарантирую: твоё первое место продержится недолго. Есть те, кто одарённее тебя и при этом трудится вдвое усерднее. Не воображай, будто тебя никто не догонит!
— Вань-директор, я слышу это с первого курса.
— Пэй Яньчжоу, как только ты опустишься хотя бы на одну строчку вниз, я немедленно свяжусь с твоими родителями. Посмотрим тогда, улыбнёшься ли ты ещё!
— Хорошо, Вань-директор. Только не повторяйте моё имя каждые пять секунд — я и сам помню, как меня зовут.
— Пэй…
— Ладно-ладно, хватит ругать. Я виноват. Зовите хоть сто раз — как вам угодно. Здесь так жарко, у вас даже щёчки покраснели. Не будем задерживать всех, можно начинать моё покаянное выступление?
— …
Ло Ин смотрела на трибуну посреди школьного плаца. С такого расстояния лицо юноши разглядеть было невозможно — лишь смутно угадывалась фигура в чисто белой футболке, стоящая прямо, как сосна в лютый мороз.
Она не знала, радоваться ей или тревожиться, сжимая в руке документ о зачислении и глядя на этого парня, парящего над толпой с беззаботной уверенностью.
Даже на таком расстоянии ей казалось, что он по-прежнему безучастен ко всему на свете, с той же невозмутимой ухмылкой на лице, будто бы даже если небо рухнет, он и бровью не поведёт.
— Уважаемые руководители, дорогие одноклассники! Добрый день! Меня зовут Пэй Яньчжоу, и сегодня я выступаю с покаянной речью. За последний месяц я нарушил множество школьных правил, не подал хорошего примера и не прислушался к наставлениям руководства. За это я глубоко каемся и серьёзно пересматриваю своё поведение.
Хотя я занимаю первое место в школе, принёс ей славу и аплодисменты на физической олимпиаде, а в прошлом месяце полторы недели бесплатно трудился на благо чистоты территории — и, несмотря на пропущенные занятия, мои оценки не упали ни на йоту. Я активно следую принципу всестороннего развития: нравственность, интеллект, физическая подготовка, эстетика и труд.
После этих слов в толпе прокатился сдержанный смешок.
Юноша сделал паузу и продолжил:
— Но независимо от причин, школьные правила нарушать нельзя, а руководство — оспаривать. Я приношу извинения за то, что ранее спорил с вами, и заранее извиняюсь за то, что, возможно, буду спорить и впредь. Простите, но я, видимо, не смогу это изменить в одночасье. Надеюсь лишь на ваше великодушие и снисхождение.
Каждое слово — будто бы покаяние, но весь текст кричал: «Я не виноват».
Голос Пэй Яньчжоу звучал особенно чётко в душном воздухе, превращаясь в электрические волны, разносящиеся над площадью.
Юноша поставил микрофон на трибуну, не дожидаясь реакции Вань-директора, и спрыгнул вниз — прямо в летний гул ликующих учеников.
Ло Ин снова перевела взгляд на фотографию в школьной витрине. В ушах всё ещё звенел чистый, прозрачный голос юноши.
Как во сне, она достала телефон и быстро сфотографировала объявление. Осознав, что сделала, она тут же спрятала аппарат обратно в рюкзак, будто пойманная на месте преступления.
Солнце не сбавляло жары. Директор, пухлый старичок, уже давно измученный зноем и обильно потея, сократил свою пространную речь до минимума и в итоге ограничился фразой «учитесь хорошо», после чего поспешил уйти — быстрее самих учеников.
Площадь взорвалась. Вместо того чтобы жаловаться на погоду, все хватали свои складные стулья и, прикрывая лица руками, спешили в здание учебного корпуса.
В редких разговорах имя Пэй Яньчжоу звучало всё чаще.
— Пэй-шень — просто бог! За всю жизнь не видел такого отличника.
— Да даже не из-за оценок — за одну внешность я могу восхищаться сотню раз без повторов.
— Жаль, что не в нашем выпуске.
— А что, если бы был? Разве не знаешь, что он нарушил абсолютно все школьные правила, кроме одного — ранних увлечений. Ни единого слуха, ни единого намёка!
— Слышала от его одноклассников по начальной школе: у его родителей, кажется, не очень ладные отношения.
— Ну и что? Сейчас в каждой второй семье проблемы. Разводы идут в геометрической прогрессии — плохие отношения между супругами уже никого не удивляют…
Ло Ин опустила козырёк кепки и, опустив голову, прошла мимо группы болтающих девочек. В этот момент в толпе вспыхнул шум, и над общим гулом раздался насмешливый мужской голос:
— Пэй-гэ, Вань-старикан точно не ожидал, что собрание по поводу твоего взыскания станет главным событием дня! Во время твоей речи на площади стояла такая тишина… Завтра, наверное, в твой ящик снова накидают кучу любовных записок.
— Отвали.
— Кстати, куда ты пропал сегодня в обед? Чжоу-старикан дал тебе всего один день отгула! Ты не представляешь, какое у него было лицо, пока тебя не было… Чёрнее, чем у Чжоу-шифу запечённые сладкие бататы…
Ло Ин слышала, как голоса приближаются, и мысленно проклинала себя за то, что не ушла раньше с этого проклятого места.
Вокруг все были в белых школьных формах, а она — в ярко-розовой одежде и чёрной кепке — пыталась затеряться в толпе. Несколько попыток протолкнуться сквозь поток людей оказались безуспешными, и её снова вынесло к краю.
Звуки становились всё ближе. Она перестала сопротивляться и лишь молилась, чтобы Пэй Яньчжоу посчитал её случайной прохожей и проигнорировал.
— Хм.
Рядом раздалось лёгкое фырканье. Ло Ин, нервничая, опустила взгляд из-под козырька и увидела перед собой знакомые сине-серые кроссовки.
Избежать встречи было невозможно.
— Пэй-гэ, что случилось? — недоумённо спросил парень позади, наблюдая, как Пэй Яньчжоу вдруг остановился перед девушкой без формы. Не разглядев лица незнакомки, он тут же заинтересовался: — Знакомая?
Ло Ин сжала губы, в её глазах читалась неприкрытая настороженность. В этот момент юноша перед ней протянул длинные пальцы.
Она инстинктивно прижала ладонь к кепке.
— Ошибся.
Пэй Яньчжоу насмешливо приподнял бровь, ловко перехватил у кого-то веер и с лёгким щелчком раскрыл его. Большой и указательный пальцы сжимали конец ручки, а на веере чётко выделялись пять иероглифов: «Персики цветут повсюду».
Он едва заметно усмехнулся и с двусмысленным подтекстом произнёс:
— Думал, это моя бывшая девушка.
В его тоне больше звучало вызова, чем шутки.
Ло Ин сделала вид, что не поняла, и, не говоря ни слова, поспешила уйти с этого позорного места.
— А?! Бывшая девушка?! — воскликнул парень так громко и резко, будто его только что зарезали. — Ты когда успел завести девушку?!
Студенты, уже почти скрывшиеся в здании от жары, при этом шокирующем откровении тут же замедлили шаги, будто у них выросли антенны на ушах.
Пэй Яньчжоу, с лукавой ухмылкой на губах, несколько раз взмахнул веером, наблюдая, как «та самая» исчезает в толпе.
Он резко захлопнул веер, стукнул им по голове своего друга и бросил:
— Кто сказал, что у меня была девушка?
— Как это «не было»? Откуда тогда бывшая?
— Подарили в автобусе.
— …
Звонок с последнего урока, сопровождаемый летним ветерком, пронёсся над школьной территорией и через несколько секунд пробудил тысячи дремлющих душ.
Школьное здание мгновенно ожило: из полной тишины оно превратилось в гудящий улей. Кто-то рванул в туалет, кто-то собрался в кучки поболтать, а кто-то преодолел полшколы, лишь бы устроить разговор.
— Пэй-гэ, наконец-то проснулся?
Первое, что увидел Пэй Яньчжоу, открыв глаза, — это лицо Хэ Куана, нависшее над ним. Он повернулся к стене и, ещё сонным, хриплым голосом бросил:
— Отвали.
Хэ Куан был одноклассником Пэй Яньчжоу ещё с первого курса. Уже тогда за Пэем закрепилась репутация «убийцы сердец», и Хэ, будучи вечным холостяком, почуяв удачу, специально устроился к нему за парту.
На самом деле, он мечтал стать соседом по парте, но тогда Пэй Яньчжоу так же, как и сейчас, повернулся к стене и ответил односложно: «Отвали».
За эти два года внешность Пэя стала ещё острее и привлекательнее, а его способность сводить с ума девушек только усилилась. Хэ Куан с завистью смотрел на горы любовных записок, которые Пэй даже не удостаивал вниманием. По логике, пора бы и ему получить хотя бы одну!
Он надеялся, что рядом с таким «деревом удачи» и ему перепадёт немного удачи в любви. Но, увы, Пэй Яньчжоу оказался настоящим монахом: он хранил статус холостяка и сводил с ума всех вокруг, оставляя других парней в тени.
Планы рухнули, но Хэ Куан не сдавался.
И вот теперь он снова почувствовал, что «на коне».
— Ты тоже сюда зачем пожаловал? — раздался голос Дуань Вэньюэ, опередивший самого себя.
Увидев раздражённого Хэ Куана, которого только что отшили, он не скрывал насмешки:
— У холостяков, видимо, всегда плохое настроение.
Хэ Куан закатил глаза:
— Что значит «тоже»? Я пришёл первым! Не слышал про очередь?
Дуань Вэньюэ цокнул языком, целенаправленно коля в самое больное:
— У холостяков, конечно, всегда злость кипит.
Хэ Куан окончательно почернел:
— Дуань Вэньюэ, да пошёл ты!
— Хватит спорить, — прервал их Пэй Яньчжоу, окончательно прогнав сон. Он потер переносицу и, прищурившись, бросил взгляд на обоих: — У вас десять минут перемены, и вы решили потратить их на то, чтобы меня раздражать?
Хэ Куан оттеснил Дуаня и уселся на соседнее свободное место:
— Пэй-гэ, ведь это уже четвёртый урок!
Он поднял три пальца:
— Я искал тебя три перемены подряд! Трижды приходил, как Лю Бэй к Чжугэ Ляну, и даже не осмеливался тебя будить. Вся вина на Дуане.
Пэй Яньчжоу обычно казался бесстрастным, с лицом, на котором не читалось ни малейшего желания. Но именно такие люди, когда злятся, становятся по-настоящему страшными. Его утреннее настроение ещё с первого курса было легендарным: однажды он из-за него вступил в драку с Хоу Юэ, школьной «королевой» второго курса, и после этого случая его стали считать самым опасным человеком в школе.
Хоу Юэ тогда была настоящей знаменитостью: её старший брат Хоу Нянь возглавлял группировку старшеклассников-хулиганов. Опираясь на его авторитет, она запросто издевалась над другими и безнаказанно нарушала правила. Но однажды она «наткнулась на гвоздь» — родители Пэя сразу вызвали полицию.
Правда, Хоу Юэ тогда разыграла роль невинной жертвы: вместе с родителями она устроила в школе настоящую истерику. Поскольку доказательств не хватало, администрация смягчила наказание — вместо отчисления ей дали домашнюю изоляцию.
Так она и продолжала своё царствование, переходя из первого во второй курс. Её свита росла, и хотя брат уже окончил школу, её влияние не уменьшилось — она сама заняла его место.
Хотя Хоу Юэ ничем не выделялась — ни учёбой, ни характером, — её вкус был безупречен. Уже на первой неделе первого курса она положила глаз на Пэй Яньчжоу с его холодной, отталкивающей внешностью.
В один солнечный день она, держа в руках розовое письмо, в сопровождении трёх подружек ворвалась в класс.
Одна из них особенно задиристо пнула стул Пэя и закричала: «Юэ-цзе зовёт тебя!» Через пять секунд её уже валяло на полу.
— Вали отсюда, — даже не взглянув на неё, бросил Пэй. Прежде чем Хоу Юэ успела его ударить, он схватил первую попавшуюся книгу и метнул в неё.
После пронзительного визга дело закончилось тем, что у Хоу Юэ сломался палец, её объявили виновницей драки и вынесли выговор. Вероятно, не выдержав позора, она перевелась в другую школу.
Так титул «короля школы» перешёл по наследству: от Хоу Няня к Хоу Юэ, а затем — к Пэй Яньчжоу. До сих пор ходит поговорка: «У Пэй Яньчжоу два состояния: Спящая Красавица и Царь Львов».
К счастью, «Царь Львов» уже почти проснулся, и гнев поутих.
Пэй Яньчжоу, минуя Хэ Куана, посмотрел на Дуань Вэньюэ и коротко спросил:
— Что нужно?
— Сестрёнка не может решить одну задачу, просила спросить у тебя, — Дуань помахал листком с заданиями.
Под «сестрой» он имел в виду Ци Ци — дальнюю родственницу Пэя: дочь троюродного дяди со стороны дедушки. По крови они были почти чужие, но в родословной всё же числились.
http://bllate.org/book/8599/788667
Готово:
